Часть 1

      Я несколько раз моргаю и трясу головой, длинные платиновые волосы падают на лицо, и я раздраженно убираю их рукой. За окном кружат снежинки. Черт, и правда снег. Первый снег в этом году, а я уж было подумала, что в глазах рябит от бурбона, которым я накачиваюсь последние пару часов. Снег и Рождество, как мило. Запах хвои, дурацкие песни, подарки и праздничный ужин. Но не для меня в этот раз, потому что моя эгоистичная младшая сестренка как всегда испортила мне жизнь. И разбила сердце парню моей мечты.       Перевожу взгляд с окна на МакТавиша, который тихо матерится себе под нос, настраивая приставку, а потом сдается и отбрасывает геймпад, усаживаясь в кресло и делая пару глотков из стакана.       — Спасибо за бурбон, Рейвен, — его голос вырывает меня из мыслей, и я вздрагиваю и откашливаюсь, кутаясь в толстый вязаный свитер.       — Да не за что, Джонни, — поджимаю под себя ноги и хмыкаю.       Нашел за что благодарить, я же сама его почти весь и выпила. Вздыхаю, смотря на Соупа, на его мужественный профиль, красивое лицо, темные волосы с выбритыми полосами над ушами, оставляющими на его голове что-то типа ирокеза, над которым я раньше постоянно подшучивала. Но который если честно мне очень нравится, в чем я даже под пытками не признаюсь МакТавишу.       Он мне понравился, с самой первой встречи. Я помню как приехала на базу, не зная толком ничего, молодой неопытный солдат, каким-то чудом заслужившая место в легендарной ОТГ-141. Я так боялась подвести Прайса, давшего мне шанс, что тряслась как осиновый листик перед каждым заданием, и только этот ходячий сплав оптимизма и веселья мог в считанные мгновения меня успокоить. Мне стоило лишь взглянуть в его серые глаза, чтобы почувствовать, что я могу все на свете.       Да что там врать, я влюбилась в Джонни, как школьница в Чимина из BTS. И я проклинаю тот день, когда наш капитан решил провести официальное награждение после очередной успешной миссии. И пригласить на него наших родных. И уговорил меня позвать сестру. Она приехала, красивая, нежная, чертовски похожая на меня. Одни и те же льдисто-голубые глаза, одинаковые светлые волосы, лица, похожие настолько, что нас можно было бы принять за близняшек. Но я солдат в униформе, а она милый цветочек в голубом платьице и туфлях на каблуках, которого хочется защищать и оберегать.       И когда она посмотрела на МакТавиша, как кошка на мышку, я поняла, что моя чертова сестренка снова делает это. Забирает все то, что я хотела бы себе. И нечего сказать, я как бы сама виновата, не решалась показать ему, что он мне нравится, что я хотела бы чего-то большего, чем дружба. Но смотреть на то, как они встречаются, как целуются, как он обнимает ее при встрече, подхватывая на руки... Черт, болело сильнее, чем когда мне прострелили бок, и я думала, что сдохну от кровопотери.       Семь долбанных месяцев их отношений. Семь ебучих месяцев моих душевных терзаний. И она бросила его перед Рождеством, укатив с новым парнем в тур по Европе. Идиотка, блять. Да и я не лучше. Зачем-то осталась на пустой базе вместе с МакТавишем, когда все наши сослуживцы разъехались по домам на праздники. И ладно Джонни не захотел ехать, потому что веселиться после того, как тебя предали, вряд ли будет желание. А я какого хрена тут торчу и мозолю ему глаза своим таким похожим на ее лицом?       Перевожу взгляд на стакан в руке, на самом донышке которого еще плескается янтарная жидкость, и допиваю одним глотком, чувствуя приятное тепло, разливающееся внутри.       — Джонни... — кручусь на диване, выпрямляя затекшие ноги, и смотря на неподвижного МакТавиша, сидящего в кресле с закрытыми глазами.       — Что? — он говорит тихо, и я мгновение молчу, смотря на падающий снег за окном, а затем снова поворачиваюсь к нему.       — Ты хотел бы, чтобы я ушла? — вижу, как удивленно распахиваются его глаза, и его голос пропитан растерянностью.       — Что?... Нет. Конечно же нет. Мне нравится, когда ты здесь.       — Мне кажется, что ты страдаешь, когда смотришь на меня. — я уже как бы пьяна, поэтому говорю откровенно.       — Что? — его серые глаза расширяются еще больше, и на губах появляется ухмылка. — Я в порядке, Рейвен. Ты же видишь, я не плачу.       — Да, блять, не плачешь. — я прищуриваюсь, не в состоянии реагировать на его дурацкие шуточки, и плескаю себе в стакан еще бурбона. — Но это не значит, что ты не страдаешь.       — Рейвен, все нормально. — он вздыхает и проводит рукой по волосам. — Я тебе праздники испортил, извини. Ты меня прости... Окей?       О, боже, он еще и извиняется. Я чувствую, как щипает в носу, и тру переносицу пальцами. Сама бы придушила сестру, будь она сейчас передо мной.       — Джонни, я тут решила уехать. Хочу присоединиться к Алексу Келлеру и его группе. У него миссия на востоке. Через две недели подам Прайсу рапорт.       — И когда вернешься? — Соуп говорит спокойно, он всегда поддерживал меня в моих профессиональных устремлениях, и я мысленно морщусь, выдавливая в ответ:       — Может и не вернусь. Переведусь в ЦРУ. Алекс замолвит словечко.       МакТавиш наклоняется вперед, опираясь локтями на колени, молчит некоторое время, а потом недоверчиво улыбается.       — Ебнулась, блять?       — А нихуя. В здравом уме и твердой памяти. — поджимаю губы, видя, как хмурится его лицо.       Дура я конечно, но хочу же как лучше.       — А я что буду делать? — он цедит слова, прожигая меня взглядом.       — Жить, Джонни. Без моего чертова лица, которое травит тебе душу. — не смотрю на него, смотрю на стакан с бурбоном в руках, взвешивая желание допить его залпом.       — Ну идиотка, блять. Ты мне не мешаешь. С чего ты вообще вбила себе в голову эту хрень про лицо?       — Сам идиот... — я хмыкаю, и понимаю, что и правда несу какую-то хрень, но мой пьяный мозг толкает меня в бездну. — Ты ее никогда не забудешь, пока я буду рядом.       — Ну и отлично. Заебись теперь. Выбрось в мусор все, чего достигла здесь, и начинай сначала в ЦРУ. С Алексом, мать его, Келлером. — Джонни зло фыркает и отворачивается, сжимая руки в кулаки.       Я ставлю стакан с выпивкой на столик, потому что кажется, мне уже хватит пить. Встаю с дивана и подхожу к нему, приседая у его кресла и положив ладонь на его колено, чувствуя тепло его тела сквозь ткань джинсов, и вижу, как Соуп закрывает глаза, явно злясь на меня, а потом все же кладет свою руку поверх моей.       — Если ты блять уедешь, я останусь совсем один. — он говорит, и у меня внутри все переворачивается от смеси эмоций.       От жалости, злости, раздражения, от безумной влюбленности, которую я никак не могу побороть.       — Бля... — я шепчу тихо и не выдерживаю, к тому же я пьяна и могу позволить себе больше.       Я залезаю ему на колени, утыкаясь лицом в плечо и чувствуя, как его ладони поглаживают меня по спине, а его дыхание щекочет мне шею, когда он говорит:       — Эй, ты чего? Только не говори мне, что собралась тут плакать. Ты же сильная девочка.       — Вы намного сильнее, сержант МакТавиш.       — Нихрена я не сильный. — он фыркает, притягивая меня еще ближе. — Я тот еще слабак, и боюсь остаться один.       — Ой, замолчи. Ты сильнее всех, кого я знаю. Сильнее даже Призрака. — я пригреваюсь под его руками, и кажется могла бы даже замурлыкать, если бы он перестал меня отвлекать.       — Ага. Только Призраку не говори. — смеется Джонни, и я почти физически чувствую, как от его смеха что-то внутри меня дрожит и плавится.       — Я не самоубийца. — фыркаю я и закрываю глаза, вдыхая его запах, смешанный с бурбоном и табаком, от которого меня ведет настолько, что я слегка встряхиваю головой, чтобы прийти в себя. — Мне, блять, надо протрезветь... Чувствую себя полной дурой.       — Да, надо протрезветь... — шепчет Джонни, и его губы касаются моего виска, а пальцы вплетаются в волосы, поглаживая и лаская кожу головы.       — Я пойду. И приму холодный душ. Ледяной. — я сжимаю пальцы на его плечах, чувствуя твердые мышцы под футболкой.       