Глава 12. Часть 2. А смерть нам не чай.

Тяжело дыша, я удивлённо смотрела на свои руки. В частности, на сжатый кулак. Ведь, господи, я напала на проклятие. И что ещё более удивительно, сейчас, удар нанесенный в порыве эмоций, был поразительно похож на удар «Дивергента». То из за чего пострадало так много стен и железок, наконец свершилось. И мне... понравилось! Не будь я сейчас в таком ужасном положении, я бы улыбнулась. А положение было ужасным. Ни к селу, ни к городу, приведенный в действие удар, отбросил духа в сторону, не дав даже чуть чуть задеть его душу. Тут сказался мой ужасный самоконтроль, внезапно выбросивший поток энергии достаточный для удара, но не для техники. Теперь, закусив губу и чувствуя на себе всю тяжесть тела, смотрела на отлетевшую тушу духа. Даже от вида мутной крови на костяной штыке в своей руке, тянуло на рвоту. А от вида черно-белого тела, меня и вовсе выворачивало. Отвратительно. Ужасно. Страшно. Три слова прекрасно описывали моё состояние в данный момент. Единственной ниткой связывавшей мою дурную голову с реальностью — это блики от оперения Везена. Сейчас, он стоял прямо у моих ног и слегка рычал в сторону духа, пока тот пытался встать. – Он жив? Раздался голос со стороны. Юджи. Определённо он. Этот звонкий и растерянный голос никак не мог принадлежать Мегуми. – Ха! Тебе сегодня везёт пацан. Но не думай, что настолько. Умей ты хоть что—то, понял бы кто эта соплячка. – Завались Сукунёнок! – Кем ты там меня назвала?! – Очаровательным козлом. Повторяю, прикуси себе язык. Огрызнулась я в ответ. Плохо, очень плохо. Этот чёрт одной репликой раздражает меня больше, чем пугает. Или моё чувство самосохранения начисто отбилось от рук. Что в общем, тоже плохо. И я уверена, что пожалею об этом позже. На пару часиков так, позже. Сейчас, меня больше беспокоили два подростка. Фушигуро, находящийся на грани абсурда и паники, и Итадори, у которого сейчас сильное кровотечение из-за отрубленной руки. Что первый, что второй, удивлённо смотрели в мою сторону, пока я старалась не позориться. Только вот, если не совсем розоволосый был удивлён моей беспечной резкостью по отношению к его сожителю, то Мегуми был совсем иного мнения. Даже такой тормоз как я, отчётливо видел как крутятся шестерёнки в его голове. – Если вам эта информация будет полезной, я на вашей стороне. Так что ручки в ножки и валите от сюда! Сказала я, чувствуя что ещё чуть-чуть, и у меня от страха колени подкосятся. Русского выражения, криво-косо переведённого на японский, чит. кодами в моей голове, студенты не поняли, но на «валите», очевидно отреагировали. – Но Кугисаки... – По дороге захватите! Некогда тут любезничать. Юджи нахмурился. Он хотел было что-то возразить на мои нервные слова, но его остановила рука одноклассника, резко дернувшая его за плечо назад, и некое подобие сжатой энергии, ударившей в пол. Носитель пальца наконец собрал себя с пола. Цель не просто сердилась. Она была в ярости, и судя по взгляду, уже знала как будет вытаскивать из меня внутренности. Что было как минимум, очуметь как страшно! Дернуло же Махито затащить в своё тело офисную креветку с антипатией к ужасам. И без того летевшая в Тартарары крыша, сорвалась вместе с криком. – Бегите придурки! Я вам тут не Гендальф, чтобы забором работать. Тут Фушигуро наконец понял отсылку, вышел из ступора и кивнув, по-видимому в знак благодарности, побежал с Итадори на буксире. Можно выдохнуть. Совсем чуть чуть. Иногда, меня посещает мысль о том, нормальная ли я. Слишком уж хорошо я приспосабливаюсь к тому, что за жесть творится вокруг меня. Хотя, тут впору с гордостью ударить себя по груди и заявить «Я сумасшедшая!». Поскольку ни один здравомыслящий человек не стал бы делать то, что сейчас буду делать я. Не давая проклятию обратить свою атаку на удирающих парней, я побежала на амбразуру. "Самоубийство." Подумала я, пока не увидела, как мой почти сикигами дырявит хвостом ногу духа и режет пестрым воротником его черно-белую плоть. Тут же с нервной улыбкой, я поправила себя. "Двойное самоубийство." И от всей души треснула проклятие по лицу, в процессе отращивая из костяшек пальцев четыре острых спицы. За счёт проклятой энергии, им даже удалось пробить несколько костей черепа и застрять. Как мне казалось, это поможет сохранить физический контакт, пока я применяю технику. Увы, стоило попытаться. Носитель пальца схватил меня за руку и вывернул под странным, неестественным углом. По ушам ударил крик. С секундной задержкой до меня дошло, что крик принадлежал мне. И запах горящей плоти идёт тоже, от моей руки которую сжимает дух. Костяные спицы сломаны. Отголоски энергии, находящиеся в черепе, я прекрасно ощущала, даже сейчас когда все ощущения притупились, сосредоточившись на правой руке. Поплывший от боли взгляд с трудом получалось сфокусировать. Единственное, за что мои глаза и осязание зацепились, это ком энергии в руке монстра. И этот ком стремительно приближался к моему лицу. Лучшее, что я могла придумать за то время, что Везен пытался ту руку откусить, это попытаться повлиять на душу через тот участок кожи, за который меня держат. Это и в обычном состоянии сложно, а сквозь пелену боли, тем более. С очередной вспышкой боли, мне удалось нащупать душу проклятия. Пытаться его убить сразу же, я не стала. Единственная цель которую я видела, пока из глаз чуть ли не искры сыпались, это вырваться из хватки и заглушить боль. Судя по сдавленному крику, брызгам лиловой крови и тому, что жгуче оранжевая энергия волной отбросила меня