И ты сам

* * * 2-ой Стал

Второй пошел вслед за первым. Пытался вразумить очкастого дурака, но тот не слушал. Вернуть его обратно, чтобы все были вместе. Очередной отказ, и он срывается, кричит громче грома. А первый всё идет. Второй же оборачивается и замечает. Он больше не в обычном маленьком лесу. Он в джунглях, где везде рябит сила. Взрослые гориллы издевались над детьми. То пинали, то кидали вверх. — Остановитесь! — Перестал терпеть второй. Его слабый детский голосок ничего не мог им сделать. До Второго дошло, что слова ничего не решат. Тебя не услышат, пока ты не заставишь их тебя слушать. Маленькая обезьяна была на последнем вздохе. Гориллы же смеясь готовились покончить. Как вдруг! Боксерская перчатка, внутри которого пылал мужественный кулак Второго прилетела прямо в гориллу. Удара хватило, чтобы прокрутить голову Гориллы на несколько сотен градусов. Рука отпустила обезьянку, и та в страхе поскакала прочь. — Я же спас тебя! Постой! — Второй пронзительно кричал не замечая, как сородичи первой гориллы готовились напасть. К их сожалению, они смогли лишь оставить шрам на его лице при помощи острого камня. Три трупа гориллы, и полный лес, который наблюдал за этим человеческим чудищем. Рёв раздался внезапно. Где-то неподалеку, с большой скоростью, прямо ко второму бежала мать. Увидя этого монстра, обезьяна оскалила зубы. Рядом с матерью были её дети. Шесть маленьких обезьянок, и один с ранами. Он был спасителем, но для них он был монстром. Шрам, порванные перчатки, грустный взгляд. Глаза не стеснялись лить реки слез. Слезы же смешивались с кровью и капали на землю. Он больше не двигался. Видя как обезьянка с ранами была не принята остальными шестью, он не специально наложил её портрет на себя и других сосудов. Пошли самообвинения и некая ненависть к самому себе. Миллион: "А что если" и каждое вела его к одному ответу. Среди своих — он будет чужим. Свои — его не примут. Всё боялось его. Кроме тотемного животного льва, что статно лежал и просто смотрел. Лев бы помог, если бы его хозяин не опустил руки и не принял судьбу. Монстром, защитником или глупцом, кем-то все-таки Второй стал.