Нервно сглатываю и отстраняюсь, попадая в плен его взгляда.       — Не ходи никуда. Просто дай мне побыть с тобой.       — С ума сошел?       — Да. Просто дай мне это. — его руки сильнее сжимаются на моей спине, словно оковы, не дающие мне отстраниться.       — Джонни, блять... — я вздыхаю.              Я разрываюсь на части и отчаянно хочу ему помочь. Хочу вернуть прежнего Соупа, который в каждом моменте жизни видел только хорошее. Который мог рассмешить меня за секунду и заставить радоваться даже тому, что Прайс отправил нас на дальний полигон, но зато по пути мы можем заехать на озеро и искупаться при лунном свете. Я хочу вернуть своего друга, даже если это означает, что я никогда не буду с ним вместе.       — Рейвен... — его губы у моего виска, и его голос вырывает меня из мыслей, отдающихся болью в груди. — Ты сможешь хоть на минуту забыть?       — Забыть что?       — Забыть все. Просто побыть со мной здесь и сейчас. Дай мне эту минуту. Пожалуйста.       Я ерзаю на его коленях, чтобы немного отстраниться, но мои бедра, обтянутые тонкой тканью леггинсов, сползают по его ногам, так что я наоборот оказываюсь еще сильнее прижата к нему. Джонни тихо вздыхает и его пальцы сжимаются на моей талии, опаляя даже сквозь свитер, и лучше бы мне сейчас встать и уйти, и не делать ситуацию еще более запутанной, но я не могу. Не тогда, когда он так просит. Поэтому я замираю и шепчу:       — Джонни... Чего ты хочешь? Просто скажи.       — Да просто поговори со мной. О разной ерунде. Или хочешь, сыграем в игру. "Что если". Придумываем разные ситуации, или варианты развития событий. Мы раньше часто играли с ребятами перед миссией, это прикалывало.       — Ну окей, давай попробуем. — я киваю, волосы падают мне на лицо, и я раздраженно дую на них, фыркая, как кошка.       Джонни издает короткий смешок, откидываясь на спинку кресла и давая мне пространства. Я вижу, как в его глазах вспыхивает теплое веселье, смешанное с удовлетворением, оттого что я согласилась.       -— Ты не против? — уточняет он, и я снова киваю.       Не могу отказать, я бы под пули за него бросилась, что там какая-то игра.       — Да, давай. Ты сказал, что тебе нравилось. Давай попробуем. Что там за игра?       — Ты просто отвечаешь на один вопрос: "А что, если...". — его ладони снова поглаживают мою спину, и я упираюсь руками ему в грудь, пытаясь держать расстояние.       — На твой вопрос? — проясняю я, склоняя голову к плечу, и Джонни протягивает руку, убирая мне за ухо прядь волос.       — На мой вопрос. Отвечай то, что думаешь, без каких-либо условий или правил. Это просто "что, если...". Окей?       — Хорошо. Давай.       — Итак, что же, если... — он делает паузу, так словно волнуется или подбирает слова. Его лицо склоняется ко мне, и он выдыхает мне на ухо, и волосы щекочут мне кожу, потревоженные его дыханием. — Что, если бы тебя не было, Рейвен?       Соуп отстраняется, наши взгляды встречаются, и я могу рассмотреть все оттенки его серых радужек, которые в электрическом искуственном свете стали почти серебряными, словно жидкая ртуть. Я нервно сглатываю, вспоминая, что же он спросил, а потом хмыкаю и прищуриваюсь.       — Если бы меня не было... Наверное миру было бы все равно. И ты был бы счастлив. И я не бесила бы тебя своим дурацким характером.       Я улыбаюсь, и Джонни качает головой, посмеиваясь, а потом говорит:       — Не говори ничего такого. Ты не бесишь меня. Хоть у тебя и дурацкий характер.       — Ах ты... — мои глаза расширяются в возмущении, и я толкаю его в плечо, а он перехватывает мою руку, смеясь.       Я не могу не засмеяться в ответ, но тут же замолкаю, чувствуя, как его другая рука сжимается на моем бедре, а его слова заставляют меня рвано вздохнуть.       — Что, если бы ты любила меня, Рейвен?..       Я замираю. Я открываю рот, не зная, что сказать. Что я любила его с самой первой встречи. Что продолжала любить, даже когда он выбрал не меня. Что наверное буду любить до самого конца своей глупой дурацкой жизни... Черт, ну зачем он спросил?       — По-моему сейчас моя очередь спрашивать, Джонни... — я отворачиваюсь, скользя взглядом по снегопаду за окном. — Что, если бы ты любил меня, а не ее?       Его пальцы мягко обхватывают мой подбородок, и он поворачивает мою голову к себе, отвечая мгновенно и без раздумий, так словно устал от этой игры и хочет освобождения. Для нас обоих.       — Люблю тебя. С того момента, когда впервые увидел. Очень сильно... — он обхватывает ладонями мое лицо, большими пальцами поглаживая мои щеки. Склоняется вперед, и его лоб прижимается к моему, а я чувствую вкус его дыхания на языке, когда он продолжает. — Я хочу тебя поцеловать. Разреши мне...       Его пальцы спускаются на мою шею, я чувствую мурашки, закрывая глаза. Слишком похоже на мечту, блять. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. В груди разливается горечь, и меня сносит с его коленей, словно ураганом, бушующим сейчас во мне. Отступаю на шаг, и мой голос дрожит, когда я вижу как хмурятся в непонимании его брови, и он привстает, опираясь о подлокотники кресла, но тут же падает назад, закрывая ладонью лицо, когда слышит мои злые слова.       — Хренов ты мудак, МакТавиш! Не говори мне такого, потому что я помню каждое мгновение твоих отношений с моей сестрой! Все долбанные семь месяцев. Каждый поцелуй, каждое слово. — я запрокидываю голову, смотря в потолок и отчаянно моргая, чтобы не дать злым слезам возможности пролиться.       И не стать перед ним еще более жалкой.       — Рейвен... Прости, — он вздыхает, и его голос , как горечь полыни, оседающий обидой внутри меня. — Я знаю, что выгляжу, как мудак сейчас, и это нечестно с моей стороны. Но я должен сказать. Не могу больше молчать.       — Нет, закрой рот, Джонни. Решил, что раз с сестрой не получилось, то я вполне подойду, чтобы скрасить тебе пару вечеров? Я же похожа на нее, хочешь, чтобы я стала запасным вариантом? Я тебе не замена!       — Да никогда ты, блять, не была заменой! — взрывается он и подскакивает с кресла, хватая меня за плечи и встряхивая. — Не ты, блять!       — Да отвали ты! Иди напейся как всегда. Или подрочи на ее фото. А меня оставь в покое. — я выворачиваюсь из его рук, толкая его в грудь и зло шиплю, выходя в коридор и слыша его шаги за спиной.       — Рейвен, ради всего святого, остановись. — он идет за мной, пытаясь схватить за руку, но я отдергиваю ее, взбегая по лестнице. — Пожалуйста, прости меня.       Я не слушаю, считая ступени, шум крови в ушах и мое тяжелое дыхание заставляют все сильнее стискивать кулаки, пока ногти не впиваются в ладони, слегка отрезвляя.       — Рейвен, дай мне сказать то, что мне нужно. — он повышает тон, и его голос с нотками отчаяния и злости выдает, что ему все труднее держать себя в руках. — Я виноват. Я все испортил.       — Хорошо, что с ней ты ничего не портил! — я разворачиваюсь к нему на верху лестницы, заставляя его затормозить, и смотрю на него сверху вниз, видя, как бешено бьется пульс на его шее. — Знаешь, как она тебя называла? Джонни — идеальный мужик. Ха! Это наверное только мне так везет превращать идеальных в мудаков!       Я ору, как будто в меня бес вселился, хорошо, что мы одни на базе, а то меня точно бы отправили на обследование к психологу. Да и МакТавиша тоже, потому что я вижу, как напрягаются его мышцы от раздражения, и на скулах играют желваки, когда он орет в ответ:       — Да в чем, блять, твоя проблема, Рейвен?! Нахрена ты это все говоришь?!       — Потому что ты заебал, МакТавиш! Чего ты хочешь от меня, а?! Хочешь выпустить пар? Трахнуть меня, представляя, что трахаешь ее? Окей, давай, я помогу! Рейвен же всегда помогает несчастному Джонни!       Он разражается смехом, качая головой и проводя ладонью по волосам, смотря на меня, как на дурочку.       — Да пошла ты куда подальше! Нет, я так не хочу. Я тебя действительно люблю. Если я все испортил, нужно же хоть что-то сохранить...       — Да пошел ты сам! В ебенские дали! Блять!       — Рейвен, мне очень жаль. — его голос снова спокойный, и от этого мне еще больше хочется плакать.       — Мне тоже. — я захожу в свою комнату, захлопывая перед ним дверь и проворачивая замок.       Прислоняюсь спиной к твердому дереву и сползаю на пол, закрывая глаза. Слышу тихий вздох и шорох сзади, когда он опирается о дверь с той стороны и произносит усталым тоном, словно не знает, что сказать и как исправить все то, что случилось между нами:       — Рейвен, пожалуйста, открой. Я просто хочу поговорить. Просто объяснить тебе, и больше ничего. Ну хочешь, давай через дверь поговорим... Это тоже хорошо.       Я зажмуриваюсь еще крепче и утыкаюсь лбом в колени. Вот просто уйди и все. Ни за что не открою. Молчу, отсчитывая секунды и физически ощущая его присутствие, понимая на подсознании, что он не уйдет. Раздраженно вздыхаю, ударяя ладонями об пол, почти достигнув точки кипения, и говорю, злясь на его настойчивость:       — Ну вот с чего ты взял, что я хочу с тобой говорить?       — Я знаю, что ты не хочешь. Я понимаю, Рейвен. Ты зла сейчас и обижена, да я бы и сам злился. Потому что я последний мудак и урод, и вот все то, что ты думаешь обо мне сейчас, это правда. Но я должен тебе сказать, ты никогда не была запасным вариантом, Рейвен, и никогда не была заменой. Она была заменой, потому что я слабак, и боялся признаться тебе, что больше всего на свете хочу тебя. И я никогда не думал, что ты захочешь встречаться со мной, и поэтому совершил глупость выбрав то, что само шло в руки. И да, то, что она бросила меня ради какого-то придурка ударило по моему эго. Чисто по-мужски. Но видит бог, я обрадовался. Я почувствовал такое облегчение, потому что она — не ты. И никогда тобой не будет... Я тебя не использую, Рейвен, никогда не использовал. Я тебя люблю. Верь мне хоть немного... Просто поверь мне, милая...       Я задыхаюсь. Я хватаю ртом воздух, который когтями царапает мое горло с каждым его словом, произнесенным таким тоном, словно он заранее знает, что я не поверю, и что счастливый исход, где он окажется мне нужен, возможен только в его голове. С каждым его словом мое сердце сжимается, словно единственное, чего я хочу, это сидеть вот так вечно и слушать его голос, но я не могу не сказать:       — С чего бы мне поверить?       — Ну потому что... — я слышу, как он вздыхает и прислоняется лбом к двери. — Просто потому, что я тебя люблю, Рейвен. Я знаю, что люблю. И ты знаешь, что ты тоже меня любишь.       Его голос дрожит на последних словах, как будто именно в этом у него и нет уверенности. Я протягиваю руку вверх и открываю замок с тихим щелканьем, слыша, как уходит назад дверь, и Джонни опускается рядом со мной на колени, обхватывая руками за спину, притягивая ближе к себе, прижимаясь лицом к моей шее, так что я едва могу расслышать его слова:       — Прошу... Прости меня.       — Джонни... — я выдыхаю голосом, больше похожим на полувсхлип, обнимая его руками за плечи и обхватывая ногами за спину, позволяя поднять меня.       Я так хочу его, что у меня спазмы в животе, и когда его руки сжимаются на моих ягодицах, вдавливая мою промежность еще сильнее в его пах, и я чувствую под тканью джинсов твердую выпуклость и понимаю, что он тоже хочет. И это понимание горячей волной огня проходит по моему телу, смывая все обиды и злость, и оставляя только чистое желание. Желание принадлежать ему.       — Прости меня еще раз, за все, что я сделал и сказал. — он говорит, целуя меня в висок, спускаясь поцелуями по скуле к щеке, и дальше к уголку губ, обводя каждую языком, а потом прижимаясь губами, захватывая так нежно, что я стону от теплого чувства, расцветающего внутри меня.       Он углубляет поцелуй, его язык скользит между моих губ, и я впускаю его, давая прикоснуться к моему языку, слегка потереть его, обвести по кругу. В ушах шумит, но я слышу его рваный стон, когда он обхватывает ладонью мой затылок, целуя еще более жадно, держа меня другой рукой под ягодицами и опуская на кровать.       