в сторону, у меня это получилось. Хотя в некоторой степени я не была уверена. Но другого объяснения тому, что я и Везен отлетели минимум на 15 метров от Носителя пальца, я просто не видела. Я вообще ничего конкретного не видела. Набатом в голове звучал мой собственный крик и слова. Слово. «Терпи». И вторя ему следом разносился второй голос. «Больно», «Страшно», «Невыносимо». Сейчас я чувствовала себя так, будто сломала всё что можно и нельзя. Рёбра, нос, шею, руки, ноги, даже хрящи в ушах. Болело всё. Кровоточило кстати тоже. Делаем пометку. Я — офисная креветка, путь на поле боя мне заказан. И уйду я оттуда даже не вперёд ногами. От меня вообще ничего не останется! Сейчас, глядя на бьющиеся в истерике проклятие и его развороченную в мясо и жилы руку, до меня ясно, как никогда за последнее время, дошла мысль. Все умирают. То, что я получила вторую, к чёрту не нужную мне жизнь, не значит, что когда закончится и она, я перейду ещё куда-нибудь. Смерть. Эфемерная перспектива в будущем, для меня, как для естественной добычи шаманов, сейчас показывала себя во всей красе. Слабая, неполноценная я, сейчас с трудом преодолеваю начальную угрозу. Как тут прикажете выживать? Естественно, мне никто кроме меня не приказывал. Я сама себе мучитель. Поэтому медленно залечивая повреждения и вставая на ноги, я тихонько ругалась. А Везен, врезавшийся в противоположную стену, возвращал себе координацию в пространстве. Носитель пальца ничего делать не собирался. Может конечно и пытался, но рука всё ещё не восстанавливала прежний вид. Ладно, запишем это мне в плюс. Моя техника очень болезненная. Она плохо лечится. Запишем минус. За последние минуты боя, я не смогла и пальцем коснуться духа. Что я, что дух, были слишком разумными, чтобы пойти в лобовую. Или попасться. На этом, наши сходства двух особых рангов заканчивались. Так мы и плясали вокруг друг друга. Чёртовы догонялки. И Везен. Просто Везен, который резал сухожилия на ногах духа и тормозил его, как мог. Ему, как ни странно, было легче к нему подобраться. Носитель пальца видел одну угрозу. Меня. И убегал от меня, как ошпаренный. Хотя на деле, обжигалась только я. Звучит относительно мирно? А на деле чертова жаровня. Дух с невообразимым энтузиазмом, а впоследствии даже радостью, метал в меня сгустки чистой энергии, продолжая находиться на расстоянии от меня. Руки стремительно покрывались ожогами, которые я тут же лечила. Хотя со временем, я решила на них заколотить. Боль стала перманентной и всё, что смог придумать мой воспалённый мозг, это искалечить нервные окончания в руках, чтобы приступить это неприятное ощущение. Как ни странно, это помогло. Теперь я меньше отвлекалась и вместо того, чтобы панически думать, вернулась к изначальному утверждению. Офисная креветка не может стратегически думать в бою. Мои знания о стратегии в принципе были скудны. Первая — взять измором. Кажется сейчас морили и гоняли именно меня. Вторая — обратить силу противника против него же самого. Звучит пафосно и красиво, а в практике дохлый номер. Поскольку тут к силе необходима была инструкция к мозгам. А её я потеряла ещё перед тем, как сесть в такси. Очередное подобие огненного шара пулей неслось в мою спину. Но теперь, когда я немного приспособилась к этой странной манере, я вполне насмешливо могла сказать о предсказуемости. *** Поле боя, незавершённая территория, представляющая собой целые катакомбы из труб и бетона. И составляющие этих катакомб активно рушились под натиском неисчерпаемой энергии. Бой не шёл, он бежал, скакал и делал вообще всё что угодно, но длился не так уж и долго. Продолжая напоминать собой скорее игру в догонялки. Правда, единственные два игрока, так и не сумели определиться кто из них вода. Поэтому каждый из них считал другого убегающим. Так считал Носитель пальца. Он смеялся. Он радовался этому, как веселой игре. Он не знал, почему ему так нравилось играть с людьми. Слышать их крики и видеть кровь. Ему нравилось просто так. Вся сущность пела о том, что в этом и есть его призвание. Проклятый дух плохо умел думать. Всё, что его волновало — это кровь, тот узел энергии в его груди и его территория. И всё было хорошо, просто чудесно. Когда он убил все свои игрушки и распугал остальных духов, в его владения вступили новые куклы. И он надеялся отыграться от души. Сначала он решил напугать двух людей тем, что с помощью контроля своего пространства, отделил от них третьего члена группы. Но после, что то пошло не так. Мальчишка. Странный мальчик, от которого шёл странный голос. Страшный голос. Дух не знал что такое страх. Но то, что он испытывал ему не понравилось, он хотел убить Юджи первым. А потом появилась женщина с другим духом. Её техника, она сама, её дух, все они были неправильными. Не такими, как должны. Носителю пальца определенно не нравилась эта техника. Она причиняла боль. Она вызвала страх. А тугой узел в груди начинал шевелиться, будто хотел покинуть тело духа. И духу это пришлось не по вкусу. Он решил что не позволит себя коснуться. Теперь он атаковал с расстояния. Делал всё, чтобы потеряться из виду и напасть неожиданно. Убить одним ударом. Ему не нравилась эта кукла. Он не хотел с ней играть. Только сжечь, распотрошить, разрезать на мелкие кусочки. А Проклятая всё не оставляла его в покое. Видела чуть ли не затылком. Переставала обращать внимание на боль и лечилась на глазах, с завидной быстротой. Дух злился. И использовал барьер энергии, который снова отбросил противников в стороны. Но злость быстро сменилась