{Ⅶ} Детство?

Казань 1977 Находясь в качалке, которая являлась основной точкой Универсама, Валера иногда наблюдал за тренировками парней. Первое время мальчик старался не высовываться, днями сидя в «своей» комнате. Перед глазами всё ещё мерещилась мама, неподвижно лежащая на полу. Валера плохо спал и почти ничего не ел. Несколько раз в день к нему заходил Адидас. Он приносил мальчику еду и пытался хоть как-то его разговорить. Сам не зная, почему, он волновался за паренька. Возможно, причиной тому служило, что у Вовы самого был младший брат. Да, парень спустя несколько дней представился Владимиром. *** Около полугода назад убили главу Универсама. Именно тогда и был поднят вопрос, кого назначать на его место. В кандидатах, по иронии судьбы, оказались два давних приятеля, которые с самого детства шли нога в ногу друг с другом, во всех своих делах. Все вокруг обсуждали, что же теперь будет. Как парни станут делить между собой место лидера? Однако, ко всеобщему удивлению, Вова сам отказался от него, предоставив «престол» Кащею. В своё оправдание он заявил, что делает это в связи с тем, что приятель старше за него на пару лет, а следовательно, будет поопытнее. Истинная же причина крылась совершенно в другом. Владимир знал, что быть главой группировки — огромная ответственность и постоянный риск. У парня была хорошая, довольно обеспеченная семья, любящие родители и подрастающий брат, который во всём старался брать пример с него. Адидас не мог позволить себе, подвергать их опасности, а без этого, к сожалению, было никак. Кащею, на момент принятия на роль главы Универсама, было всего двадцать лет. Несмотря на столь юный возраст, он проявлял себя наилучшим образом. За этот короткий период кареглазый успел наладить множество полезных связей. Поначалу, многие не воспринимали парня всерьёз, особенно лидеры других группировок. Большинство из них знали Кащея, как сына Князя — когда-то бывшего авторитета. Но, замечая в глазах кучерявого потенциал, с которым тот за несколько лет поднялся от простой скорлупы до лидера, не могли не уважать его. *** Постепенно, Валера начал приходить в себя. Он не знал, что же ему делать дальше. Благодаря тому, что Вова рассказывал ему последние новости, мальчик узнал, что отца посадили. Хоть эта новость и была облегчающей, однако зеленоглазый остался круглым сиротой. Из родственников у него была только тётка, которая уже оформляла опеку. Валере она никогда не нравилась. Сколько он себя помнил, женщина всегда была неприятной и злой. Когда мальчику доводилось оставаться у неё, она находила любой повод придраться к нему. Сейчас же Валера не хотел оказаться в приюте, по этому готов был выбрать из двух зол меньшее. — Я думаю, тебе стоит отправиться к ней, — чуть помолчав начал Адидас, в очередной раз заглянув к мальчику, — скоро опека хватится. Туркин молча поднял глаза на Вову. Мальчик и сам понимал, что вечно сидеть и прятаться он не сможет. Прошла неделя, а он так ни разу и не выходил на улицу. — Валер, — Владимир присел рядом с мальчиком. Хоть на тот момент он и сам был всего лишь 18 летним парнем, казалось, говорит как взрослый мужчина, — я понимаю, что это всё очень непросто, — он аккуратно положил руку на плечо Туркина, — запомни: ты сильный и обязательно справишься со всеми трудностями. Понял? — Да… — неуверенно кивнул мальчик. Его очень пугала неизвестность, ждущая впереди. Однако, виду перед Адидасом кучерявый старался не подавать. — Если вдруг что, — ты всегда знаешь, где меня можно найти, — Вова слегка похлопал Валеру по спине в подбадривающем жесте, — собирайся, проведу. *** Район был небольшой и новости по нему разлетались крайне быстро. За неделю отсутствия в школе каждый второй, если не первый, был в курсе ситуации. Многие ребята сочувствовали Туркину, в особенности девочки. Но были и те, кто напротив, пытался задеть мальчика, лишний раз сказав ему что-нибудь обидное. Валера старался не реагировать, понимая, что лишнее конфликты ему ни к чему. До одного момента. Идя после окончания последнего урока в гардероб, его остановили два парня, на пару классов старше. Они не давали мальчику прохода, требуя от того денег. Валера не мог отдать хулиганам свои последние 2 рубля, полученные от тётки Маши на еду. Сказав, что его карманы пусты, Туркин предпринял попытку сбежать, однако сильная рука схватила его за плечо. Эти двое