С чистого листа

Питер лежал на кровати и просто смотрел в потолок. В голове не было даже намёка на мысли, он специально выпил один стакан виски, чтобы не думать. Он устал, рутина давила очень сильно. Работа, патруль и снова дом. И так по кругу, Пит чувствовал себя сурком. Не хотел заводить знакомства, хоть и страдал от нехватки общения. Люди вызывали у него негативные эмоции, они были какие-то неинтересные. Примитивные, что-ли? У всех были одни и те же проблемы, все думали об одном и том же. Найти нормальную работу и потрахаться. Только вот Питер нашел нормальную работу в элитном баре на Манхеттене, а секс для него дело второстепенное. У него есть «подружка» по имени Кристина, с которой можно переспать в любой удобный момент и ему достаточно. Патрули стали скучными — преступность уменьшилась, а летать впустую он не хочет, поэтому уменьшил их количество до одного раза в два дня. Всё остальное время он либо сидит дома и втыкает в потолок, либо работает. Университет он закончил экстерном, получил диплом и был счастлив, пока не понял — ему нахрен не нужна астрофизика без Кассандры. С ней в лаборатории можно было сделать много опытов, ставить гипотезы, отправлять их анонимно в НАСА, а потом узнавать, что они были правдивы. Они всегда отправляли их с подписью «PeetCass». Начало имени Питера: «Пит» и начало имени Кассандры: «Касс». Всегда, когда компания выкладывала их новую гипотезу, они подписывали: «И вновь, неизвестный/ая PeetCass отправил/а нам новую информацию о безграничной вселенной. Спасибо, дорогой/ая PeetCass». И каждый раз они радовались, как в первый. Они давали людям новую информацию, а сейчас, когда Питер остался один — ему не хочется. Одному неинтересно. Он пытался забыть этот ураган, который своей улыбкой сражал наповал, но выходило плохо. Все его попытки заканчивались слезами и истерикой — он умирал изнутри без Кассандры Лицк. Постоянно вспоминал их взаимодействия. Чаще всего вспоминал, как Кэсс рассказала ему историю про папу и маму. — Вообщем, Тони не мой родной папа. Мой родной папа — Джеймс Барнс, или же Зимний Солдат. Ты с ним сражался, дядька такой с железной рукой, — Пит моментально кивнул. Помнил Паркер такого, сильно же он приложил ему. — А мама моя — Ольга Лицкевич. Черная вдова и давняя знакомая Наташи Романофф. Мама попала на распределении, для совместного проекта ГИДРЫ и Красной комнаты. Дрейков должен был предоставить десять девиц для размножения суперсолдатов. — Кассандра перевела дыхание, хватая кусочек томата. — Как многим известно — вдов стерилизуют, а таких как мама оставили с репродуктивными органами. Подсадили им его спермотозоиды и стали ждать. Прижились почти все. Потом мы родились, нас стали обучать. К пяти годам выбрали лучших и отправили на опыты. Изучили нашу кровь. Нашли в ней семьдесят процентов сыворотки. Мы стали элитным эскадроном, потом подсадили нам гены мутантов и мы получили свои сверхспособности. Не все выжили: номер Три умерла от собственного огня, номер Два от количества человеческих мыслей, которые не давали ей прохода в обычном мире. Осталась лишь я, единственная совладала с силами и приняла их. — А мама? — Питер очень заинтересовано слушал свою девушку, почти не отводя глаз и не отвлекаясь. История Кассандры его завораживала и провоцировала Паркера задавать ещё больше вопросов. — Мама сейчас живет где-то в России, вроде. Она там родилась. — А отец? А как Мистер Старк тебя нашёл? — этот заинтересованный взгляд грел душу Кассандры, её молодой человек горел ей и хотел знать о ней куда больше, чем сейчас. — Питер, расскажи лучше о себе, у нас будет ещё куча времени, чтобы я рассказала о себе. — Лицк устроилась у Пита на коленях, внимательно рассматривая лицо парня. Руки бродили сначала по плечам, а после левая опустилась на твёрдый пресс, который