страхом. Женщина пропала из виду. К тому моменту, как Носитель пальца увидел её снова, их разделяли жалкие пара метров, а ногу насквозь пронзило остриё хвоста Везена. Махито неслась в отчаянную лобовую, убеждая себя в своей же правоте, пока глаза едва не слезились от страха. Новый, едва выросший из руки штык, начал разрушаться у основания. После чего, девушка легко его отломила. В запасе меньше минуты. Потом, будет использован барьер. Тогда пиши пропало. Ожоги высшей степени и увлекательное свидание со стеной. Пара шагов, Махито по удобнее обхватила штык и проткнула им шею духа, со стороны левого плеча. А потом сомкнула тонкие пальцы на его шее, с несвойственной человеку силой. *** Что такое жизнь? Что есть душа? Я никогда об этом не задумывалась. Пока не получила пугающую силу для использования которой рано или поздно, понадобятся ответы на эти вопросы. Философом я не была, наверное поэтому и не спешила с рассуждениями. С моей точки зрения, что сейчас, что тогда, душа — это энергия, заполняющая тело. Электрические импульсы, приводящие в действие наш мозг и тело, тоже душа. Различие состоит лишь в одном. Теперь, я чувствую эту энергию. У обычных людей она как есть, на виду. Скрыта всего лишь кровью и плотью. По ней сразу видно, что они чувствуют. Какие они из себя. И это странно. Это непонятно. Это вскрывает череп и устраивает там генеральную уборку. Разбираться в этом, тот ещё геморрой. Особенно, когда не можешь получить подтверждение своих выводов. Потому что ты ничто. Тебя не видят и не слышат. У шаманов и духов все намного сложнее. Их душу я почти не вижу, лишь интуитивно чувствую. Как чувствуют тепло или холод, шерсть и метал под пальцами. Эти души, человеческие или проклятые, скрыты не только насущным телом. Но и проклятой энергией. Она пронизывает их тела, как ещё одна кровеносная система. Как второй доспех. И он куда прочнее. Пробраться сквозь него к ядру души невероятно трудно. Можно коснуться поверхностно, руки или другой части тела, за которую держишься. Но это даст лишь небольшие повреждения. Обычно они быстро исцеляются. За путаницей из крови и проклятой энергии кроется душа, сама её суть. Ядро расколов, изменив форму которого, можно изменить и физическое тело. Сейчас я буквально видела, как моё сознание идёт сквозь паутины сосудов с лиловой кровью и кислотно-оранжевой энергией. Пробираться через это было трудно. Помогала только моя собственная проклятая энергия, которая сжигала все преграды перед моим взглядом. И я щедро вливала её, разрушая клетки тела, пока не увидела перед собой нечто вроде камня. Как бы это ни было смешно, именно так для меня выглядела душа. Необработанный камень, размер которого не превышал моей ладони. Теперь, когда я пробралась поближе, я могла чётко его разглядеть. Чёрно-белая порода, похожая на известняк. Я усилила поток энергии и сжала воображаемой рукой, такой же придуманный камень. И порода начала поддаваться. Когда же я провела по поверхности ногтем, на воплощении души осталась царапина. Тем не менее, я не могла уменьшить его. Хотя это было проще, чем менять природу. Будто что-то внутри мешало. Даже нанести рану было трудно. Камень плохо поддавался, а разошедшаяся паутина проклятой энергии вновь угрожающе срасталась за моей спиной. Честно? Хотелось психануть и ударить камень о землю. Но ни камня, ни земли не было. Только я, проклятая энергия и дух чью шею я сжимаю. А также время, которое угрожающе тикает у меня над ухом. Я бы хотела корить себя за отсутствие практики, но мешок с уменьшенными духами, говорил об обратном. Я тренировалась как могла. Меняла других духов и саму себя. К счастью, для последнего много ума не нужно. Почти каждый божий день я устраивала проверку на прочность нервам Джого. А на самом деле, безвозвратно портила свою психику. Как ни странно, эти своеобразные тренировки помогли. Помогали. А тут стали почти бесполезны. Безрезультатны. Тут уже не только обида за то, что прогресс мне лишь привиделся. К чёрту прогресс, я просто боюсь за свою шкуру, которой не везёт по всем статьям. Конечно, можно было бы дать «огоньку», но что-то мне подсказывало, что даже с моими запасами проклятой энергии, стоит её хоть чуть-чуть беречь. С радостью, почти детской, я наблюдала, как под моими руками камень дал первый крупный скол. Затем ещё один. И ещё. Дальше на предосторожность мне стало плевать. Душа рушилась. Я не могла приручить особый уровень, но могла убить. Разрушения души почти дошли до ядра, когда я увидела рядом ещё одну душу. Неполноценную. Буквально осколок. К которому я потянулась, без всякой задней мысли. Одного касания хватило, чтобы внутри всё подкосилось. Техника исчерпала себя. *** Пришла в себя я уже не в иллюзии своей техники. Я всё ещё стояла перед духом, сжимая его шею. Носитель пальца был в неважном состоянии, когда я обратила внимание на свою боль. По моим запястьям будто затупившейся пилой прошлись. И не один раз. Я не почувствовала этого лишь из-за намеренной травмы нервов. Зато теперь видела. И с трудом лечила, пытаясь удержать слабое влияние на душу. Именно тогда я с опозданием вспомнила об одном обстоятельстве. Барьерная техника восстановилась. Она заставила меня отшатнуться и отпустить шею. Ладони горели как в огне, а ноги плохо слушались. Слишком много сил выпила из меня техника Махито. Плохо. Определённо плохо. А ещё очень скоро будет очень больно. Это тем более плохо. Мне уже всё равно на то, что я не могу регенерировать порезы на руках. И все равно на новые, которые у меня обязательно появятся