Часть 2. Прикосновение

      Конечно, я заинтересовался. Но не настолько, чтобы бегать по всему Будапешту.       Надо будет — само найдётся.       Дел и без того хватает: работа в клубе, плюс репетиции. Без них никуда. Ведь вся моя жизнь — это музыка. Это драйв. Это адреналин. Круче только луна в полном своём цвете, поющая для всех и меня одного. Несокрушимый маяк для потерянной души, летящей на его свет в истинном обличье. И это так пафосно звучит, что хочется проблеваться.       Неудивительно, что из нас двоих, именно я сочиняю тексты. Мару больше нравится чистая энергия звуков, соединённых в единое целое. Что не мешает ему разбавлять гитарные риффы звериным рычанием. В этом состоит один из плюсов оборотничества: не нужно тратить время на бесконечные тренировки — гроул получается сам собой.       Но всё же не отпускает. Поэтому через пару дней пишу Итану: «Новости есть?»       «Пока нет».       Боюсь, дальнейшее неутешительно. Просто так люди не пропадают. И ждать их никто не будет. Пётр уже предупредил меня, что при неблагоприятном раскладе на разогрев выйдем мы, хоть и играем тяжеляк, и только для своих.       Но следом прилетает: «Я нашёл замену».       А вот тут я удивился. Больно быстро он собрался, в сравнении с тем, что я видел в понедельник. Значит, действительно не преувеличивал, когда говорил, как важна для него музыка.       «Вернее, она сама нашлась».       Заинтриговал. «Познакомишь?»       «Конечно».       Вот поэтому я сегодня, оставив Мара одного таскать кеги с пивом (он справится), стою вместе с Итаном возле университета Корвина. Занятия скоро закончатся и мы ждём. Потом они поедут на репетицию, а я обратно, за барную стойку. Итан задумчив, и совсем не расположен к общению, скорее угрюм. И мне всё больше хочется посмотреть на это «сама нашлась».       Будто в ответ на мои мысли распахиваются двери, выпуская шумную толпу.       Я замечаю её быстрее, чем она меня.       А потом ей просто некуда деться.       И я вижу то, что не увидел бы обычный человек: она пугается в тот момент, когда встречается со мной взглядом.       Но надо отдать ей должное — справляется с собой, скрывает. И идёт к нам. А я уже понял. Это она тогда спряталась. Она искала Итана. И это она нашла себя на замену.       Не чувствую от неё опасности, только тот затаëнный страх. Почему? Она знает, кто я? Подозревает? Или только чувствует?       И, не дожидаясь представлений Итана, протягиваю ей руку:       — Тамаш.       Ну же, ответь. Мне неоходимо дотронуться до тебя. Убедиться. Понять.       Медлит. Неужели я настолько страшный?! Наконец, неловко тянет руку.       — Аня.       И я сжимаю её ладонь, глядя в расширившиеся зрачки...