Его тело накрывает мое, пальцы скользят по краю свитера, поднимая его вверх, и касаясь кожи на животе, заставляя меня вздрагивать от ощущения, будто по мне проходят маленькие разряды электричества, словно молнии, ударяющие во все чувствительные точки. Я мычу в его губы, он тяжело дышит, пока снимает с меня свитер полностью, и расстегивает бюстгальтер, отбрасывая его в сторону и приникая губами к моей груди, оставляя легкие поцелуи на полушариях. Потом возвращается к моим губам, накрывает их своими, сминая жадно и голодно, как будто получил наконец то, чего так сильно хотел. Он делает движение бедрами, его член сквозь ткань нашей одежды трется о мой лобок и я вздрагиваю, впиваясь пальцами в его плечи, видя, как расширяются его зрачки от моей реакции.       — Черт, Рейвен, — он хрипло стонет, и его пальцы скользят по моей груди, лаская соски, которые настолько чувствительны к нему, что я вскрикиваю от каждого прикосновения. Его язык нежно проходится по моей шее, губы сжимаются на чувствительной точке под ухом, я дергаюсь, обхватывая его затылок ладонью и притягивая еще ближе, так что каждое его слово отдается вибрацией на моей коже. — Я очень тебя люблю...       — Джонни, ты меня убиваешь... Слишком хочу... — я плавлюсь от удовольствия, я улыбаюсь своей зависимости, ведь он для меня как воздух, и я не могу перестать дышать.       Он целует мои ключицы, мое дыхание сбивается, я провожу ладонями по его спине вниз, захватываю край футболки и тяну ее вверх, всхлипывая от соприкосновения наших тел, когда он помогает мне ее снять. Мои ладони ласкают его широкие плечи и твердые мышцы спины, сокращающиеся от моих прикосновений, спускаются ниже и сжимаются на его ягодицах. Рука Джонни скользит по моему животу, обводя пупок, и заставляя мои бедра подрагивать, а меня тереться промежностью о его стояк и тихо стонать. Джонни с шипением выдыхает сквозь зубы, пальцы вплетаются в мои волосы, оттягивая голову назад, и он снова целует мои припухшие горящие огнем губы, говоря между поцелуями:       — Рейвен... Не искушай так сильно, я слишком долго хотел... Я хочу все сделать правильно, не хочу, чтобы это было жестко. Не с моим ангелом...       — Просто не останавливайся, Джонни. — мне все равно, будет это нежно или жестко.       Я просто умру, если он остановится, потому что то, как сплавляются наши губы и тела, это так правильно, что мне кажется, будто я сейчас в своем личном раю.       Он издает глухое рычание, спускаясь поцелуями с моей шеи на грудь, касаясь кончиком языка сосков, выводя влажные круги, а потом дуя на них и вызывая у меня мурашки от контраста температур. Слегка прикусывает кожу в ложбинке между грудьми, сминая полушария руками, оттягивая губами соски и лаская их внутри рта языком. Заставляя меня извиваться под ним от ощущения, что я могу кончить вот прямо сейчас, только от того, что он делает с моей грудью.       Я слышу его рваное дыхание, когда он спускается ниже, покрывая поцелуями мой живот, проводя языком по границе вдоль резинки леггинсов, а потом стягивает их с меня, оглаживая руками мои ноги. Его зубы прижимают нежную кожу на внутренней стороне бедра, язык тут же зализывает укус, я сминаю пальцами простыни подо мной, чувствуя его горячее дыхание даже сквозь ткань трусиков, которые он зацепляет зубами и тянет вниз. Я приподнимаю попку, помогая ему, его руки дрожат, когда скользят по моим ребрам вверх, сжимаясь на груди, заставляя меня стонать от горячих спазмов желания, и раздвигать ноги еще шире, поднимая их к животу. Голова Джонни опускается между ними и его язык проходится по моим половым губам, слизывая влагу.       — Так сладко... — шепчет он, вызывая во мне головокружение, я извиваюсь, и он опускает руки мне на бедра, удерживая на месте.       