Часть 1

Мари-Виктуар Уизли обожала Новый Год. Для этого у неё были весьма объективные (уж во всяком случае, с её точки зрения) причины, а если Тедди Люпин отказывается признавать такие аргументы, как, например, что именно на этот праздник взрослые просто из кожи лезут вон, чтобы узнать, что именно ты хочешь в подарок, даже если по какой-то причине потом и притворяются, что подарок от «Деда Мороза», то это его проблемы.  Мари-Виктуар была достаточно умна, чтобы оценить предоставляющиеся ей возможности, а мама к этому времени уже объяснила ей смысл фразы «дареному единорогу в зубы не смотрят и рог до последнего дюйма не вымеряют». И может быть, в следующий раз Мари-Виктуар всё-таки удостоится уделить немного свое бесценное времени, чтобы объяснить эти прописные истины Тедди Люпину, если его бабушке Андромеде пока что было недосуг. Ведь в конце концов Мари-Виктуар уже сейчас гордилась, что по всем свидетельствам очевидцев ей досталась в наследство не только внешность её красавицы-частично-вейлы матери, но и мозги обоих родителей. А аттестат её папы Билла Уизли в Хогвартсе, как и полученные на всех министерских экзаменах результаты, говорили сами за себя, даже если некоторые – например, тётя Джинни в девичестве Уизли, а нынче Поттер – избирали с завидным постоянством забывать, что именно её маму, Флер Делакур, Кубок огня когда-то выбрал, чтобы представлять Шамбартон на Турнире Трёх Волшебников. Что вообще-то само говорило за себя, – как любил повторять папа. А ещё, кроме ангельской внешности – небесно-голубых глаз, изумительного цвета блондинистых волос, правильных черт лица и приятного голоса, Мари-Виктуар унаследовала от матери умение вести себя в обществе, как та любила подчёркивать. Правда, за закрытыми дверьми их уютного дома и наедине с Мари-Виктуар, а точнее, когда никто из клана Уизли не мог её услышать. Впрочем, все эти философские размышления сейчас уходили на второй план, и совершенно иные мысли намного больше занимали очаровательную головку Мари-Виктуар. Например, купят ли ей мама и папа котёнка, и поняла ли бабушка Молли её довольно прозрачные наметки, а в конце концов, другие на Уизли элементарно не работали (тут Мари-Виктуар уже даже не полагалась на мнение матери: она давно пришла к этому выводу сама) и подарит ей волшебную куклу из магазина дяди Джорджа.  – И всё-таки я до сих пор не могу понять, почему мы не могли собраться в Норе у Артура и Молли, – задумчиво произнёс Тедди Люпин, возвращая Мари-Виктуар к теме, слишком очевидно занимавший все его мысли. – Нет, я все понимаю, и бабушка Андромеда пыталась мне объяснить, что тётя Джинни решила на этот раз пригласить всех к себе, но реально: зачем? Бабушка Молли всегда печёт столько вкусного, а на этот раз что мы имеем? Один большой торт из кондитерской, которая в это время года даже не беспокоится о качестве продукта. В конце концов, заказывают только те, кто не умеет печь сами, а что с них взять? Они всё равно ничего не оценят. Мари-Виктуар только демонстративно закатила глаза, точь-в-точь, как это делала в таких ситуациях мама. Она ведь давно уже не ребёнок и прекрасно понимает, что её друг Тедди сейчас дословно пересказывает слова их бабушки Молли Уизли. Точнее, бабушки самой Мари-Виктуар, потому как для Тедди она бабушкой не являлась. Зато была известна прямолинейностью и умением довольно чётко разложить все по полочкам. – Как думаешь, – Мари-Виктуар, которую сейчас совершенно не заботили «подобные мелочи», окинула комнату задумчивым взглядом. – Когда мы уже будем открывать подарки? – Бабушка сказала, что после обеда. Но вообще-то сперва ожидается какой-то сюрприз. И скажу тебе по секрету, – глаза Тедди заговорщицки сузились. – Как я ни пытался, так и не смог разузнать, что это за сюрприз. Ну, кроме того, а что дядя Гарри и тетя Джинни добавили к Гриммо 12 эту комнату.  – Что? - Мари -Виктуар огляделась по сторонам, удивлённо приподняв брови. – Разве это не их обычный дом? Мне кажется, что здесь всё также, как было в прошлый раз, когда мы с папой приходили в гости. – Нет, что ты, – Тедди отрицательно закачал головой. В отличие от Мари-Виктуар, практически никогда не навещавшей Гриммо 12 (её мама не очень хорошо ладила с Джинни, и поэтому их никогда не приглашали к Поттерам) Тедди бывал в гостях у своего крёстного довольно часто. Поэтому и явно со знанием дела он продолжил. – В их настоящей гостиной все волшебное. А эта комната на самом деле была частью Гриммо 11. И дядя Гарри её приобрел для увеличения пространства. Или так сказала бабушка.  – Разве увеличивают пространство не волшебным способом? – Мари-Виктуар пренебрежительно сморщила точенный носик. Конечно, мама не была сторонницей подобных методов, самым ярким примером которых являлась Нора бабушки и дедушки Уизли. Флёр Делакур предпочитала помещения, изначально достаточно просторные, но Мари-Виктуар была уверена: папа отреагировал бы именно так. – Бабушка считает, что расширяться лучше именно таким способом. А потом уже накладывать на помещение необходимые чары, – с видом специалиста по данному вопросу кивнул головой Тедди. А Мари-Виктуар только закатила глаза: девочка ни на минуту не сомневалась, что именно так и ответила бы выросшая на Гриммо 12 Андромеда Блэк. – Но если ты спросишь меня, – глаза Тедди Люпина прищурились, а выражение лица мальчика приняло заговорщицкий вид. – То все это на самом деле как-то связано с Гермионой.  – С тётей Гермионой, – свела тонкие брови на переносице Мари-Виктуар. – Странно. Мама говорила, что она теперь вообще редко появляется, даже у мистера Поттера. Но в принципе, это неудивительно. Этот портрет старухи Вальбурги у них на стене на кого угодно наведёт страх. Не знаю, может, к тебе она относится и лучше, но она всегда очень грубо кричит на нас всех. – Она противная, – со знанием дела кивнул юный Люпин. – И на меня она тоже всегда ругается плохими словами. Бабушка Андромеда даже пыталась применить волшебство Блэк, чтобы её заткнуть. Но у неё не получилось. И тогда старая ведьма начала оскорблять её. – Она действительно противная, и я прекрасно понимаю тётю Гермиону, если она отказывается появляться дома у мистера Поттера, – Мари-Виктуар поджала губы и серьёзно кивнула, сейчас становясь ещё больше похожей на Флёр. Как и явно повторяя слова своей мамы, впрочем, что было совершенно неудивительно. Особенно если учесть, что её товарищ постоянно цитировал Андромеду или Гарри. Одно только это «старая ведьма» с головой выдавало выросшего в не волшебном мире Гарри. Волшебники обычно не использовали слово «ведьма», как оскорбление. – А тётя Гермиона классная. Я её очень люблю, и жаль, что она никогда не приходит в гости. Мама и папа всегда говорят, что это огромная потеря. Тедди только согласно кивнул головой, переводя взгляд на подругу Гарри Поттера. А мальчик прекрасно знал, что несмотря на непонятные причины, по которым его крёстный обычно представлял Гермиону своей сестрой, на самом деле она была его подругой. Но почему-то сейчас было очень важно, чтобы все вокруг думали иначе.  Или во всяком случае это настойчиво упоминала его бабушка в разговоре с Нарциссой Малфой, как оказалось – её младшей сестрой, не так давно возобновившей общения с Андромедой. Конечно, разговор совершенно не предназначался для ушей Тедди, о чем и сообщил мальчику подловивший его за подслушиванием супруг Нарциссы. Довольно неприятный тип, если кто-нибудь бы поинтересовался мнением Тедди, поймавший его в дверном проеме прижимавшегося ухом к замочной скважине. – Разнюхиваете вещи, которые не предназначаются для вашего сопливого носа, мистер Люпин? – Люциус Малфой с таким пренебрежением сморщил собственный нос, что Тедди очень захотелось показать ему язык. Но бабушка Андромеда давно уже объяснила, что как раз этого делать не стоит. А потом Тедди отправили играть на улицу, и больше ему ничего узнать не удалось. Кроме того, конечно, с чего и начался весь разговор между бабушкой Андромедой и её младшей сестрой Нарциссой.  