Часть 2

Принц уже не знал, плакать ему или же смеяться.

Фактически именно Безликий Бай, что стоял прямо сейчас возле него, разрушил его государство, унизил его и отобрал у него все. Но он с удивлением и некоторым если не ужасом, то крайним шоком обнаружил, что не испытал страха, когда услышал предложение демона. Будто бы это само собой разумеющееся.

Ну, конечно. В предложении стать учеником нет ничего необычного - сейчас наставников разных навалом, хоть лопатой их греби. Да, это было бы обыденностью... Ничем не примечательным... ЕСЛИ БЫ ПРЕДЛОЖЕНИЕ ПРОЗВУЧАЛО НЕ ИЗ ЕГО УСТ!

Если принц согласится, то будет хотя бы жив, что уже немало радует, - пусть это и не факт...

Если не согласится, то точно умрет. Хотя, наверно, смерть будет лучше... но не для принца, столь жаждущего отомстить за свой народ врагам и богам, весьма ясно понимавшим, что ему необходимо было помочь. Но так этого никогда и не сделавшим.

Твари.

Он много скитался после падения государства - ему никто не помог. Никто. Сразу же на ум приходит ситуация с пещерой и небесными чиновниками... Единственный, кто ему чуток подсобил, был Му Цин - но и та помощь была не так уж и хороша. Принц, безусловно, был рад, что Му Цин попытался хотя бы заступиться за него, но кислое послевкусие, этот затхлый, пыльный и неприятный осадок глубоко внутри до сих пор чувствуется так явственно, что впору начать блевать. О нем, Фэн Сине и родителях, Се Лянь предпочитал не вспоминать, что не всегда удавалось - настолько ему было плохо от одних мыслей. Его сознание думало иначе, когда подкидывало что-то мерзкое в особо неожиданные моменты. Но Се Лянь довольно-таки часто вспоминал о своих бывших друзьях... Он скучал. Ему было жаль, что он не успел спасти родителей. Он скучал. Ему было тягостно жить и чувствовать ежесекундно свою вину за смерти; тягостно нести бремя человека, по чьей вине погиб народ. Он скучал по прошлой жизни.

– Я согласен, - не выдавая своих сомнений и глубинных страхов, которых сам Се Лянь не ощущал, ответил юноша и постарался не отводить взгляд от расслабленного Безликого.

– Молодец, СяньЛэ. Ты принял правильное решение, не сомневайся, - ответил мужчина и зыркнул так, будто давно обо всем догадался. И о том, что принц бережно прятал у себя в голове, а именно - о боязни снова оплошать.

Умин удивился, - мало сказано, берите выше: о-бал-дел! - что Се Лянь согласился на предложение коварного демона, долгое время изводившего его морально. Но даже при сложившихся обстоятельствах, - а оные были далеко не сахарные и, уж поверьте, совсем не радужные, - он был готов следовать за ним всю свою жизнь. Даже после смерти, что уж тут. Он был готов умереть за него второй раз. И Се Ляня уже не ужасали собственные мысли. Да... Так и должно быть. Все правильно.

– Я хочу убить нынешнего главу Юнъань и всю его семью, - пробормотал тихо, но уверенно принц, и Безликий Бай слабо улыбнулся, видя такое... Похвальное рвение Се Ляня. О, да. Он будет счастлив убить его, этого чертова выскочку. Убил бы его без всяких сожалений - смотрел бы, как бездыханное тело медленно остывает, а из открытых ран вытекает вязкая кровь. Смотрел бы и упивался этой милой картиной.

Хотя этого и не было видно под маской. Все больше и больше принц был похож на него, чего так жаждал демон. Вероятно, следовало бы дать своему новоиспечённому ученику маску, скрывающую лицо и настоящие чувства, как и у него, собственно. Да и рассказать о себе тоже стоило бы, хотя это позволительно сделать позже... намного позже.

