Эпилог

Восемнадцать месяцев спустя...

— ... Что вы говорите, госпожа Бао?! Вы сидели в тюрьме?! В свои двадцать?! Помощницы хозяйки питейного дома — самой молодой в его истории — сидели с открытыми ртами, внимая её рассказу, на который юную девушку вдохновил случайный, короткий разговор с клиентом. — Да-а, было дело... — неловко отведя взгляд, признаёт управительница. — Вы не подумайте, я ничего плохого не сделала: меня оклеветали по доносу одного недоброжелателя. Но побыть за решёткой пришлось, да. Она никогда не была абсолютно искренна в том, что касалось её «прошлой жизни» — но всегда была открыта для разговоров о том, что происходило в её нынешней. Слухи разной степени правдоподобности, истории её клиентов из жизни — всегда была готова как выведать первые, так и искренне заинтересоваться вторыми. Репутация юной «госпожи Бао» безупречна, в отличие от её предыдущей инкарнации. — По тебе видно, что ты не так проста, девчушка, — с довольной улыбкой замечает завсегдатай питейного дома, господин Шуань, известный торговец пряностями в Гуанчжоу. — Покойный Хань явно это видел, раз уж оставил на тебя своё детище. Поверить в это юная хозяйка, даже по прошествии года, до сих пор не могла. Бывший хозяин принял её — преступницу, разыскиваемую по приказу императорского двора — как родную, стоило ей поведать свою историю, фактически, первому встречному на новом месте. Одинокая кошка, ставшая настоящей пантерой благодаря удивительному, беспрекословному доверию к ней одного пожилого человека. — Благодарна вам за приятные слова, но до опыта его лет мне как до небес, — признаёт, опустив печальный взгляд к собственным рукам на их столе. — С которых он... наблюдает за мной. «Либо на земле, глазами человека, в которого перешла его душа», — дополняет Бао про себя, не исключая буддистского принципа реинкарнации. — За него и выпьем! — предлагает Шуань во всеуслышание, поднимая свою стопку рисового вина. Юная хозяйка следует его примеру и, взглядом, разрешает своим помощницам присоединиться. «Девять вечера, нам скоро закрываться», — объясняет сама себе причину. «Можно дать подчинённым и поблажку». Соглашаются, впрочем, не все: одна, Сицзюань, находилась на втором месяце беременности. Бао, как и покойный Хань в своё время, дала обещание, что продолжит выплачивать верной работнице зарплату и на последних месяцах, вплоть до достижения ребёнком одного года, и наймёт кого-либо взамен. Сицзюань после этих слов разрыдалась прямо на плече у юной хозяйки. Она — девушка, нанятая в питейный дом уже при самой Бао; пришла к ней с предыдущего места работы, где сам факт беременности ставил крест на сохранении места работницей. Слышать, что за тобой его сохранят, и само обязательство продолжать выплачивать зарплату для неё было чем-то невероятным. — Я слышала, в городе снова активизировались вооружённые банды? — опустошив свой стакан, обращается Бао к господину Шуаню за одной из своих любимых вещей: городскими слухами. — Причём даже в большем количестве, чем раньше. По прибытии в Гуанчжоу полтора года назад первое, чего она опасалась — оказаться схваченной солдатами императора в первый же день. Тем не менее, насыщенность портового города населением и связанными с ним событиями, наоборот, сыграло ей на руку: она буквально слилась с толпой, взяв на себя роль первой помощницы хозяина питейного заведения в восточном районе города, непосредственно прилегающего в международному порту. — Я бы не называл их «бандами», — поправляет госпожу Бао Шуань, его лицо принимает серьёзный вид. Нынешние волнения на улицах, стычки с городской стражей, для него были исключительны. — Это полноценная, организованная группа сепаратистов, предположительно — желающая организовать восстание против императора. Будучи известным городским купцом, быть в курсе происходящего в Гуанчжоу стало для Шуаня не столько возможностью заработать на ценной информации, сколько обязанностью, чтобы держать руку на