после того, как я ухватилась за шею Везена. В отчаянной попытке отбросить меня по дальше от источника проблемы, мой умный пёс решил, что лучше всего врезаться мне головой в живот. Не спорю, у меня получилось сдвинуться. И всё же спас меня не мой дух. Я вообще не поняла, кто подхватил меня за талию и поволок на расстояние, которое хотя бы как-то можно было назвать безопасным. Вспышка света от проклятой энергии ослепила меня. Но для себя я решила, если этот спаситель Сатору, то ему крышка от меня лично. Но, на счастье этого белобрысика, это был не он. Рядом со мной от ударной волны полетел по полу никто иной, как главный герой. Итадори Юджи. Которого я отправила с Мегуми искать Нобару и валить отсюда. Даже если у них не вышло свалить, Юджи здесь быть не должно. Этого рыжего бедолаги с кровотечением здесь вообще не должно быть! Какого черта!? Вселенная? Боги? Люся? Кто из вас надо мной так рьяно прикалывается?! Только строгая установка не позориться удерживала меня от того чтобы не задать этот вопрос вслух. Короткая вспышка ярости придала мне сил. Но немного. Так что на полу-дохлое тело духа, которое само себя истощило, я смотрела с облегчением. Есть время на передышку, прежде чем попытаться добить этого Сукуну младшего. А пока, надо подлечить себя и разобраться с племянником этого четырехрукого. И если он заикнется о теле заключенного, я ему врежу. Правильно говорят, для тормозов педаль газа это пендель. – Шкет, ты что здесь забыл? Спросила я, сама себе удивляясь. Голос был жутко хриплым и измученным. Его ведь даже жалким уже нельзя было назвать. Услышав вопрос, пришедший в себя парень попытался опереться на ту руку, которой у него больше не было. Опомнился он, только когда съездил ей по каменной плитке пола. Прошипев какое-то ругательство, он более менее скоординировался в пространстве. – Вас нельзя оставлять одну против особого уровня. Я не должен был пользоваться первой возможностью убежать от своего страха. " Ты не убегал, тебя твой друг тащил вообще-то." – Я тебе конечно благодарна за то, что я не поджарилась во фритюре, но я слабо представляю чем бы ты смог помочь мне против этого гуманоида. – Я сильный! Горячо воскликнул парень, вставая на ноги. – На данный момент, ты калека. – Это мело... – Никакие это не мелочи! Шкет, ты что, реально больной?! Тебе руку отрезало, тебя не кот Вася поцарапал, тебе руку к чертовой бабушке отрезали! Воскликнула я в ответ, внезапно вспомнив о своём боевом крещении, после которого Вася две недели прятался у соседей. Почему-то данное воспоминание полностью отбило неловкость, которая должна была возникнуть, когда пристыженный взгляд парня упёрся в мою скромную искалеченную персону. – В отличие от тебя, я могу себя лечить. Заявила я, пресекая ответные аргументы. И как бы в подтверждение подняла руки так, чтобы Юджи видел, как зарастают порезы из-за которых мои ладони держались буквально на паре жил и костях. Видок был отвратительный. Большого труда стоило лечить только сами запястья, не затрагивая нервных окончаний. Потому что стоило их затронуть и моё тело резко захотело сложиться в конвертик от боли. – И нет шкет, ты так не можешь. Сказала я, когда студент хотел было открыть рот. Разговаривать с ним сегодня не очень хотелось. Факт того, что передо мной стоит сам Итадори, чёрт побери, Юджи, меня сейчас не волновал. Поэтому я просто с несвойственным не то, что офисной креветке, мне, упоением смотрела за борьбой Везена с остатками Носителя пальца. Тот в прямом смысле слова чуть не терял голову. Руки и ноги тоже были в не лучшем состоянии. И все эти разрывы плоти, похожие на раны от пуль, это целиком моя работа. Наконец пёс окончательно избавил духа от его головы. В любом случае, она ему больше не пригодится. За последовавшей далее расчлененкой, я решила не наблюдать. Кажется, я всё же не настолько отбитая. – Почему вы называете меня «шкет»? У меня вообще-то имя есть. Внезапно сказал Итадори, явно пытаясь отвлечься от той сцены, разворачивающейся прямо перед нами. Я же была поглощена мыслями и прошедшем бое и том, что именно пошло не так. – Да ладно?! Может я называю тебя так, потому что было некогда спросить имя? – Меня зовут Итадори Юджи! – Мгм, отличненько. Я Махито. – Это ваше имя? – Нет! Ник в дискорде. – Странный у вас юмор. Рассеянно проговорил Итадори, по-прежнему стараясь игнорировать жатву справа от него. Я же смиренно ждала, пока она закончится. Поскольку ответ на свой вопрос мне даже не нужно было искать. Я знала его и так, просто забыла. Теперь же, вспомнила. И как только он показался наружу, я окликнула своего пса. Весь в тлеющей крови, он подбежал ко мне, держа в зубах кусок плоти. Конечно он был против, когда я приказала ему его бросить, а потом взяв в руку его хвост начала ковыряться им в мясе, но особого сопротивление не оказывал. Спустя время я боялась представить, как мои копания выглядели со стороны. Но прямо сейчас, на меня набежала слишком сильная усталость, чтобы так много думать. Поэтому молча достав палец Сукуны, так же молча встав и положив его в карман порванной и подгоревшей кофты, я мельком окинула взглядом Везена на наличие серьезных травм. Слава богу, ни одной. Поэтому с чистой совестью я приказала ему вывести нас отсюда. *** Мегуми устал. Он критически устал от происходящего безумия. Сначала Итадори со специфическими вкусами в еде, а теперь и сомнительное задание. Всё бы ничего. Но после того как здание начало меняться, началось настоящее безумие. Вопрос Итадори был до жути противоречивым и