Что их всех пригласили на Новый Год в гости к чете Поттеров, где также будут тётя Гермиона, которую Тедди (как и все дети) просто обожал, и сын Малфоев, Драко. С последним Тедди был совершенно не знаком, потому что сын Нарциссы уже очень давно упрямо настаивал не общаться с волшебниками и жить в не магическом Лондоне, как сказал Люциус. Но больше в тот день Тедди ничего не удалось узнать. Как уже упоминалось, его просто отправили гулять на улицу. – И всё-таки тётя Гермиона такая классная, – задумчиво проговорила Мари-Виктуар, сейчас наблюдавшая за Грейнджер, в данный момент игравшей с маленьким Джеймсом и активно игнорировавшей любые проявления спонтанного волшебства мальчика. Обычно взрослые мгновенно вытаскивали волшебные палочки, пытаясь устранить результаты магических выбросов детей, но Гермиона вела себя так, словно ничего необычного не происходило. Например, просто рассмеялась, когда все овощи с тарелки Джеймса фонтаном взвились вверх и упали на пол. А потом аккуратно собрала их салфеткой, игнорируя недовольное ворчание того самого Драко Малфоя, которого Мари-Виктуар сегодня видела впервые и уже успела невзлюбить.  Вот прав был папа, какая жалость, что у тёти Гермионы вдруг развилась аллергия на дядю Рона! Мари-Виктуар не могла избавиться от мысли, что вместе они были бы такие классные! А ещё, у самой Мари-Виктуар тогда были бы очень умненькие кузены, как довольно быстро отметила тогда мама. Действительно, какая жалость, эта аллергия! Правда, что именно взрослые подразумевали в этом случае, Мари-Виктуар узнать тогда не удалось. Выросший в одном доме с близнецами Фредом и Джоржем, Билл Уизли довольно быстро обнаружил подслушивающую их разговор дочь, и они с Флёр умолкли.  – Так значит, – возвращаясь к теме их изначального разговора, Мари-Виктуар прищурилась. – Сюрприз подразумевает Гермиону и этого белобрысого индюка. – Старшая из последнего поколения Уизли сейчас выражением лица так сильно напоминала своего дядю Джорджа, что Тедди невольно закатил глаза. Впрочем, он быстро прикусил себе язык прежде, чем смог бы прокомментировать употребление описания «белобрысый» именно самой блондинкой-Мари-Виктуар в отношении кого-либо другого. Но девочка уже продолжила. – Хочешь попробовать разузнать, что на самом деле происходит? – А почему бы и нет! – мгновенно встрепенулся Тедди. Любопытством он никогда не уступал своей подруге, а характером пошёл в мать, если можно было верить собственной бабушке.  Что в данном контексте обозначало, что Тедди обычно сломя голову рвался в любые приключения и неприятности, совершенно не обдумывая их последствия. Забавно, но бабушка почему-то считала, что его отец был намного более благоразумным и осмотрительным. Сам Тедди это находил довольно любопытным, особенно если учесть, насколько это шло в противовес стереотипам факультета его папы. Римус Люпин ведь был Гриффиндорцем, хотя сам Тедди все больше подозревал, что стереотипы слепой храбрости и свойства сломя голову рваться в любые неприятности учениками факультета смелых были несколько преувеличены. Особенно учитывая, что самыми знаменитыми представителями этого дома Хогвартса были Гермиона Грейнджер и Гарри Поттер.  Впрочем, и этот разговор между бабушкой Андромедой и её сестрой Нарциссой Тедди тоже не удалось дослушать. Все тот же вездесущий Люциус так умело в очередной раз подловил его, что довольно недвусмысленно наводило на определённые мысли: как раз вероятность любопытства, которое кто-то удовлетворяет посредством подслушивания, Слизеринцы легко предвидели.  