пульсе. Спокойный город — стабильный поток клиентов, неспокойный город — следовательно, нестабильный. Зачастую, в худшую сторону. — «Сепаратисты»? — Юная хозяйка принимает настороженный вид, не меньший, чем у своих помощниц. Когда говорят про бандитов и мародёров, это одно, но когда употребляют такое слово... — Хотите сказать, их целью является автономность Гуанчжоу? На своём относительно коротком веку Бао и не припомнит, чтобы вокруг неё происходило борьба за территорию государства. Короткие, немногочисленные столкновения за отдельные поселения — да, но не война за один из самых крупных городов страны. — Именно. Главный порт империи — весьма лакомый кусок. — Что заставляет вас считать, что у этих людей что-то выйдет? — следует от юной хозяйки резонный вопрос. — Что их не вычислят в ближайшее время и не подавят подобные настроения? Убедиться в собственной наивности, вере в лучшее, Бао вынуждает один мрачный взгляд купца в своём шестом десятке в её сторону. — В том, что они витают далеко не первый год. Всё, что ты слышала о выходе этих банд в свет раньше, было лишь «пробой температуры в водоёме». В ближайшее время они могут предпринять более решительные действия — и в Гуанчжоу воцарится хаос. От приятной атмосферы в главном зале питейного дома не остаётся ничего — сменяется тяжёлой тишиной, исключая шум на улицах за пределами заведения. «Звучит... интригующе», — сквозь первоначальный страх в среде чувств Бао прорезается и характерный интерес к не самым приятным вещам. Какой у неё всегда был к ядам. — Хоть и не без опасения за сохранность унаследованной собственности. Да и за жизнь, наверно, тоже». — Императорский дворец собирается принять какие-то меры? — интересуется следом. Бо́льшая заинтересованность императора в происходящем — бо́льшее количество его солдат в городе, которое рискует принести больше проблем ей, её работницам и заведению, нежели прятавшихся по подвалам вооружённым повстанцам. — Непосредственно, не оставляя всё на плечи управителя Гуанчжоу? Шуань задумчиво потирает свою бородку. Не вспоминая, а, скорее, принимая решение, стоит ли озвучивать ещё менее проверенную информацию, чем прозвучала из его уст до этого. Положительный ответ слегка перевешивает на чаше весов отрицательный — чутьё бывалого торговца подсказывало ему, что он вполне мог довериться девчушке, которой оказал доверие его упокоенный, старый друг Хань. — Слышал, они хотят прислать сюда, как сами называют, «посла мира», — наливает себе ещё немного рисового вина, бросает вопросительный взгляд на Бао. Та коротким кивком даёт согласие на наполнение им и своего стакана. — Императорского наместника, если менее официально. Впрочем, так же говорят, он довольно молод и неопытен — в деле градоуправления. Сместить его, пленить или даже убить в первую же неделю, ха-х... Проще простого. «Временный переход городской власти к неизвестному человеку, чужаку?» — резюмирует в своей голове Бао, потирает подбородок, развивая мысль. «Сомнительный политический ход, который вряд ли понравится нынешнему управителю. Итого, в недоброжелателях у посланника императора как недавняя власть Гуанчжоу, так и местные сепаратисты... М-да, несладко ему придётся». — Нынешний глава Гуанчжоу не пойдёт на конфликт с наместником немедля, хоть и наверняка начнёт вставлять палки в колёса с первых же дней потери статуса, — вслух анализирует юная хозяйка. — Что же до сепаратистов, то в случае немедленного конфликта с новым руководством, это будет приравнено императором к объявлению войны. Гражданской войны. Я не знаю, что на уме у этих людей, господин Шуань, но на вражду с назначенным наместником, и тем более на его убийство, они не пойдут. По крайней мере, первое время будут присматриваться, какие преференции могут выторговать для себя — в обмен на отказ от стремления к обретению независимости от империи. Прозвучавший подробный взгляд на ситуацию приводит в шок не только помощниц Бао, но и опытного торговца, сидевшего