сложным. Собственно и тот что задал ему сам Фушигуро пытаясь переключить приятеля. –Кто может гарантировать, что спасённый тобой человек не убьёт кого-то в будущем? –Тогда почему ты спас меня?! И парень был бы рад что нибудь ответить, да нечего. Поэтому ему и хотелось врезать Юджи. Или вскрыть себе голову, чтобы покопаться в своих мозгах в поисках ответа. Он был даже рад, когда Нобара в своей незабываемой манере, решила напомнить им о здравом смысле. Жаль не успела. Провалилась. Дальше, Фушигуро помнил всё какими-то обрывками. Смерть своей гончей. Духа особого ранга. Итадори и его разговор с двуликим. Отвратительный разговор. Помнил и то, как его тираду беспардонно прервала женщина. Хотя Мегуми сомневался в том, человек ли стоит перед ним. Энергия исходившая от незнакомки была больше похожа на энергию проклятия, а не шамана. Тем не менее, поверить в то, что она союзник, было самым разумным в данной ситуации. И Фушигуро поверил. А потом подхватив Юджи за капюшон, потащил его прочь. Тогда уже задумываться о личности той особы с швами на лице, не было никакого смысла. И не было времени. Ситуация пошла кувырком опять, когда Итадори возмутился побегу. Он считал что самым лучшим вариантом было оставить его один на один с духом. А потом поменяться с Сукуной. И никакими словами его нельзя было убедить. Стоило Фушигуро отвлечься, тот убежал как дитя малое. Оставалось только продолжать поиски Кугисаки и надеяться, что одноклассник просто заблудится. Уже чуть позже, поддерживая найденную девушку за талию, Мегуми кратко обрисовал ситуацию и несмотря на протесты студентки о том, что она ещё хоть куда, вёл её к выходу. Всеми фибрами души Нобара хотела прямо сейчас врезать этому рыжему придурку, который убежал в неизвестном направлении. Будет ли он одержим Сукуной или нет, её не волновало. А Мегуми от желания перекинуть крикливую через плечо и выкинуть её же к Ичиджи, удерживали только скудные знания о медицине. Спасибо опекуну, который обожает медицинское телемыло. Ещё через пару метров неудачной борьбы, по коридору эхом пронеслись грузные шаги. Тогда по спине юноши прошёл озноб, а руки сами потянулись, чтобы сложить печать. – Спокойно, все свои! Крикнул вторженец, в котором парень узнал спасшую их женщину. Теперь уже она тащила Юджи за капюшон. Живого, целого Юджи, не захваченного Сукуной по его самоубийственному, благородному и тупому плану. Воздух, который Фушигуро набрал в легкие чтобы назвать имя тени для призыва, вышел обратно с тяжёлым хрипом и едва слышным шёпотом неверия. Казалось мозг начал работать с такой скоростью, что не успевал озвучить информацию. Начавшиеся было слова, обрывались с первой буквы. Нижнее веко нервно дёргалось. – Итадори, кретин, какого чёрта ты творишь?! Внезапно вскрикнула Нобара, висящая на плече Мегуми. Казалось ещё чуть чуть и она сорвётся, чтобы оторвать «кретину» и вторую руку. И голову, поскольку она ему плохо помогает. Впрочем, судя по усталыми взглядами которыми обменялись Фушигуро с Махито, в этом они были с ней полностью солидарны. – Спасибо. – Пожалуйста. Первую помощь осилите? – Немного. Фушигуро. – Махито. – Дух? – Убит. – Вам нормально так разговаривать? – Заткнись Итадори! Раздалось хором три голоса. Создалось такое впечатление что если бы псы, которые сейчас задумчиво шипят друг на друга, умели говорить, то они тоже бы попросили Итадори помолчать. В ответ, тот по детски надул щеки. Он единственный кто быстро оправился от стресса, несмотря на то, что его травмы были наиболее заметными. Они буквально бросались в глаза своим наличием. Больше всего, отсутствие руки. Меньше всего был заметен глаз и рот Сукуны расположившиеся на здоровой руке: – Слабачка. – Ну да. Так что на драку не рассчитывай. – Боишься окончательно потерять руки? Проговорил проклятый дух довольно елейным тоном, под удивлённые взгляды студентов. Мегуми, который и так дошёл до кондиции, теперь думал о весьма трудном выборе. Бить то и дело всплывающий глаз двуликого или свою голову о стену. Фушигуро был образованным шаманом. И чаще всего следовал предписанным протоколам и инструкциям, которые получал от старших магов. Ни секунды не колеблясь, внедрялся в школы. Приходил в различные места, кварталы, заведения. Когда требовалось, раскрывал правду о своей деятельности. Мегуми привык к самым разным обстоятельствам. Порой привыкал и к псевдонимам. Не сомневался в своих решениях. Никогда. До сегодняшнего дня. Никто не говорил, что делать если из Юджи вырвется Сукуна. Мегуми лишь знал, что должен изгнать проклятие. Учитель не говорил что делать с таким проявлением его присутствия. Студент не слышал, что делать при встрече с неизвестными шаманами. Лишь отдалённо понимал, доверять незнакомке нельзя. Но в таком положении, он ничего не мог ей противопоставить. Да даже не будь у него на плечах раненная Кугисаки, а у Махито в руках Юджи, юноша был уверен. Он бы всё равно проиграл. Поэтому пребывал в полнейшей растерянности. Проклятием назвать, язык не повернется. Но и человеком назовёшь только с натяжкой. Это же напряжение передалось и Кугисаки. Из-за травмы головы картина мира получалась нечёткой, что вызвало отвратительное чувство беззащитности. И дело даже не в том, что она не доверяла Мегуми. Нобара просто чувствовала и слышала его растерянность. Поэтому сжав зубы, покрепче впилась плывущим взглядом в спину Проклятой, которая после слов Рёмена начала осматривать запястье свободной руки. Возможно, будь Кугисаки в лучшей форме, она бы увидела глубокие порезы до самой кости. И то, как