Часть 5

      Я проснулась где-то спустя полтора часа или около того. В доме стояла гробовая тишина, как бы комично это не звучало. Встав с постели, я аккуратно приоткрыла дверь и выглянула в коридор. На втором этаже было пусто. Быстро спустившись вниз оглянула кухню. Тоже никого.       Неужели Се Лянь так взяла и просто напросто бросила меня здесь без еды и воды? Спустившись по лестнице открыла один из шкафов. В деревянных тарелках лежало несколько фруктов. Открыла кастрюлю стоящую рядом и тут же сморщилась от запаха. Бабулины труды действительно заслуживают номинации на самую опасную еду.       Поняв что питаться в скором времени мне только одними фруктами, а воды в кувшине что стоял на столе все равно бы не хватило на весь день (или сколько мне тут ещё сидеть). Я поднялась обратно и зашла в комнату деда с бабулей. Она была приоткрыта, но никого не было. Ни трупов, ничего. Все выглядело так, будто все резко исчезли. Единственное что отличало от привычной картины, сломанная деревянная балка под потолком. Она вызвала у меня не самые приятные чувства. И что мне теперь делать? Благо Се Лянь удосужилась хотя бы почистить их. Слез не было, правда в душе как-то горько было, за два года жизни тут я к ним привыкла, это были мои родственники, а не просто персонажи с книги, но где то в подсознании я понимала, что рано или поздно они умрут. Слез все равно не было.       Позавтракав парочкой фруктов и забинтовав свою шею на которой наверняка ещё остались синяки, я решила отправиться погулять по лесу, что бы проветрить голову и поразмышлять как мне жить дальше. Погода успела немного испортиться, небо затянулось тучами. Я надеялась, что за время моей прогулки не пойдет дождь. Поднимаясь по тропе на небольшой холм, я погрузилась в море разнообразия зелени. Проходя мимо поляны на которой я обычно играла, у меня теплилась надежда встретить того оленёнка, с которым и когда-то играла. Но его к сожелению не было. Так как дома никого не было, и вряд ли будет, я решила пойти дальше. Но дальше идти было некуда. Передо мной было как будто вымершее поле, усыпанное такими же сухими деревьями. Среди всей этой серости ярко выделились две фигуры в дали. Белая и черная чуть пониже. Это была Се Лянь в маске бедствия и…       Мать моя… Валить отсюда надо.       Умин стоявший на одном колене, прислонив лоб к ладони моей матери, которую держала в своей руке, будто застывшая статуя. Узнать кто есть не составила труда, память услужливо подкидывало описание из книг. Я старалась как можно скорее улизнуть, но голова Се Лянь незаметно дернулась в мою сторону.       Черт, заметила. Я труп. Возможно, буквально.       Я аккуратно и как можно тише стала подходить к ним. Умин всё ещё был в той же позе, даже не смотря на то, что моя мать убрала свою руку. На одном колене и голова опущена. Видимо он услышал мою шаги, но Се Лянь не дала приказа, поэтому пёсик даже не дернулся без слов хозяйки. Я состроила как можно милую моську, и схватилась за подол ханьфу принцессы. Таким образом думая смягчить ее гнев на меня. Мда… увидеть двойную маску с одной стороны улыбающегося с другой грустного человека в живую оказалось немного волнительно.       — Мамочка, куда ты ушла? Я так испугалась. — Стоило сказать первое слово, как демон сначала вздрогнул, а потом резко поднял голову и уставился на меня. Из-за маски его выражение лица не было видно, но я чувствовала почти на живую его взгляд, впившийся в мое лицо.       — Ой, мамочка, а это кто? — Да, я решила немного поиздеваться над бедолагой. Но я вам клянусь, что на секунду в прорези для глаз маски, я увидела расширенные от шока, разноцветные глаза.       Тем временем мой вопрос остался без ответа. Се Лянь с интересом наблюдала за сей картиной, которая скорее всего имела такое название. " Два барана уставились друг на друга»       Умин ещё несколько секунд разглядывал меня, будто пытаясь выжечь мой облик в своей памяти, а затем его кадык резко подпрыгнул, и он запинаясь произнес:       — В-Ваше в-высочество это?.. — Голос юнца дрожал, но я все же чувствовала, что он хочет услышать ответ на свою догадку. А ещё, я услышала какие-то странные нотки в голосе, но не смогла разобрать что это. Неверие? Эх, жалко, что лица его не видно, так бы точно проверила догадку на отцовство.       