А потом Тедди и Мари-Виктуар переглянулись между собой и, словно по команде, принялись осматривать комнату. Им не нужно было слов, чтобы мгновенно прийти к одному и тому же выводу: начинать подслушивать лучше всего с Гарри Поттера и его супруги Джинни. Потому как вероятность, что рыжая тётушка Мари-Виктуар выболтает что-нибудь интересное, была наибольшей. Только путь к супругам Поттер лежал мимо Андромеды и Нарциссы, и оба самопровозглашенных шпиона как раз проходили недалеко от сестер-в-девичестве-Блэк, когда у Тедди развязался шнурок. А едва нагнувшись, чтобы его завязать, мальчик, унаследовавший от собственного отца довольно острый слух, отчётливо уловил голос бабушки Андромеды. – Как два любопытных галчонка, – с нескрываемой нежностью в голосе, та обернулась к сестре. – А ещё, любопытство явно появилось на свет раньше их обоих. Как думаешь, что их сейчас интересует?  – Я недостаточно хорошо знакома с юной мисс Уизли, чтобы с значительной уверенностью делать какие-то предположения, – задумчиво проговорила Нарцисса. – Но в данный момент не думаю, что их интересуют подарки. Раньше, наверняка это было так, но если учесть, как внимательно Мари-Виктуар сейчас прислушивается к мисс Грейнджер, посмею предположить, что её внимание переключилось на тот самый сюрприз, о существовании которого твой внук узнал из нашего разговора, когда подслушивал. – Думаешь, что Тедди уже рассказал Мари-Виктуар, что Гермиона… – врождёнными и довольно острыми инстинктами поняв, что сейчас бабушка раскроет их огромная тайну, юный сын оборотня мгновенно застыл на месте, целиком превратившись в слух, когда появление Люциуса заставило Андромеду умолкнуть на полуслове. – Нарцисса, Андромеда, – ледяным тоном вклинился в разговор Люциус Малфой. – Могу ли я заинтересовать вас в шампанском? Оно на удивление хорошо. – Что на самом деле совсем не удивительно, если учесть, что доставил его сюда именно ты, Люциус, – насмешливо проговорила бабушка, но бокал из его рук приняла довольно прытко. Её внук едва подавил раздраженный рык: своим неожиданным появлением с никому ненужным (по мнению Тедди) шампанским мистер Малфой успешно предотвратил дальнейшую утечку информации и удостоверился, что сам Тедди опять ничего не узнает. Как там любила говорить в подобных случаях Гермиона? «Эффективно заткнул пробкой эту бутылку». – Гермиона, а как насчёт мы начнём этот вечер с вашего объявления? – внимание Тедди Люпина быстро переключилось на Джинни в девичестве Уизли, когда его острый слух уловил начало совершенно нового разговора. А шестое чувство просто кричало, что миссис Поттер сейчас намекала именно на тот сюрприз, который так интересовал их с Мари-Виктуар.  – Хорошо, – довольно быстро согласилась Гермиона, в очередной раз на деле показывая, почему её все дети просто обожали. – Если хочешь, то можешь объявлять… Впрочем, закончить она не успела. Довольно громкий и безошибочно маггловский звонок в дверь заставил Гермиону умолкнуть на полуслове, когда с извиняющимся видом Джинни пожала плечами. – Прости, Гермиона, но мне кажется, что это наша еда. Дай мне минуточку, я только расплачусь за заказ и внесу все в дом, и потом мы можем начинать.  