едва сросшаяся ткань снова расходится, обрамляя запястья кровавым браслетом. Пока же Итадори извинялся за сей казус, пытался стряхнуть рожу короля проклятий с ладони, а его сокурсники впивались в Махито истинно колючим взглядом. Сама девушка хмуро смотрела на свою руку и слегка морщилась от сего зрелища. При попытке вылечить это, она почувствовала дикую боль и хрипло рыкнула сквозь зубы. После этого Сукуна весело и бархатно захихикал. От чего Проклятая, да и другие присутствующие содрогнулись. – Фушигуро. У вас в аптечке есть швейный набор? – Что простите? – Руки будем мне пришивать говорю. *** " С самого утра день обещал быть интересным. Кто же знал, что настолько?! " Думала Махито сидя, как ни странно, в багажнике. Всё содержимое, аптечка и прочее было сложено на землю перед машиной, дабы предоставить место для девушек. И если у одной просто было сотрясение и общая слабость, то вторая через каждые пятнадцать секунд шипела и ругалась. – Чёрт! У вас там точно обезболивающего нет?! – Мы его уже дали и прекратите дёргаться. – Я пытаюсь. Но ты мне кисти рук пришиваешь! Прошипела Махито, пока Кугисаки делала швы на правом запястье, которое отказывалось срастаться. Точнее, заживать отказывались обе руки. Свободна была только одна. Болело адски. И от этого хотелось выть, ругаться, драть нервные ткани и шкуру на Сукуне, который эти трудно излечимые порезы обеспечил. Единственное что сдерживало Проклятую, это то, что Сукуну её месть не затронет. А вот Итадори, чьё тело он занимал, ещё как ощутил бы все прелести изощрённого избиения. Стоило Махито об этом подумать после очередного стежка сделанного Нобарой, взгляд автоматически переходил на сосуд Сукуны. С необычайным интересом и нервозностью он разглядывал повязку на своей отрезанной руке. То и дело он поглядывал на неё, не понимая в чём дело. А потом, в глазах мелькала искра осознания. И от этого у всех присутствующих, возможно даже у Киотаки валяющимся на заднем сидении, сжималось сердце. Поэтому Махито старалась смотреть куда угодно, но только не на Итадори и Кугисаки у которой от сосредоточенности появилась складка меж бровей. И не на свои раны на руках. Не так давно, обед с проклятиями уже попросился наружу. Сейчас, Проклятая снова усиленно смотрела на воротник Везена. Как ни странно, переливание синих, фиолетовых и голубых чешуек перьев расслабляло. Но и этот сомнительный дзен разрушался, стоило студентке менее аккуратно дёрнуть за нить. Тогда Махито снова шипела сквозь зубы и выдавала ругательства. – Нобара...тебе там...АЙ! Сколько ещё осталось? Вскрикнув, Махито едва не согнулась пополам. Кугисаки нахмурилась ещё сильнее, после чего парой суетливых движений. наконец закончила с шитьём и перевязала руку тем же бинтом, каким не так давно перевязывали руку Итадори. Ткань, вся исписанная странными закорючками, по словам Фушигуро, заключает в себе какие то особые чары, которые помогают останавливать кровь и ослабляют боль. Только после этого, две девушки смогли сделать глубокий вздох и обменяться болезненно усталыми «спасибо» «пожалуйста». И вот, прислонившись плечами друг к другу, они наблюдали за увлекательными попытками Мегуми дозвониться до Годжо. Годжо трубку не брал. И не отвечал ни по одному из пяти номеров, которые Махито любезно продиктовала. Создавалось впечатление, что все свои средства связи, сильнейший просто напросто утопил. – Глухо? – Даже слишком. Отозвался Фушигуро на вопрос Юджи о том, как прошла 26 попытка дозвониться. Сразу после этого, брюнет устало уселся на ящик, который не так давно был выгружен из багажника. Выглядел он по мнению Махито, как человек не спавший как минимум неделю. Ещё пара звонков, и темно-синие тени наверняка залягут под глазами, как у заправского полуночника. А по мнению Кугисаки, усталость и вовсе, визуально накинула брюнету ещё пару лет возраста. Жалости он не вызывал. Скорее сочувствие граничащее с желанием обнять его и уложить спать, как минимум на месяц. И стоило Мегуми поднять голову и взгляд, у Махито действительно захотелось поступить именно так. – Вы как? Спросил парень, стараясь не смотреть на перебинтованную голову Кугисаки, швы на руках Махито и то, как левой рукой она зажимает рану. Непонятно было, на что списать это избегание. На откровенно неприятный вид этих травм, или на то, что он каким-то образом винит себя в них. – Утко-черепахи. Пробормотала Проклятая. А после вопросительного взгляда студентов, устало улыбнулась и пояснила: – Мне нужен чай и пруд с утко-черепахами. Сказала девушка, уставившись в никуда. Нет, от чая и милых зверушек с экрана телевизора она бы не отказалась. Но лошадиная доза обезболивающего и здоровый сон часов 20 тоже были бы очень кстати. К сожалению, ни то, ни другое, Махито не могла себе позволить. Ей необходимо было передать информацию и детей под опеку Годжо. Уйти просто так и оставить их без присмотра, это просто идиотизм. Поэтому Проклятая сделала самый очевидный выбор. Она выбрала соврать и остаться. А после небольшой паузы, студенты явно не знали как реагировать, выдала ещё одну фразу, как бы, в пояснение. – Я слишком стара для этого всего. – Стары? Переспросил Юджи, явно не веря. – Это в 15 ты чувствуешь себя бодрячком после подобного. А после 20 уже начинают появляться зачатки здравомыслия. На эти слова, Кугисаки скрестила руки на груди и горделиво приподняла подбородок. А Фушигуро наконец улыбнулся, не так вымученно как до этого. Хотя от этого, желание его обнять у Проклятой только выросло. Постепенно, вместе с отходящей в сторонку болью, на неё накатывала паника. Потому что перед ней персонажи аниме. Персонажи. Живые. Те, на которых она смотрела на экране и из-за которых проливала скупые женские слёзы. Медленное осознание в буквальном смысле добивало её. Взять хотя бы Итадори, всё ещё счастливый и относительно беззаботный. К сожалению, не розоволосый как девушка его представляла, но за то как он улыбался, хотелось чуть ли не душу продать. Или Нобару. Живая, не убитая оригинальным Махито. Всё та же девушка с большой буквы и милейшими молотками. А Мегуми...