Его рот делает что-то немыслимое, я закрываю глаза, отдаваясь удовольствию. Щетина на его щеках слегка раздражает нежную кожу, но это только добавляет остроты и жгучего желания, заставляя мою кровь кипеть. Язык Джонни обводит клитор, ударяя кончиком по чувствительной вершине, и я дергаюсь, издавая гортанный стон. Моя ладонь ложится на его голову, пальцы хватаются за короткие волосы, прижимая его еще ближе, и он хмыкает, всасывая мой клитор в рот, и трет его языком, пока его ладони спускаются с моих бедер на ягодицы, приподнимая меня и раскрывая для него еще больше.       Он скользит языком вверх и вниз, по всей длине половых губ, прижав пальцами кожу у входа во влагалище, слегка растягивая ее в стороны, а потом проникая внутрь языком, и начиная буквально трахать меня им, заставляя скулить и кусать губы. Я чувствую, что почти взрываюсь, я стискиваю дрожащими бедрами его голову, и он стонет, сжимая руками мою талию, и возвращаясь языком к клитору, который терзает быстрыми прикосновениями, опаляя горячим дыханием. Он сосет мой клитор, не переставая обводить его языком, и я выгибаюсь вверх, чувствуя, как начинает сокращаться мое влагалище, истекая влагой, а все тело дрожит и бьется в экстазе, когда я кончаю, выкрикивая его имя.       Я растекаюсь по кровати, чувствуя себя так, словно из моего тела вытащили все кости. Ощущаю губы Джонни на своих бедрах, на животе, и смотрю на него из-под ресниц. Он поднимается, снимая джинсы и боксеры, и освобождая стоящий колом член. Его губы блестят от моей смазки, и когда он наклоняется ко мне, опираясь локтем в кровать у моей головы, я целую его, слизывая с его языка собственный пряный вкус. Он стонет, прикусывая мои губы, и его голос прерывистый и хриплый:       — Скажи, что хочешь меня, Рейвен. Скажи, что хочешь меня в себе так, как никого никогда не хотела.       Его пальцы выводят спирали на моем животе, вторя тем спиралям возбуждения, что закручиваются внутри меня, когда я обхватываю его бедра ногами.       — Я хочу тебя, Джонни. Только тебя. Я так сильно хочу... Пожалуйста...       Его ноздри трепещут, когда он резко выдыхает и склоняется к моему виску, проводя носом по волосам, вдыхая мой запах. Его губы находят мои, втягивая в поцелуй, я ощущаю, как его рука спускается с моего живота ниже. Он обхватывает свой член, проводя им по моим складкам, собирая влагу, и я вздрагиваю, когда он задевает клитор, все еще такой чувствительный после оргазма. Джонни не спешит входить, его член скользит по моим половым губам, вызывая у меня тихий скулеж. Я обнимаю его за шею, пока наши языки сплетаются, а я теряю голову от его медленной пытки, и двигаю тазом, сама насаживаясь на его член.       — Блять, Рейвен. — стонет он, кусая мои губы и одним толчком погружаясь в меня до предела, переставая сдерживаться.       Я мычу от чувства наполненности и того, что наконец ощущаю его внутри себя, и впиваюсь ногтями в его поясницу, заставляя войти еще глубже, так чтобы между нашими телами не осталось и миллиметра свободного пространства. Он замирает на мгновение, прижимаясь лицом к моей шее, лаская ее губами, уже более грубо, оставляя засосы. А затем сдвигается назад, почти выходя из меня, оставляя внутри только головку, чтобы тут же погрузиться снова жестким движением, ударяясь лобком о мой лобок, задевая клитор, и выбивая воздух из моей груди.       Толчок, еще один, я не сдерживаю криков, и он рычит, вбиваясь в меня и заводясь еще больше. Стенки моего влагалища сжимаются вокруг его члена, массируют его при каждом движении, и я вижу, как ему это нравится. Джонни глухо стонет и трется щекой о мою щеку, я целую его шею, слизывая солоноватую влагу с его кожи. Мое тело дергается от его мощных фрикций, и я упираюсь рукой в спинку кровати над головой, а Джонни обхватывает ладонью мою шею сзади, удерживая на месте. Он продолжает иметь меня, ускоряя темп, толчки его твердого члена внутри меня заставляют мое тело искрить, живот сжимается горячими спазмами от его погружений в меня, каждое из которых сильнее предыдущего, и каждое из которых приближает меня к очередному оргазму.       