В следующее мгновение Джинни исчезла в прихожей той части её собственности, которая на самом деле была Гриммо 11, а Тедди раздраженно выдохнул воздух через раздувающиеся от раздражения ноздри. Судя по всему, им придётся искать другой источник информации. Впрочем, отыскав глазами Мари-Виктуар, мальчик снова улыбнулся. Подруга махала ему рукой с противоположного угла комнаты, где она стояла в нескольких шагах от курносой брюнетки с вечно недовольным выражением лица. Подруги того самого сына Нарциссы, Драко, по имени Панси Паркинсон, которую юный Люпин сходу нашел весьма неприятной. И Мари-Виктуар была с ним в этом абсолютно абсолютно солидарна и полностью согласна. – И я понятия не имею, зачем нас всех сюда позвали, – сморщив свой и без того короткий нос, презрительно говорила тем временем Паркинсон, обращаясь к высокому, темноволосым волшебнику. До недавнего времени Тедди ни разу не видел его на Гриммо 12, но последнее время он навещал Гарри аж несколько раз, когда внук Андромеды гостил у своего крёстного. – Напряги свои мозги, Панси, и тебе сходу все станет ясно, – с видом явного превосходства на лице пренебрежительно пожал плечами Теодор Нотт, и Тедди только хмыкнул. Не зря он ему сразу понравился. – В конце концов, ты никогда не была дурой, и сама должна догадаться. Ну, а если я всё-таки ошибаюсь, то я просто уверен, что довольно скоро ты будешь ошарашена их сюрпризом также сильно, как и все остальные. – А ты, конечно же, как всегда в курсе всех секретов, Нотт, – прищурившись, Паркинсон сделала шаг в сторону своего собеседника, и Тедди невольно переглянулся с Мари-Виктуар. Почему-то оба были уверены, что эта ведьма несомненно вытащит из мистера Нотта всю необходимую информацию. – Конечно, – небрежно пожал плечами Теодор, и дети вмиг навострил уши. – В конце концов, я не зря работаю в Отделе Тайн. Секреты знать мне положено по долгу службы. – Отлично, – Паркинсон плотоядно усмехнулась. – Что ж, Нотт, давай уже, колись! Мне не терпится услышать всё, что ты можешь мне рассказать! – Ни на минуту в этом не сомневаюсь, Паркинсон, – Теодор довольно добродушно рассмеялся, и Мари-Виктуар с Тедди невольно выдохнули. Сейчас они абсолютно точно узнают заветный сюрприз! И судя по всему, эта неприятная ведьма Паркинсон была уверена в том же. Как и совершенно не ожидала, что её сейчас обломают. Вместе с обоими представителями младшего поколения Уизли и Люпиных, как стало предельно ясно, когда Теодор только рассмеялся. – Вот только тебе никогда не приходило в голову, что мы не просто работаем в Отделе Тайн. Нас ещё называют невыразимцами, и позволь тебя уверить, что нет без причины. – Нотт, ну серьёзно, колись ты уже, – закатив глаза и заметно сменив свой тон на откровенно просящий, даже с отчётливо различимыми нотками мольбы, простонала Паркинсон. И на этот раз Тедди и Мари-Виктуар были с ней совершенно согласны. – Ну, ладно, – явно смилостивился над ней Нотт. – Слушай. И мгновенно сразу три пары ушей – двум из которых эта информация совершенно не предназначалась – навострились, а их хозяева целиком превратились во внимание. Только чтобы уже в следующем мгновение услышать отчётливый звонок телефона Паркинсон, раздавшегося из её маленькой сумочки. Чертыхнувшись, волшебница поспешно вытащила нарушителя спокойствия и, проверив выскочивший на экране номер, выругалась. А уже через мгновение она поспешно извинилась, обречённо пожала плечами и объявила, что ей «непременно нужно ответить на этот звонок», оба юных шпиона мысленно последовали ее примеру. Правда, вместо цветастого выражения, слетевшего с губ Паркинсон, оба всего лишь припомнили черта его бабушку. – Никуда не уходи, Нотт! – поспешно удаляясь из комнаты, при этом смешно цокая каблуками, через плечо бросила Теодору Паркинсон. – Я только на минутку, поэтому стой, где стоишь! Теодор равнодушно пожал плечами, словно на самом деле намеревался дождаться отлучившуюся ответить на звонок собеседницу, и дети застыли на месте в ожидании продолжения разговора, когда к Нотту подошел Драко Малфой. А потом наложил на них «чары конфиденциальности», и больше стало просто невозможно ничего услышать.  