Лишь нужно немного подождать... Подождать, пока Се Лянь не будет готов. А у Безликого Бая мно-о-ого терпения... «Думаю, стань мое великое Терпение водой, и появившийся океан смог бы посоревноваться в размере с Тихим. А если бы Терпение было стеной, то оно, вероятно, было бы куда длиннее Великой Китайской стены», - мимоходом подумалось демону, пока он в очередной раз наблюдал за мыслительными метаниями своего новообретенного ученика.

Се Лянь устремился в сторону дворца короля, подобрав с земли свой драгоценный меч - ФанСинь. Умин в спешке побежал за ним, спотыкаясь и все время падая, совсем не желая покидать своего принца и подвергать какой-либо из возможных опасностей. Безликий ушел, так же бесшумно, как и, в прочем-то, появился. Лишь полы белоснежных одежд промелькнули в воздухе, как воздушное облако, и в ту же секунду исчезли.

                        ***

Се Лянь почти подошел к дворцу - оставалось совсем немного, рукой подать...

Повсюду стояла бдящая стража, а также скрытые талисманы, отпугивающие проклятущую нечисть. Видимо, властью не очень доволен и народ, и демоны. Мысленно Се Лянь усмехнулся и удручённо покачал головой.

Принц бесшумно спрыгнул на крышу, мягко приземлившись, и побежал рысцой, дабы их не обнаружили. Пройдя совсем немного, он приблизился к большим и массивным главным воротам, полностью обклеенным защитными талисманами против демонов - теми, что видел Се Лянь ранее. Умин сразу же, как увидел, уничтожил их и, как показалось принцу, раболепно открыл ворота для него, чуть склонившись.

Внутри стоял трон, причем совершенно не такой же шикарный, как некогда в СяньЛэ. На нем виднелась багровые, высохшие пятна крови... и явно бедная отделка. Глава государства восседал на нем, устало глядя вниз покрасневшими, воспалившимися глазами.

Одежда выглядела далеко не новой - в кое-каких местах была некрасиво затерта до мягкого блеска, где-то виднелись постыдные для правителя заплатки. На голове уже проступала несолидная седина, преимущественно на висках, а лицо омрачали глубоко лежащие морщины. Его лицо стало мертвенно-бледным, как только он увидел зашедших людей в зал.

Се Лянь подошел ближе к человеку, вводя того в бо́льший ужас, если не панику.

Только сейчас он с некоторым равнодушием заметил, что на лице мужчины красовалось два странно искривленных лика. Мужчина поднял голову и взглянул на него с отчаянной обреченностью: кажется, он понимал, что умрет. Скорее даже жаждал этого, судя по обезумевшим глазам уставшего от жизни человека.

При поветрии ликов люди чувствуют кошмар-р-рную боль, а эти ужасающие лица способны постепенно сводить с ума обладателя сей болезни. Безвозвратно. Без шанса на выздоровление. Он обречён в любом случае.

Лезвие ФанСиня устремилось к беззащитной шее человека и без раздумий рассекло воздух, отрывая голову от тела навсегда. Кровь хлынула из места, где положено расти голове. Словно взбунтовалась.

«Эй, верни-ка эту штуку на место!» - словно говорила она, литрами выплескивая на светлый пол. По нему же змеями приближалась к ногам Се Ляня, пока он завороженно смотрел.

На обезглавленное тело, на отсеченную голову, на лужу крови, на запачканные одежды, на свой меч, на позеленевшего Умина...

Он снова поднял холодное оружие, перехватил прудобнее и, отключив мысли и чувства, начал рубить лицо мужчины, уродуя его. Как только голова умершего превратилась в ужасающее нечто, в обезображенную кровавую кашу из костей и мозгов, бог развернулся и, взмахнув волосами и испачканными в чужой крови одеждами, пошел прочь из дворца.

Было и хорошо, и плохо. Он убил его - это хорошо... Убивать беспомощного, даруя то, чего он сам хотел, было не слишком увлекательно - это плохо.