Се Лянь наконец соизволила вставить свое слово:       — Тебя не касается. — Холодно произнесла она, и потянула ко мне руки, но замерла в нерешительности. Наверное, вспомнила как я испугалась ее в прошлый раз. Я решила взять дело в свою руки, поэтому просто сказала:       — Мамочка, на ручки хочу. — Надув губки я протянула к ней руки и она выполнила просьбу. Со мной на руках она двинулась обратно в глубь леса.       — Возвращаемся. — Кинула она вполоборота демону.       Заметив что Умин стоит в той же позе застыв и не шевелясь, она спросила:       — Ну чего застыл? Разве не ты сказал что хочешь следовать за мной? Так пошли. — Умин дернулся, будто вышел из транса и глухо произнес:       — Да, Ваше высочество.                         ***       Картина зелёных деревьев переливающихся друг с другом и выглядящими одинаково, мне довольно быстро надоела, и я начала елозить на руках у Се Лянь. В какой-то момент мне стало совсем скучно, и я заметила Умина, что шел сзади нас. Я протянула пухлую руку и хотела дотянуться до его волос, но мне это не удавалось. Заметив мой интерес, солдат подошёл чуть поближе, чем был до этого.       — Сюньюй, не проказничай, — Строгий голос Се Лянь раздался над ухом, но я не обратила на него внимания.       — Мне скучно! А этот братик такой красивый, что я не удержалась и захотела его потискать. Ой! А почему вы оба в масках? Я тоже хочу померить! Дай, — я потянулась к лицу принцессы, желая сцепить бесячую меня маску бедствия, но зараза была на веревке сзади, так что мой план с треском провалился. Но терпение моей матери было алмазное судя по всему, поэтому она даже бровью не повела. Но еще мне нужно было кое что у нее уточнить — Мамочка, а где бабушка с дедушкой? В доме их нет, я все обыскала.       Тишина которая нас окутала, даже испугала меня, было слышно только пение птиц проснувшихся на рассвете.       — Их нет. — наконец сказала мама.       — Как это нет? Они ушли?       — Да…       — А когда они придут? — все продолжила я играть ребёнка.       — Никогда…       Я постаралась сделать вид, что мне все равно, и продолжила нагло возиться у матери в руках. —       Ваше высочество, может ли этот ничтожный взять ваше дитя? — Неожиданно спросил Умин, до этого такой тихий, что если бы я не была на руках у Се Лянь и не видела ее спину, то подумала бы что его там вовсе нет, и что мы забыли его на поле.       Просьба прозвучала довольно сдержанно, будто он боялся спугнуть кого-то из нас ею. Видимо он заметил мои кручения в руках Се Лянь, и пожалел нервы моей матери в который раз. Я все время отвлекалась, то на бабочку пролетавшую мимо, то на цветок, то на что бы то ни было ещё. И ещё я была уверена, что моему возможному папаше в душе хотелось взять меня на руки и подержать хотя бы раз.       — Да! Хочу к братику на ручки! — Не ну а что? Волосы та у него действительно красивые. Они мне ещё в донхуа понравились, а в реальности так это вообще отвал башки. Лишним не будет установить контакт, ты пока еще не Князь Демонов, но как говорится еще не вечер.       — А у меня на руках тебе что не нравится? — Се Лянь впервые за всю дорогу посмотрела на меня сквозь прорези для глаз в маске. Она явно было чем-то недовольна.       — У братика волосы красивее! — Бедный Умин, я его пока что скромную натуру, скоро походу доведу до внутренней истерики.       Се Лянь наконец остановилась, секунду постояла на месте смотря на меня, которая уже сделала глазки кота из «Шрека» и в итоге все-таки отдала меня Умину.       — Держи, только аккуратнее.       Оказавшись на руках у демона, я все также по детски (идиотски) улыбалась и крутила в руках цветочек ромашки, которую успела сорвать где-то по дороге. Демон одной рукой держал меня, а вторую положил мне на спину, будто пытался приобнять. Ну или успокоить чтобы я сидела смирно и не вертелась. Но даже зная что демоны от природы не дышат, так как уже мертвы, я чувствовала от него какое-то напряжение. Се Лянь наблюдавшая за этой картиной хмыкнула.       — Ты ей нравишься.       