Тедди и  Мари-Виктуар только раздраженно скрипнули зубами. Не нужно было иметь дар предвидения, чтобы со стопроцентной точностью предсказать: им здесь ничего не светит. А ещё, оба поймали себя на мысли, что ещё раз убедились – им не зря изначально не понравился Драко Малфой. – Привет, – раздался за спиной детей голос Гермионы, и Мари-Виктуар в который раз для себя отметила, что мисс Грейнджер следовало работать в школе учительницей. Её голос просто призывал сосредотачиваться и обращать внимание на всё, что бы она ни говорила, но при этом не вызывая отторжение. А ещё, чары, скрывающие беседу Малфоя и Нотта, вмиг исчезли. – Вы так тихо разговаривали, что вас совсем не было слышно. Или вы молча «отмечали» наступающий праздник? Гермиона улыбнулась и так естественно взяла под руку Малфоя, что Мари-Виктуар и Тедди даже не сразу поняли, что именно в её словах звучит странно. И только через несколько мгновений до них дошло, что мисс Грейнджер сейчас ведёт себя так, словно не в курсе существования чар конфиденциальности. – Точно! – улыбнувшись, согласился с ней Драко. – Мы всё отмечаем наперёд! И ты представляешь, эта партизанка-Паркинсон чуть не вытащила информацию из нашего друга Тео! Хорошо, что её так вовремя отвлёк звонок. Вот уж поистине, спасительно! – Не думаю, что это настолько ужасно, как ты описываешь, – равнодушно пожав плечами, проговорила Гермиона. – В конце концов, какая разница, несколькими минутами раньше или позже. По сути это ничего не меняет, а мы и так собирались все рассказать сегодня. Так что, не вижу проблемы. Тедди и Мари-Виктуар вновь переглянулись между собой, словно слова Грейнджер каким-то образом извиняли и их поведение, а мистер Нотт громко рассмеялся. – Ты просто спасительница нашего мира, Гермиона, – перед словом «нашего» он заметно споткнулся, словно в последний момент заменил им другое, обычно первым и автоматически прыгающее на язык в этом словосочетании. – И ты меня только что спасла от гнева Малфоя. Полностью необоснованного и незаслуженного, ведь я даже ничего ещё не сказал, и Малфой не может доказать, что я вообще бы раскололся. – Но и ты не сможешь мне доказать обратное, Нотт, – многозначительно нахмурившись, тыкнул в него пальцем Драко. – А после факта можно утверждать, что угодно, особенно когда тебя так удачно спасли. Просто замечательно вовремя! – К слову, говоря о вовремя, – вновь абсолютно хладнокровно вклинилась в разговор Гермиона. – Как насчёт мы сейчас дождёмся возвращения Паркинсон, а потом всё-таки сделаем свое объявление? Джинни мне намекнула, что нам лучше сделать это перед ужином. – Наша новоиспеченная мадам Поттер приобретает светский лоск и вычислила, что это будет замечательной темой для разговора в такой разношерстной компании? Например, чтобы сгладить все потенциальные углы между моими родителями и некоторыми другими приглашенными? – прищурившись, Драко многозначительно хмыкнул и поспешно сделал довольно большой глоток алкоголя.  – А между кем и твоими родителями острые углы? И почему? – мгновенно встрепенулась Гермиона, и Мари-Виктуар мысленно хмыкнула и обернулась к Тедди, произнося достаточно громким шепотом, чтобы мальчик услышал, но и так тихо, что взрослые не должны были разобрать её слов.  – Не зря мисс Грейнджер считают самой умной и волшебницей. Хватает она всё буквально на лету.  – На самом деле мне не совсем понятно, как она может не знать причины, по которым Малфоев здесь не любят, – задумчиво пожал плечами юный Люпин, но прежде, чем Мари-Виктуар могла ответить или даже задуматься, что сказать, взрослые уже продолжили свой разговор. – Так, старая история. Но на самом деле сегодня все проходит довольно дружелюбно и без каких-либо проблем. Впрочем, полностью с тобой согласен, как и с супругой Поттера. Как только вернётся Панси, можно делать наши объявления. – Погоди секунду, – задумчиво проговорил Нотт, сосредоточенно уставившись в угол комнаты за спиной Гермионы, и Малфой вмиг проследил за его взглядом. Тедди и Мари-Виктуар последовали примеру Драко и тут же упёрлись взглядом в очертания прозрачной, голубоватой ехидны, явно направлявшейся в сторону Нотта.  «Патронус», - про себя отметили юные волшебники, и даже не успели ещё удивиться, а Драко уже целенаправленно увел Гермиону в сторону. – Мы так и сделаем, только дождёмся, когда Теодор освободиться. Ему сейчас срочно нужно отлучиться на пару секунд, его зовёт один старый знакомый по делам, – произнёс Малфой, а Мари-Виктуар и Тедди вновь изумились, когда мисс Грейнджер даже не спорила. Словно само появление Патронуса заставило её позабыть, что происходило до этого. Как и следовало ожидать, выслушав сообщение ехидны, Теодор поспешно покинул комнату, правда, не через официальное фойе на Гриммо 11, а на первый взгляд в незаметную дверь, соединявшую помещение с волшебной резиденцией на Гриммо 12.  Малфой проводил его задумчивым взглядом, но прежде, чем дети могли ещё что-нибудь сказать, к ним присоединился Гарри Поттер. Мари-Виктуар и Тедди мгновенно насторожились, весьма обоснованно опасаясь, что опытный аврор сейчас поймёт, чем они тут занимались, но мысли Гарри были явно заняты другим. Чмокнув Гермиону в щеку, Поттер обратился к Малфою. – Джинни уже расставила еду и сказала, что с её стороны все готово. Не хочешь объявить свой сюрприз, Малфой? Или тебе требуется оркестр? – Оркестр мне ни к чему, но если ты не против, то я дождусь, пока вернутся Паркинсон и Теодор. Ей позвонили, а Тео нужно было срочно отлучиться. – Отлично, – Гарри нетерпеливо потёр ладони, словно уже не мог дождаться объявления того самого сюрприза. – И смотри! Паркинсон как раз только что вошла в комнату, да и Нотт тоже. – Что ж, объявляй наш сюрприз, – с широкой улыбкой произнёс Драко, но прежде, чем Гарри мог призвать к себе внимание всех присутствующих, а он уже поднял над головой бокал и почти ударил по нему металлическим ножом, выражение лица «спасителя всея волшебного мира» изменилось. – Подожди ещё секунду, – тем самым голосом, который Тедди и Мари-Виктуар мгновенно узнали: Гарри всегда его использовал, когда с ним связывались по работе, произнёс Поттер и, аккуратно поставив бокал на столик и положив рядом с ним нож, исчез в смежной комнате. – Тебе не кажется, что сегодня каждый раз, когда мы готовы все рассказать, что-нибудь случается? Кому-то срочно нужно уйти, кто-то убегает, просто чудеса какие-то! – с явным подозрением прищурившись, покачала головой Грейнджер. И Мари-Виктуар с Тедди не могли с ней не согласиться. Они считали точно так же. – Не обращай внимания, – мягко успокоил её Малфой, одновременно одарив как раз в этот момент подходившего к ним Нотта открыто предостерегающим взглядом. А заодно и спешившую с другой страны комнаты Джинни в девичестве Уизли. – Всего лишь маленькие, незначительные помехи. И Тедди, которому Малфой с первого взгляда не особенно понравился, внезапно застыл на месте, задумчиво хмурясь. В глазах сына Нарциссы и уже успевшего стать ненавистным для Тедди Люциуса, вечно появлявшегося так некстати, было столько тепла и заботы, что у мальчика не оставалось ни малейших сомнений: в этих серых льдинах, таких идентичных отцовским, плескалась любовь. Даже голос Малфоя, так сильно напоминавший Люциуса (опять же, ничем не заслужившего в глазах Тедди положительных эмоций), звучал в отношении Гермионы совсем не так, как если он обращался к другим.  