избили мальчика прямо там, всё же отняв желаемое, бросив напоследок: «В следующий раз думай дважды, кого пытаешься наебать, чушпан. Хотя, вы с батьком в чём-то похожи». Эти слова оказались гораздо хуже и больнее всех полученных ударов. Валера поднялся и скорее поспешил уйти, сдерживая нарастающую ярость. Зайдя домой он уже заранее знал, что получит от тётки. Она, как и всегда, сидела в компании своего очередного мужика. Валеру раздражал такой образ жизни. Квартира женщины напоминала проходной двор. Ни о какой заботе о мальчике речь и близко не шла. Порой казалось, что Марию вовсе заставили оформить над ним опеку. Большую часть времени Валера старался не появляться дома. Ему было неприятно находиться в таком окружении. И, мальчик знал, это было взаимно. Он чувствовал себя здесь лишним. — И где продукты? — заметив парня с пустыми руками, тётка Маша вышла, недовольно скрестив руки на груди, — ну и бестолочь, — нахмурилась, нарочито громко вздохнув. — У меня деньги отобрали, — немного пристыжено опустил голову Валера. Хоть в глубине души мальчик и понимал, что был не виноват, ощущение сложилось, что он мог что-то сделать, но просто струсил. — Отобрали у него, — язвительно передразнила женщина, — ещё и разукрашенный-то какой, поглядите, — в её голосе не было ни намёка на сострадание, — за что же мне всё это. Она развернулась, и ничего более не сказав, оставила мальчика в одиночестве. В этот момент Валера окончательно осознал: он больше не хочет так жить. Он не собирается вечно терпеть к себе подобное отношение. Он — не жертва. Последняя светлая частичка его сердца, что всё ещё жила какой-то детской добротой и наивностью, сломалась, уступая место холодному безразличию. Так и не успев разуться, мальчик кинул рюкзак и ушёл, хлопнув дверью. Ноги сами несли его в уже некогда знакомое место. Валера решил для себя окончательно и бесповоротно — раз ему уже довелось оказаться в этой среде, то, видимо, такова была судьба. Влетев в качалку, парень совершенно не отдавал отчёт, какими будут его дальнейшие действия. Все присутствующие уставились на Туркина, резко прервав свои беседы. Не было известно, что их смутило больше: то, что мальчуган так нагло ворвался к ним на точку, то, с какой уверенностью на лице он стоял, или то, что он, собственно, вообще здесь забыл. Большинство из парней не видели Валеру, оттого понятия не имели, какими он здесь судьбами. Стоит отдать должное Вове. — Ты че тут забыл? — подал голос один из парней, пока остальные продолжали сверлить мальчика взглядом. — Мне к Кащею надо, — всё ещё запыхавшимся, однако твёрдым голосом произнёс Валера. — О как, — театрально вскинул брови парень, — и зачем же? — Пришиться хочу, — коротко бросил Туркин. Вокруг послышались возгласы. Одобрительные, или нет — было не понятно. Да и мальчику было всё равно. Его цель — главное. И он достигнет её, чего бы это не стоило. — Ну, раз такие дела, прошу, — парень махнул рукой в сторону «кабинета», в котором находился кучерявый, — постучать не забудь. Уверенной походкой, которая, казалось, была не свойственна одиннадцатилетнему мальчику, Валера направился прямиком в «логово Кащея». Кучерявый, застав на пороге такого гостя, на мгновение удивился. Но лишь на мгновение. Казалось, он предугадал такой исход событий ещё в тот самый роковой день, впервые увидев мальчика. В группировки в основном шли не от лучшей жизни, это было понятно каждому. Таким образом парни искали некой свободы, которую, как им казалось, не могли нигде отыскать. И Туркин полностью подходил под описание типичного представителя любой банды. — Ну, проходи, Валера… — растягивая слова, поднялся с места кучерявый. — Кащей, — зайдя внутрь, не спеша начал мальчик, — я… — Пришёл, чтобы пришиться, — прервал его на полуслове парень, — знаю. Я догадывался, что это произойдёт. — Я хорошо подумал, — как бы предугадывая его следующие слова, серьёзнее произнёс Валера. — Ты, посмотрю, у нас самостоятельный, — усмехнулся Кащей, присев на край кресла, — всё решил, обо всём подумал, — он скрестил руки на груди, — ко мне пришёл — чисто перед фактом поставить? В его голосе не было никакой вражды, или агрессии. Казалось, парень вообще не воспринимал Туркина всерьёз. Мальчика задевало и даже злило такое поведение, однако он знал, что обязательно покажет всем, чего стоит. Больше никто не посмеет даже взгляда косого