Умин не знавший куда деться, ответил:       — Почту за честь, Ваше высочество.                         ***       Когда мы соизволили всё-таки дойти до дома, тот нас как обычно он встретил тусклостью и унынием. В нем было холодно, поэтому Се Лянь разожгла камин. Открыв шкаф который я открывала ранее с едой, недовольно цокнула. Открыв рядом соседний, где стоял мешок с картошкой. Умин отпустил меня на землю и поняв что та собралась делать сказал:       — Ваше высочество, давайте я приготовлю!       — Будешь мне помогать, — Она подвинула один стул и села на него, а Умин второй, но он все же настоял:       — Ваше высочество, я сам все сделаю. Прошу, отдыхаете и не о чем не переживайте.       — Я что, по твоему своей дочери приготовить нечего не могу? Я тоже буду готовить.       Я хотела что-то сказать, но сзади раздался голос:       — Сяньлэ, что это все значит? Ты собралась мстить Юнъань, или здесь сидеть и картошку чистить? — Я развернулась на сто восемьдесят градусов. По моей спине прошёлся холодок. Безликий Бай… От него так и шла аура могущества, что заставила меня оцепенить в секунду. Интересно, а он знает кто я такая?       Сука, что не день — то праздник.       Се Лянь тут же вскочила со своего места и закрыла меня своей спиной. Умин поступил также, но закрыв нас обеих.       — Юнъань подождёт. Моей дочери нечего есть.       Я поражено уставилась на мамочку. Она это серьезно, не что бы я прям не была голодная, да мстить ее не хотела отправлять, но как-то предлог не очень, что бы отказывать Непревзойденному.       — Ты издеваешься надо мной? Ты собираешься сидеть в этой яме и готовить полдня? Мы теряем время. — судя по голосу, который отдавался эхом в доме, он уже явно терял терпение.       — Да. — Я глазами по пять капелек уставилась на весь этот сюр что творится сейчас. Они серьезно сейчас будут спорить из-за этого?       Пизда       Се Лянь продолжила:       — И мне плевать. Моей дочери нужно поесть. И я не уйду от сюда пока не приготовлю ей что нибудь.       — Сяньлэ, порой меня поражают твои родительские инстинкты, но сейчас правда не время. — В голосе явно чувствовался нарастающий гнев. Найдя в себе силы говорить, я прервала разговор дёрнув мать за подол одежд.       — Если готовить будешь ты — я отравлюсь. Пусть лучше готовит он, — я ткнула пальцем в Умина.       -…       -…       Вот теперь мои «родители» поражено уставились на меня.       -… Сяньлэ, твоя дочь похоже не очень любит труды твоей готовки. — с какой то издевкой протянул Безликий, что у меня волосы на теле встали дыбом. Не, ну а что? Я же реально травануться могу. Хотя… Мне эту еду ещё долгое время жрать придется, так что…       — И кстати… — Безликий перевел взгляд на Умина, — почему у этого духа солдата ромашка в волосах? Я криво улыбнулась, наверное это нервное.                         ***       В итоге Се Лянь только помогла с нарезкой, пока Умин занимался всем остальным. Слава небесам, еда получилось довольно вкусной. Безликий в это время опять куда-то свалил. Но я честно не знаю куда. Когда картошка сварилась, я чуть не разревелась от радости. Наконец-то, наконец-то, нормальная еда! Но к сожалению все хорошее закончилось на этом. Моя мать сказала что ей все равно придется уйти, но пообещала, что вернётся за мной через пару дней, поэтому еду приготовит мне достаточно, что бы я не проголодалась, и она настоятельно советовала, не покидать дом. Мда, ну что за мать? Оставляет ребёнка на два дня одного…       Сейчас была глубокая ночь, но я проснулась потому что захотела попить. Вода была на первом этаже, поэтому пришлось спускаться по лестнице на кухню. Лунный свет из окон ярко освещал дом изнутри, так что все было очень хорошо видно. Думаю, сейчас около часа ночи. Внезапно я услышала голос который очень хорошо знала.       — А-Юй, принеси мне водички.       Услышав этот голос со второго этажа, мои волосы встали дымом, а руки резко похолодели и выронили стакан с водой и тот с шумом разбился. Меня затрясло от страха. Голос исходил судя по всему, из комнаты где раньше жили мои дед с бабкой. И его я слишком хорошо знала. Это был голос покойной императрицы Сяньлэ. Моей бабушки. Черт, надо было ее оплакивать как положено.