и выпивавшего с ней за столом. На его немолодых, потрескавшихся губах невольно появляется улыбка — он не ошибся, когда согласился ввести её в курс дела. — Ты бы хотела ему помочь, юная Бао? — непринуждённо интересуется у неё, разглядев на юном лице тщательно скрываемый интерес, если не горячий азарт принять участие в происходящем. Который сама Бао, конечно, не желала демонстрировать явно. Как и быть в первых рядах конфликта из опасений оказаться раскрытой — максимум, действовать из тени. — Не знаю, — пожимает плечами, продолжая скрывать свои возможные намерения. — Я понятия не имею, кто он. — «Но, пожалуй, очень хотела бы. Возможно, окажусь весьма полезна, как некогда для... Неважно». — Я никогда не была в Императорском дворце. Произносит с полной уверенностью в собственных словах, без колебаний смотрит Шуаню в глаза — но тот, судя по ещё более подтянувшимся уголкам губ, начинает рисовать в своей голове альтернативную картину. Вспоминает о неординарной (по слухам тамошних знакомых) служанке императорского двора, объявленной в розыск незадолго до появления в Гуанчжоу некой «Бао». До боли созвучной с той самой преступницей «Маомао». Борьбу их взглядов прерывает неожиданно открывшиеся двери питейного дома. Несмотря на повешенную табличку «Закрыто на переучёт», через порог заведения переступает группа стражи, очевидно из столицы, со статным господином во главе. Господина, которого издалека можно было легко спутать с «госпожой» из-за длины волос и утончённого внешнего вида. — О-о, кажется, это он! — в ликующем шёпоте предполагает Сицзюань. От взгляда на неожиданного гостя — как будто прибавляет к собственной утробе дополнительный месяц. Отвлекаясь от пытавшего её хитрым взглядом Шуаня, Бао переводит внимание на визитёра, проигнорировавшего входную табличку и, следовательно, её личное пространство как хозяйки заведения. «Стоп... Что?!» Её уставшие за день глаза округляются; лицо принимает удивлённый вид степени «я что, сплю?». Учащённо моргает, давит на прикрытые веки, протирает глаза, повторяет в обратной последовательности. Берёт и принюхивается к бутылке с рисовым вином, пытаясь понять, могло ли в ней оказаться что-то «поэффективнее» алкоголя в деле воздействия на психику. — Всем доброго вечера, — вежливо, приятным голосом обращается ко всем присутствующим визитёр. Стража, одеяния, манеры — всё говорило в нём о человеке из самых высших императорских кругов. — Прошу извинить меня за такой внезапный визит и игнорирование таблички на входе, но... Это ведь тот самый «питейный дом госпожи Бао»? Взгляд его фиалковых глаз останавливается на ней. Взгляды работниц и господина Шуаня — тоже. Даже взгляды императорских стражников, которым «важный господин» вполне мог доверить тайну местной хозяйки: они были отобраны им и его помощником Гаошунем лично. — Д-да... — Бао поднимается из-за стола на трясущихся ногах. Тряслось как будто всё её тело, когда она шла навстречу до боли знакомой фигуре. Фигуре, с которой она уже и не надеялась встретиться. — Кем... для нас... будете, господин?.. «Фигуре», которой она была готова доверить свой первый раз. — Представитель Его Величества, Далайгецу, — с каждым шагом Бао в его сторону лицо юного гостя сияло всё сильнее. Он знал, что когда-нибудь с ней встретится. Что «прощай» в том тайном доме после близости не означало расставание навсегда. — Временный управитель портового города Гуанчжоу. Буду рад иметь с вами дело. В её мыслях — бардак; в висках — пульсация; у сердца — бешеный ритм; на душе — смешанность эмоций. «Он... Он-н!.. Всё так же невыносим, как и раньше. Чёртов павлин!». — И я... тоже, — склоняет перед ним голову, складывает и прячет руки в рукава. Вспоминает о былых временах «прошлой жизни». — Готова... иметь с вами сотрудничество в городских делах. Хотела ли она помочь прибывшему императорскому наместнику сохранить государственный контроль над Гуанчжоу? Несомненно. Даже ценой собственного заведения и жизни.