кинуть в его сторону. — И че ты молчишь? — закурил кучерявый, — правила посвящения-то хоть знаешь? Или передумал? — Знаю, — согласно кивнул Валера, — я готов. — Ну, раз «готов», пошли, — Кащей поднялся с места, — второй раз спрашивать не буду. *** Так Валера стал частью Универсама. Вопрос с погонялом оказался решён на удивление быстро: Турбо. За долгое время, проведённое в группировке, парень очень сдружился с Зимой, если быть точнее — Вахитом. Валера действительно перестал быть тем маленьким мальчиком, неспособным за себя постоять и дать отпор уличным хулиганам. Теперь он — один из них. За несколько лет Туркин приобрёл репутацию «крутого парня», которого все боялись, а девчонки были без ума. Он был красив, чем ещё больше привлекал к себе их внимание. Проблема заключалась лишь в том, что парень прекрасно об этом знал и умело пользовался. Валера не придавал отношениям особого значения. Он вступал с девушками в связи, совершенно не беспокоясь, какие у них были чувства к нему. Парень не испытывал ни к одной из них какой-либо привязанности, кроме мимолётного влечения. Казалось, ему было чуждо ощущать любовь. Окружение парня знало, в чём крылась настоящая причина такого поведения, однако, поделать ничего не могло. Зима пару раз пытался завести разговор с другом на эту тему, однако ничего дельного из этого не выходило. В итоге все смирились. В конце концов, Турбо сам решает: что для него правильно, а что нет. Тяжёлое детство определенно оставило свой отпечаток на парне. Он рос тем, кого когда-то обходил стороной, боясь сказать чего-то лишнего. Сердце зеленоглазого стало каменным. Во взгляде читались холод и безразличие. От прежнего маленького и беззащитного Валеры не осталось и следа. Однако, спустя столько лет, одно правило до сих пор оставалось у Туркина неизменным: алкоголь — зло. Каждый раз видя бутылку, парень вспоминал горе-папашу, который, можно считать, испортил ему всю жизнь. Ненависть к этому человеку не утихала в его груди ни на минуту. Казалось, наоборот, с годами только росла. Маленький Валера пообещал себе, что отомстит за маму. Вот только каким образом — не знал. *** Москва 1985 Поток воспоминаний вызвал у Кащея довольно противоречивые чувства. Он был уверен, что Турбо выбрал Анну, в качестве своей очередной одноразки. Долгие годы мужчина наблюдал, с какой частотой Валерка менял женщин. Кареглазый не мог позволить Анюте, его Анюте, стать очередной игрушкой парня. Мужчина уважал его, как пацана, косяков за Туркиным никогда не было. Парень был предан их делу, двигался исключительно по понятиям, чем у многих вызывал уважение. Но одно дело — пацанский кодекс, другое — личная жизнь. Девчушка совершенно не умела разбираться в людях, это было видно. То, как отчаянно она защищала пацана, с которым едва ли была знакома, вызывало у мужчины смех. Нет, он не был зол на неё за те слова, хоть и понимал, что Аня явно перегнула палку. Бесспорно, Туркин перед ней выставлял себя в свете рыцаря на белом коне, пряча в глубине души свои настоящие, потайные стороны. В каждых отношениях, если их вообще можно было так назвать, это был его классический приём. Поначалу парень был весь из себя джентельмен: ухаживал, уделял внимание, делал комплименты. Спустя какое-то время ему надоедало и все маски оказывались сняты. Валера становился равнодушен, холоден и немногословен. Он знал, что девчонка от него никуда не денется, пока тот сам не решит избавиться от неё. Репутация на людях девушкам была важнее самоуважения, впрочем оно и понятно. После того, как их «отшивали», далеко не каждой удавалось вернуть свою жизнь в нормальное русло. Девушкой мог воспользоваться любой член группировки, отчего её жизнь превращалась в настоящий кошмар и постоянный страх. Такой судьбы мужчина Ане не желал. До сих пор, по непонятным причинам, его тянуло к этой безрассудной девчушке. Любой другой он бы пояснил за кривой базар, однако перед ней не проронил ни слова. — Злится, — усмехнулся про себя кучерявый, — наверняка думает, что говно я последнее, посмел «обидеть» Валерочку. Да только не знает принцесса, что я её, глупую, уберёг. Кащей решил для себя: он не позволит пацану опорочить честь этой девушки. Как бы они не были близки с Турбо — никто не имеет право посягать на то, что принадлежит кареглазому. А за своё мужчина готов был убить. Он так решил, а значит — будет идти до конца.