был скрыт за белой синтетической футболкой. Она стала водить линии вокруг кубиков, очерчивая их, а Питер, в свою очередь, положил руки Кассандре на бедра, нежно поглаживая их. Паркер сморгнул слезу и поднялся с кровати. Времени не хватило. После этого разговора, буквально через несколько недель Питер исчез из-за щелчка Таноса. Кассандра же не растворилась и осталась. Временами приезжала к семье Тони, чтобы поняньчиться с новоиспеченной Старк. Морган росла смышленой девочкой, она была вся в отца. Потом, когда щёлкнул Халк, Питер вернулся домой. Счастье длилось недолго, похороны Железного Человека, потом поездка в Лондон. Кассандра внезапно уезжает в Китай на какое-то важное задание и всё. Заклинание Стренджа и Кассандра не вернулась. Она не знает кто Питер Паркер такой. Так Пит провел два года, в нескончаемой депрессии. У него есть «друзья», но они не те и никогда не будут ими. * * * Джет приземлился на аэродроме отреставрированной базы Мстителей, перед прилётом девушка запросила разрешение на посадку у ПЯТНИЦЫ и она её дала. Из самолёта вышла черноволосая девушка, она одета в черный кружевной топ, синие джинсы-клёш и темно-коричневые ботинки. Её иссыня-чёрные волосы развивались на ветру, открывая миру её уши, которые были увешаны различными серьгами. Самое главное, что привлекало внимание — это был её татуировка кроваво-алых роз на всё предплечье. Когда Кассандра уезжала в Китай, в священную долину Та Ло, она была другим человеком. Туда уехала девочка-подросток с тяжёлой судьбой и свежей, кровоточащей раной в душе. А вернулась — женщина. Женщина, прошедшая путь осознания, нашедшая гармонию с теми силами, что жили внутри неё, и научившаяся не подавлять их, а направлять. Но вместе с этой силой пришло и странное, навязчивое чувство — будто что-то важное, что-то тёплое и светлое, осталось позади, за толстым матовым стеклом. Она сделала несколько шагов по бетону, вдыхая знакомый, слегка солоноватый воздух залива. Её взгляд упал на главное здание базы. Здесь всё было и так же, и совсем по-другому. Отстроенное, но пустое. Без грохота двигателей Старка, без суетни Брюса у терминалов, без запаха попкорна, который почему-то всегда витал рядом с Клинтом. — Добро пожаловать, мисс Лицк, — мягко проговорил голос ПЯТНИЦЫ из скрытого динамика. — Я проинформировала мистера Паркера о вашем прибытии. Он в главной лаборатории. — Кассандра. Просто Кассандра. Не «агент», не «солдат». Мисс Лицк. Сердце её почему-то дрогнуло и забилось чуть чаще при имени «Паркер». Она не помнила его. Но её тело, её нервы, её татуировка, казалось, — помнили. Розы на предплечье будто слегка сжались, почувствовав близость того, кто когда-то вложил в их образ столько смысла. *** Питер в это время действительно был в лаборатории. Но он не работал. Он стоял перед большим голографическим экраном, на котором светилось всё то же старое изображение — схематичная модель их с Кассандрой совместной гипотезы о квантовой запутанности в чёрных дырах. Подпись «PeetCass» горела в углу, как немой укор. Сообщение от ПЯТНИЦЫ заставило его вздрогнуть. Она здесь. Прямо сейчас. Его ноги будто приросли к полу. Все его решения — не бежать навстречу, не прятаться, вести себя спокойно — рассыпались в прах. Он чувствовал себя тем самым сурком, которого только что вытащили из норы на яркий, слепящий свет. Он обернулся, когда дверь с тихим шипением раздвинулась. И время остановилось. Она стояла в проёме, залитая светом из коридора. Высокая, уверенная, незнакомая и… бесконечно родная. Его взгляд скользнул по её лицу, по волосам, по топу, задержался на джинсах, и упал на предплечье. На эти розы. Те самые. Те, что он видел набросками в её старом скетчбуке, в те дни, когда она говорила, что хочет что-то набить, «чтобы память была красивой». — Привет, — выдавил