Я слышу, что дыхание Джонни становится рваным, он смотрит на меня не отрываясь, и его зрачки расширяются почти затапливая радужку, когда он впитывает каждую мою эмоцию, каждое проявления удовольствия на моем лице. Он вбивается в меня снова и снова, я чувствую, как подрагивает его член внутри меня, и еще сильнее обхватываю ногами его спину. Я хочу его всего до конца, до предела, хочу раствориться в нем, принадлежать ему каждой частичкой себя.       — Джонни, я хочу, чтобы ты кончил в меня. — мой голос прерывистый, дыхание рваное, и я едва могу произнести эти слова своим пересохшим горлом.       Я понимаю, что ему сносит крышу, руки Джонни сжимаются на моей талии на грани с болью, он буквально вбивает меня в кровать последними толчками и замирает, кончая и рыча мне в губы:       — Блять, Рейвен, ты моя... Моя навсегда.       Я выгибаюсь, мои глаза закатываются, ощущение его горячей спермы во мне, вливающейся в меня толчками, погружает меня в еще один оргазм, и я протяжно стону от наслаждения, дергаясь на его члене, пока он целует меня.       — Моя девочка... Моя Рейвен... — шепчет Джонни, целуя мое плечо, и откатывается в сторону, натягивая на нас одеяло. — Я тебя затрахал. Хочешь отдохнуть, да?       Он нежно проводит рукой по моей спине, прижимая меня ближе, и я трусь щекой о его грудь, закидывая ногу на его бедро.       — Да, хочу отдохнуть.       — Ну а пока ты отдыхаешь, я могу сказать тебе еще пару слов? — его руки обхватывают меня, так словно он не хочет отпускать меня никогда, и я улыбаюсь, отвечая:       — Ну ты же все равно скажешь.       — Да, но все же... — он смеется, целуя мою макушку и его пальцы скользят по моему позвоночнику, так что я почти мурлычу от приятных ощущений. — Слушай, я... — он немного отстраняется и приподнимает мой подбородок пальцами, чтобы смотреть мне в глаза. — Ты знаешь, мне нравится не только твое тело, но и все остальное тоже. Ты такая умница. Ты добрая, нежная и милая. Ты всегда учишься чему-то новому. Ты хорошо работаешь, выкладываясь по полной на каждом задании. Ты заботишься о других... И обо мне. Я люблю тебя, Рейвен. Больше всего на свете. И я сейчас прекращу говорить, потому что ты наверное уже устала...       Он улыбается, и я провожу пальцами по его губам, чувствуя, как он целует их. И улыбаюсь в ответ, когда тону в его глазах, говоря:       — Джонни, ты можешь говорить сколько хочешь. Я не устала от тебя.       — Да? - его голос дрожит от смеха. — Тогда я буду говорить до утра.       — Хоть целые сутки. — я смеюсь и целую его так долго, пока у нас не заканчивается воздух в груди.       Наши головы на подушках напротив друг друга, его пальцы ласкают мои волосы, перебирая длинные пряди. Он целует меня еще раз, а потом говорит:       — У меня есть подарок для тебя, Рейвен. Хотел подарить сегодня, но потом мы стали ссориться...       — А потом переспали... — фыркаю я, а внутри разгорается любопытство. — Что за подарок?       — Угадай, Рейвен. — он улыбается, и я задумываюсь, прокручивая в уме варианты.       — Новый пистолет? — выгибаю бровь, и чувствую, как его грудь трясется от сдерживаемого смеха.       — Нет, что-то более важное.       — Важнее, чем пистолет? Ну ты что, Джонни! — я смеюсь, и он обхватывает ладонями мое лицо, покрывая его поцелуями.       — Я серьезно, Рейвен. Попробуй угадать, хорошо подумай.       — Если скажешь, что кольцо, я тебя убью.       — Нет, не кольцо. Хотя в будущем оно у тебя будет. Но сегодня нет. Я купил нам два билета в Нью-Йорк, чтобы мы могли провести там неделю, просто ты и я вместе. И Рождество. Любишь Рождество?       — Ненавижу... — выдыхаю я, чувствуя тепло внутри оттого, что он хотел этого со мной.       Быть рядом, проводить со мной время. Даже до того, как мы объяснились, он планировал эту поездку вместе со мной. И мое сердце от этого выскакивает из груди.       — А меня любишь, Рейвен?       — Люблю, Джонни. Очень сильно люблю.       Он обнимает меня еще крепче, до боли, но это так приятно, как ощущение того, что все будет хорошо.       — Я тоже люблю тебя, Рейвен. Просто верь мне, милая...       И я верю. Единственное, в чем я уверена на все сто процентов. Это он. И чувства между нами.