опять Мегуми. Из всей тройки только он вызывал то сочувствие с привкусом горечи. После 28 звонка совершенно с благой целью высказать одному шаману что он идиот, Махито заметила за собой, что смотрит на подростков уже слишком долго. И слишком пристально. Поймав себя на этом, она немного смутилась. Возможно, будь она в лучшем состоянии и не пытайся вылечиться, обязательно бы врезала себе по виску пару раз. Для профилактики. Но вскоре, пришлось отвлечься от своих мыслей. На звонок Фушигуро наконец ответили. С голодными глазами по пять копеек, Махито с Кугисаки уставились на парня. Заметив это, Мегуми слегка поежился и уже думал над тем, не спросить ли Годжо о завещании. Почему-то он был уверен, скоро оно его учителю понадобится. Но непредвиденные обстоятельства, с криком и визгом чуть ли не послали мага по известному адресу. – Ну что там с этим Дазай-кини?! Не скрывая раздражения спросила Махито. – Очевидно суицид. – Очевидно. Подтвердила Кугисаки с мстительной улыбкой, когда Юджи прикусил язык и понял что сказал. Махито же молча кивнула детям а потом снова перевела вопросительный на Фушигуро, который то и дело морщился, вставлял пару слов пытаясь оправдаться, переминался с ноги на ноги и запускал пятерню в волосы. – Очевидно, суицид парный. Сказал парень отводя от уха мобильник. Тут даже без слов было понятно. Едва слышимый женский голос, вызывал единогласный вопрос который задала Нобара. – Что за...? – Скорее всего, это очень оживленная личная жизнь в командировке. Постановила Проклятая, с некой иронией в голосе. Теперь про завещание учителя думал не только Мегуми, но и Юджи которому взгляды девушек ну совсем не нравились. Совсем всё плохо стало, когда Махито, с милейшей улыбкой и сладким до тошноты голосом, попросила переключить разговор на громкую связь. Фушигуро разумеется, хотел отказаться. Но ещё пара реплик на той стороне и одобрительные кивки Кугисаки на это предложение, всё же его добили. Первым, что услышали первогодки, Махито а так же Везен, который дрых как убитый, было.. – Не смей сюда больше звонить, дрянная девчонка. Крикнул женский голос. Тут все немного выпали в осадок. А у Мегуми был такой вид, будто он сейчас застрелится. – Мы попали в семейную драму...? Тихо спросил Итадори выгнув бровь. Он хотел было спросить ещё что-то, но Нобара шикнула на него и кивнула в сторону своей соседки. Махито, слегка провалившись, начала: – Алё? Вы меня слышите? – Уж лучше бы не слышала. – Отличненько. Барышня, будьте так любезны, позовите Сатору к его телефону. Это срочно. Попросила Махито, всё с той же угрожающе широкой улыбкой, которую собеседница на её счастье, не видела. – Зачем вам понадобился Годжо? Спросила женщина акцентируя внимание на то что мага стоит называть по фамилии. К сожалению, Махито в японском колорите не разбиралась. Как и в том, что из имени, собственно имя, а что фамилия. – Как зачем? Я по поводу его детей. Сказала Проклятая прикладывая палец к губам и буквально умоляя студентов не выражать своё несогласие и недовольство вслух. – Именно! По поводу его детей, за которыми он должен был сегодня приглядывать, а не отправлять к ним своего водителя. – У Годжо нет детей. – Это он вам так сказал? Ненадолго, воцарилась тишина. Ответчица явно размышляла над ответом, пока глаза названных детей горели уже больше интересом чем возмущением. – Послушайте, вы, Мегуми... – Мегуми это его сын который пытался до него дозвониться. – Сын? И кто же называет мальчика женским именем?! – Ну, не знаю. Спросите у Сатору какой градус был у снадобья, которое он выпил когда давал сыну имя. Но для этого вам, очевидно! Придётся его позвать. Где то сбоку от Махито, Нобара довольно прыснула в кулак. – А...а не пойти бы вам к чёрту? – Дамочка, с радостью пойду, когда вы вернёте Сатору его телефон. – Не хочу и не буду. Ждите, когда сам позвонит. Если конечно, вспомнит ваш номер. Овца. – Сказала корова. Крикнула Нобара, уже не в силах молчать. Этот разговор уже начинал раздражать. Женщина разразилась криками профессиональной истерички. Свободной рукой, Махито покрутила у виска. Закатила глаза и начала думать над не слишком не цензурным ответом. К сожалению, не успела. После очень не лестных советов и комментариев от которых Юджи и Мегуми мягко говоря пришли в шок, а Нобара покраснела от недовольства. Примерно в этот момент, у Проклятой слетел какой то рубильник. – Так! Милейшая сударыня, у меня сегодня нет желания слушать ваше мнение. Я слишком устала сегодня. Почему?! Сейчас вы услышите краткое содержание моего дня. Сидела я, ела фаст фуд, и тут узнаю что троих детей отправили черти куда. Знаю я только адрес. Как доехать на автобусе не знаю. Денег на такси нет. Оставлять их без присмотра, это сумасшествие. И вот, я как ужаленная курица ношусь, на секундочку, с собакой по городу, попутно пытаясь дозвониться этому придурку с большой буквы. Потом меня чуть не сбивают на пешеходе, таксист, на его счастье. В итоге напугав его до смерти, я уламываю