он из себя, и его голос прозвучал хрипло. Он чуть не поперхнулся от простоты этого слова. Кассандра вошла в лабораторию. Её глаза, такие же яркие и пронзительные, как он помнил, медленно обошли помещение, будто считывая информацию, а потом замерли на нём. В них не было холодной отстранённости. Было смущение. И глубокая, сосредоточенная внимательность. Как будто она всматривалась не в него, а сквозь него, пытаясь разглядеть тень. — Привет, Питер, — ответила она. Её голос. Тот самый. Немного ниже, может быть, чуть спокойнее. Но тот самый. — Я… прости, что без предупреждения. Просто в последнее время что-то тянуло сюда. В эту лабораторию. Она сделала несколько шагов, её взгляд упал на голограмму за его спиной. На подпись. Её брови едва заметно дрогнули. — «PeetCass», — прочитала она вслух, и в её голосе прозвучала неподдельная, чистая ностальгия, смешанная с недоумением. — Это… это наша работа? Питер кивнул, не в силах говорить. Он боялся, что если откроет рот, то либо разрыдается, либо засыплет её вопросами, либо просто обнимет и не отпустит. — Я не помню деталей, — тихо продолжила Кассандра, подходя ближе. Она смотрела на светящиеся линии и формулы, и в её глазах загорался тот самый, старый, знакомый Питеру огонёк — азарт учёного, увидевшего красивую задачу. — Но я узнаю почерк. В логике расчётов. В этой смелой экстраполяции данных. Она посмотрела прямо на него. И в этот момент он увидел не могучую выпускницу Та Ло, а ту самую девчонку, которая украдкой смотрела на него из-за микроскопа, когда думала, что он не видит. — ПЯТНИЦА сказала, ты продолжаешь отправлять что-то в НАСА, — сказала Кассандра, и уголок её губ дрогнул в намёке на улыбку. — Под этой подписью. Спасибо. За то, что поддерживал огонь. — Я не поддерживал огонь, Кэсс, — наконец нашёл голос Питер. Он говорил тихо, но в каждой букве звучала годами копившаяся усталость и надежда. — Я просто не знал, как иначе говорить с тобой. Когда тебя не было. Она молчала, изучая его лицо. Потом её взгляд снова упал на её собственную татуировку, и она медленно, почти неосознанно, провела пальцами по алым лепесткам. — Розы… они цветут, когда чувствуют тепло, — проговорила она, больше глядя на свой рисунок, чем на него. Их корням нужна опора. Твёрдая почва. Иначе они просто увядают. Она подняла на него глаза. И в них не было забытья. В них была просьба. Просьба о помощи. Не в битве, не в расследовании. А в чём-то гораздо более сложном. — Я ничего не помню, Питер. Но я чувствую, что здесь, в этой комнате, со мной что-то произошло. Что-то важное. И я хочу это понять. Не из отчётов. Не из воспоминаний других. Я хочу начать с чистого листа. Но для этого мне нужен кто-то, кто знал тот, первый лист. Тот, что был до меня. Она протянула руку. Не для рукопожатия. А так, ладонью вверх, как бы предлагая ему выбор. — Поможешь мне? Поможешь… заново открыть то, что мы потеряли? Не как Человек-паук, не как солдат. А как Питер и Кассандра? Он посмотрел на её протянутую руку, на эти розы, которые теперь были не просто чернилами под кожей, а символом её поиска. И почувствовал, как каменная глыба, два года давившая ему на грудь, дала первую, маленькую трещину. Он не взял её руку. Вместо этого он, медленно, давая ей время отпрянуть, коснулся кончиками своих пальцев её ладони, там, где начинался рисунок розы. — Я помогу, — прошептал он. — Я обещаю. Мы начнем с первой гипотезы. — И в этот момент его губы затронула легкая, свободная ухмылка, который не было много лет. И впервые за два долгих года он увидел, как в её глазах, в ответ на его слова, расцвела не улыбка, а что-то более важное — доверие. Хрупкое, как первый весенний лёд, но настоящее. Начало. *** — Ты кстати так и не рассказала, как Мистер Старк нашёл тебя. — Они сидели на кухне базы и обедали вдвоём. Как раньше.