02

Камилла сладко спала в своей кровати, обернувшись лицом к стене и укрылась одеялом почти до самой макушки. И хотелось, чтоб сон никогда не заканчивался, но как назло сегодня среда, а значит школу никто не отменял. Из сна вырвал противный рев будильника, а уже затем девочка заметила около шкафа собиравшегося брата. — Ты куда? — в полудрёме с расстрепанными волосами сказала блондинка, а затем выключила будильник. Камиль обернулся и посмотрев сестрёнке в глаза улыбнулся. Он нескончаемо любил все ее вопросы, характер и ее многогранную личность. Она была такой светлой и невинной, и даже учитывая ее жестокого отца, оставалась такой же нежной и солнечной в его глазах. Он думал, что за год она не изменится, но ее лицо стало выглядеть намного взрослее, а ее голова теперь достает брату по самое плечо. Камилю не хотелось оставлять ее одну в первые же дни его возвращения, но свои чувства и переживания у него тоже были. — Девчонка тут, вернуться ей обещал, — он взял небольшую паузу, на миг его одолели сомнения насчёт того поймет ли сестра эти любовные вещи, или она ещё ребенок, — С цветами, конфетами. Камила понимающе вытянула губы. Ей было неожиданно слышать от старшего брата такие вещи, он предпочитал не рассказывать и не втягивать ее в свои кавалерские дела. И она серьезно не слышала ни про каких девочек из его уст. — Как зовут? — С задорством поинтересовалась Камилла, вставая наконец с кровати. — Аля, — Камиль грустно выдохнул, — Кстати, сегодня после сборов я к ней, дома одна побудешь. — А может ко мне тоже женихи придут? —  она издевательски сщурила глаза, натягивая на ноги теплые колготки. — Дурочка, уроки будешь делать, маленькая ещё. *** Сегодня в школе Камилла уже несильно стеснялась своего нового знакомого Марата, а наоборот, могла первая начать с ним разговор с какой-то тупой шутки, которую он безупречно поддерживал. На этот раз они втроём с Андреем решили пойти покурить, но дойдя до туалета до Камиллы дошло, что выбор пал на мужской. — Не, ребят, я девчонка все таки, наорёт кто, — она остановилась перед дверью, на что Марат закатил глаза. — Наорут — Андрюха всех уложит, — он глупо спародировал удары, а затем кинул взгляд на друга, — Так ведь? Андрей стоял молча, явно показывая как ему надоедает эта излишняя артистичность Суворова. После он обратился к однокласснице. — Мы ненадолго же. Камилла недоверчиво зашла в туалет, и компания уселась на подоконнике. Марат, сидящий справа, протянул девочке сигарету, отчего она опешила и с удивлённым взглядом замотала головой в стороны. Парень не ошаравшийся отказом дал одну штуку из пачки Васильеву, и поджёг. — Как я понимаю, вы бандиты местные? — с усмешкой сказала Ренатская, наблюдая за очередным снегопадом из окна. Марат сразу нахмурил брови, и выдыхая дым съязвил: — Слышь, ты так про нас не говори, бандитами она нас называет. Бандиты — мрази, а мы за справедливость, — Суворов говорил совсем не со злостью, а просто с пояснением, поэтому Камилла лишь кивнула головой в знак понимания. Не верила она, конечно, в эту справедливость, но и не особо разбиралась в этом, чтоб вступать в споры и отстаивать права мирных людей. Это все казалось чем-то далёким, не касающимся никаким боком ее жизни. — У меня даже кликуха появилась, — с гордостью сообщил подруге Андрей, из-за чего Марат наигранно начал аплодировать. Ренатская хихикнула, и повернувшись лицом к собеседнику спросила: — Ну и какая? Если что-то позорное — за руку с тобой больше не здороваюсь, — Андрей хмыкнул, собираясь уже сказать, но его опередил Марат. — Пальто он, — девочка напоследок взглянула на недовольного от выскочки-друга Андрея, а затем засмеялась в голос, хлопая себя по коленям, — Не, ну ты его пальтишко видала? С таким только к тётке на свадьбу. Брюнет сам еле сдерживал смех, делая очередную затяжку сигаретой. — Замолчи, а, — словно опозорившись перед девчонкой обречённо ответил Васильев сквозь непрекращающийся звонкий женский смех. Но их ребятничество прервал громкий и упорный стук в дверь туалета. Парни в испуге потушили свои сигареты и кинули в ближний писуар. Камилла сразу прекратила свои смешки, закрывая рот на замок. Дверь открылась, и за ней показалась какая-то женщина, явно работающая в школе, только непонятно кем. — Ну накурили! — почувствовала она запах табака и яростно окинула взглядом спрыгнувших с подоконника детей, — Фамилии и класс говорите, бессовестные. Андрей почесал затылок, явно чувствуя уязвимое положение. Марат грустно выдохнул и начал говорить, пока остальные двое стояли в ступоре: — Суворов, восьмой «А», Ренатская, восьмой «В»... — Восьмой «Б», — исправила его Камилла, мысленно хлопая себя по лбу. — И Васильев, — он взял небольшую паузу, — тоже... восьмой «Б». Женщина