А ещё, выражение глаз Драко, когда тот смотрел на Гермиону, очень сильно напоминало Тедди Гарри Поттера. Особенно когда крёстный считал, что на него никто не смотрит. И тогда в его изумрудных, добрых глазах плескались такая боль и сожаление, что порой Тедди только диву давался, как остальные этого не замечают. Словно глаза Гарри кричали: не исчезай. Тедди не был зацикленным на самом себе ребёнком и поэтому давно уже понял, что с Гермионой Грейнджер на самом деле что-то не так. То, как общепринято признанная самой яркой волшебницей современности, Гермиона буквально игнорировала любое проявление волшебства, не могла быть случайностью. Например, она никогда не вызывала Патронус, или во всяком случае, Тедди никогда не видел легендарную маленькую выдру Гермионы Грейнджер, а если той нужно было с кем-нибудь связаться, она обычно звонила по маггловсковскому телефону. Она словно засыпала на несколько мгновений, когда вокруг неё происходило что-нибудь волшебное, включая всплеск спонтанной магии. А иногда люди, которые просто не могли её не знать, при случайной встрече не узнавали или вели себя так, словно они только что познакомились. И практически все её старые друзья, считавшие себя по сути её семьей, смотрели на Грейнджер с той самой мольбой в глазах, словно хотели воскликнуть «не исчезай». Или вели себя настолько странно, что проницательный Тедди не сомневался: на самом деле, они готовы играть в любую игру, лишь бы Грейнджер была в их жизни. И теперь к их числу добавился не только Драко, но даже сам Люциус порой смотрел на Гермиону точно так же. – Ну, теперь вы готовы? – Джинни Поттер нетерпеливо хлопнула в ладоши, сейчас напоминая Тедди маленькую девочку в ожидании чуда. А за примером далеко идти было абсолютно не нужно: Мари-Виктуар выглядела абсолютно идентично Джинни.  – Почти. Вот только Поттер вернётся, и можем приступать к нашему сюрпризу, – Драко кивнул бывшей мисс Уизли, и все словно по команде перевели взгляд на него и Гермиону. – Я уже здесь, – раздался голос Гарри, выражение глаз которого сейчас зеркально отражало собственную супругу. И в них плескалась надежда и всё та же мольба. «Не исчезай». – Отлично, – обняв Гермиону за талию, Малфой увлек её в центр комнаты. – Дамы и господа, попрошу минуту вашего внимания. У нас для вас сюрприз… Тедди затаил дыхание, выслушивая новость о том, что Гермиона и младший Малфой не просто встречаются, но Драко сделал ей предложение руки и сердца, а Гермиона согласилась. Потом он наблюдал, как Малфой опустился на одно колено и на глазах у всех присутствующих надел на палец Грейнджер фамильный перстень своей семьи. И безошибочно понял: Гарри, Джинни, Рон и Билл Уизли, даже супруги Малфой и его собственная бабушка словно чего-то ожидали. Но чуда не произошло, если можно было судить по всё тому же выражению их глаз. Впрочем, далеко не все это заметили. Мари-Виктуар, все это время стоявшая возле Тедди сжав кулачки и прижимая их к груди, восторженно завизжала и принялась прыгать на месте. Паркинсон переглянулась с Теодором Ноттом, вот только юный Люпин был уверен: невыразимец в курсе гораздо большего, чем секретарша Малфоя. Впрочем, аналогичное можно было сказать о довольно многих в комнате. Потом их всех пригласили за стол, и вопреки ворчанию Молли Уизли, Тедди вынужден был признать: эта китайская еда, заказанная Джинни, ему явно была по вкусу. А после трапезы они открывали подарки, и Мари-Виктуар вновь визжала от радости. Потому что судя по восторженному выражению лица и коробке с лого магазина Уизли, она получила свою желанную куклу. А Гермиона и Драко преподнесли ей в подарок маленького, беленького котёнка. Впрочем, к этому моменту Тедди уже был всецело поглощен собственными подарками и совершенно не обращал внимания на Гермиону. И уж во всяком случае его совершенно сейчас не интересовало, видела она волшебство, исходившее от многочисленных коробок и пакетов, или нет.  Но если уж совсем быть честными и положить руку на сердце, то сама Грейнджер тоже мало обращала внимание на все вокруг, переодически поглядывая на подаренное ей Драко Малфоем кольцо с таким видом, словно обнаружила его там впервые. Или во всяком случае не замечала что-то, уже через мгновение вновь привлекавшее её внимание…