довести меня и мою псину до нужного места. Приезжаю. Вижу форменную катастрофу. Начала говорить Махито, под удивлённые взгляды детей срываясь на полу-крик. С большим трудом ей удалось проглотить желчный рассказ о том, как она дралась с проклятием, выводила студентов техникума из здания, и самое интересное. Словила пулю в бедро от человека, который был за этих подростков ответственен. – Думаю размеры катастрофы вам понятны. Поэтому в ваших же интересах передать этому белобрысому недоразумению, что до него весь день пытаются дозвониться. Иначе клянусь, я плюну и пошлю в прекрасное далёко все свои инстинкты самосохранения и моральные принципы, найду вас обоих. Вас освобожу от необходимости приобретать синие тени и красную помаду. А Годжо всю оставшуюся жизнь будет ходить с телефоном в черепушке, которую я ему вскрою! Крикнула Проклятая перед тем, как Мегуми поспешно выключил громкую связь и вернулся к индивидуальным переговорам со словами: – Кхм...Мама сегодня не в духе. *** Сказать что Годжо был удивлен, увидев около 7 пропущенных вызовов, не сказать ничего. Причём пропущенные мало того что были на каждом телефоне. Большинство из них соответствовали контакту Мегуми, который был почему-то заблокирован. Окончательно Сатору понял в чём дело, когда увидел что якобы пострадавшая, якобы помогающая в поиске проклятия первого ранга, говорит с кем-то по его телефону на очень повышенных тонах. В любом случае, он решил не торопить события, а просто понаблюдать за данной пьесой. " Хм...судя по крикам и выражениям, к разговору подключилась Нобара. Совсем наша девочка выросла. Взрослая. Взрослая скандалистка. " Подумал блондин с довольной улыбкой. Разговор ему был слышен не до конца. Только реплики женщины, которая так беспардонно решила взять на себя роль его оператора звонков. Хотя, ему в некоторой степени хватало и этого. С каждым словом, лицо шпионки старейшин, которой выдали роль роковой дамы, меняла свой цвет подобно светофору. Она то надувала щеки и краснела. Потом зеленела. В итоге бледнела и нервно кусала губы. Любопытное зрелище. Становилось интересно, что же такого случилось у его студентов, раз они так долго говорят. И что именно они такого говорили. Хотя, после последнего крика который услышал даже он, Годжо все таки склонялся к мнению, что там не только его первокурсники. Вряд-ли они могли так разозлиться, чтобы угрожать вмонтировать телефон ему в голову. После этого, лицо девушки снова сменило оттенок от белого к багровому и тут же бросила трубку, а после начала шариться в настройках. Тут Годжо решил всё же напомнить о своём присутствии в дверном проёме. – Как же любезно с твоей стороны, что ты ответила на мой звонок. Женщина вздрогнула и обернулась к Сатору, который лениво шёл в её сторону. Будто мышь в клетке, она начала оглядываться по сторонам в поисках пути отступления. Но их уже не осталось. Со своими широкими шагами, объект который она должна была отвлекать за весьма солидную сумму, приблизился к ней, нагло вторгаясь в её личное пространство. Для Сатору, это понятие вообще мало что значило. Поэтому без всякой неловкости, он приобнял её за плечо и слегка наклонился. Всё таки разница в росте была на лицо. – Ну так...кто звонил? Спросил шаман с напускной улыбкой, глядя на то как девушка смутилась. Ему в сущности было на неё всё равно. Не все равно на то, что она доложит старейшинам. – Звонил...Звонила ваша бывшая. Сказала шпионка слегка запнувшись. Она явно не хотела оповещать Сатору. Но судя по всему, легкое давление Бесконечности подействовало достаточно убедительно. Как никогда мужчина был рад, что носит повязку. Потому что сейчас, видеть его изумлённо лицо никому не нужно. – Бывшая? А она случайно не назвала своё имя? К сожалению не могу припомнить ни одну из своих предыдущих зазноб. На этот по сути невинный вопрос, девушка вздрогнула и молча протянула Годжо его телефон. – Как давно вы тут стоите? – Достаточно. Хотя хотелось бы услышать ответ от тебя. Сатору забрал мобильник. А после пары секунд молчания, со вздохом решил что хватит мучить этот отвлекающий манёвр в юбке. Убрав руку с её плеча, он кивнул девушке в сторону двери. Застучав каблуками по половицам номера в отеле, она поспешила удалиться. И стоило двери с оглушительным грохотом закрыться, маг плюхнулся на диван и первым делом разблокировал контакт Мегуми. Фушигуро во многом был похож на своего настоящего отца. А ещё был в самом расцвете подросткового бунта. Все прелести которого, мужчина испытывает на своей шкуре. Главными пороками была почти круглосуточная раздражительность и почти клиническое нежелание звонить Годжо. И поэтому любой входящий звонок, был настоящим сигналом бедствия требующим внимания. С несвойственной для него нервозностью, Сатору позвонил и стал ждать ответа. Как только гудки закончились, он не дал ученику и слова вставить. – Мегуми! Как дела?! – Г.. – Как там Нобара? Клянусь, её звонкий голос был слышен даже лучше чем проклятая речь. Звонким и бодрым голосом, заговорил шаман. После чего продолжил уже менее весёлым, но более озадаченным голосом: – И кстати...что за бывшая у меня внезапно образовалась? – Народ! Блудный папаша вернулся. Крикнул Мегуми куда-то в сторону от телефона, а после переключился на громкую связь. Как бы там ни было, насмешливый тон которым говорил Фушигуро, показался мужчине ещё одним сигналом тревоги. – Годжо, у нас проблемы! Срочно, насколько смертельно, если в тебя выстрелил ассистент и пуля не прошла на вылет? – Что...? Махито?! Ты там что забыла!?