цокнула языком, а затем повысив голос бросила: — За мной идите, взрослыми себя возомнили. Троица пошагала куда-то за женщиной, ни сказав при этом ни слова. Все чувствовали себя виноватыми. Находясь в двух шагах от места назначения, Марат тихо сругнулся матом, успев прочитать ненавистную, но до боли знакомую надпись «кабинет директора». *** Спустя полчаса нотаций, в которых хорошим был только факт их уважительной причины прогула урока, они все вышли из кабинета. Сдерживая поступивший смех, Андрей зажал рукой рот, отчего Марат виновато улыбнулся куда-то в пустоту и пожал плечами. — Ну все, Андрюша, пиздюли от мамы обеспечены, — поиздевался над другом Суворов, находясь каким-то слишком расслабленным. — Ну вообще-то, я там не один был, — блондин кивнул в сторону одноклассницы, — Камилла, а тебя батя не убьет? — У нее же брательник приехал, сам кого надо убьет, — опередил с ответом Марат. — Ой, да моему отцу настолько на меня похуй, что я думаю, ничего не будет, — отмахнувшись сказала Ренатская. — Все мы так думаем, — выдохнул Марат. Его отец всегда отчитывал за разные жалобы от учителей, но особо на Марата это никак не влияло, он все равно продолжал вести себя также. Чем-то они были похожи. Но вот Андрея редко когда ругали, чаще были просто слезы матери, которые в последнее время стали появляться намного чаще, и это не могло не расстраивать. Поэтому сегодняшняя новая причина не осталась безразличной для парня. Ребята пропахнувшие куревом пошагали на остальные уроки. А после их долгожданного завершения вместе вышли во двор школы. Марат осмотрел выпавший горами снег. — Пиздец, опять навалило как на Аляске, — недовольно вскинул брови парень. — Вот бы щас на Гавайи, — Андрей мечтательно смотрел в небо. Камилла хохотнула. — Чё, штаты Америки выучили? Ну я Флюре Габдулловной передам о вашей страсти. Андрей распылылся в развеселенной улыбке, затем добавив: — Да, вон смотри, какой кепарик у него. Ребята посмеялись друг над другом. Когда Суворов уже уплёлся в свою сторону, Ренатская шла с Андреем, который любезно понес ее сумку, и задумавшись пинала снег. Они знакомы все втроём от силы — пару дней, но вместе было весело. С подругами девочке никогда особо не везло, да и человек она такой, что не всегда сможет открыться кому-то, и к одиночеству уже привыкла, ведь с раннего детства приходилось искать себе развлечения самой, когда отец игнорировал ее существование. а брат где-то шлялся. Из своих раздумий Камиллу вырвал голос друга. — Ты в музыкалку пойдешь сегодня? Блин, точно, музыкалка. — Куда я денусь, флейта сама композицию не сыграет, — грустно выдохнула Ренатская. — Если хочешь, можем вместе, — немного стеснительно предложил Андрей. Камилла улыбнулась, глядя куда-то вниз на свои ботинки. Ее очень умилила эта доброжелательность, и даже немного смутила. Откуда эта реакция могла появиться неизвестно, раньше так она не относилась ко всяким любезностям, но именно сегодня ее впечатленное сердечко было уязвимо. — Хочу конечно, — блондинка на секунду задумалась, не показался ли этот ответ странным, учитывая ее розовые щеки и глаза, бегающие по снегу. Васильев довольно ухмыльнулся. Ему очень нравилось, что одноклассница вела себя раскрепощённее, чем обычно. — Я зайду тогда после сборов. Блондин остановился, так как рядом был его поворот, и Камилла подняла взгляд на его новую смешную голубую шапку. Ну, по-любому, Суворов отдал. Вот Марат, сам кепки сеточки носит, а друзьям чепчики смехотворные предлагает. — Тебе с такой прической, кстати, очень идёт, — вырвалось у девочки, а в ответ одноклассник смущённо опустил взгляд на снег. Ренатская приняла от Андрея свою сумку, и собиралась уходить в сторону дома. — Пока, Пальто, — усмехнулась девочка, и наконец развернулась. Пальто ещё несколько секунд простоял на том же месте, провожая девочку взглядом, а затем тоже пошел домой. *** На улице уже начало немного темнеть, и Камилла успела забыть про сегодняшнюю трапезу курения в мужском туалете, на которую, на минуточку, она только смотрела, но все равно огребла наказание. За это время отец уже по-любому всё узнал, и открывать ключём дверь было малость тревожно. Замок открылся, и первый шаг за порог стал последним спокойным. Отец словно выпрыгнул из кухни, с яростным взглядом подходя к напуганной дочери. — Мразь ты малолетняя, мне на тебя директор жалуется, что ты со шкедами какими-то сигареты куришь в мужском туалете! Отец источал яд, выкрикивая из себя всю злость. Бранить ребенка за сигареты, причем самому быть с до жути прокуренным голосом. Очень иронично. Камилла стояла недвижно, впечатавшись спиной в стену, карие глаза набирали влагу, а страх физической боли заставил ее зажмуриться, когда мужчина начал приближаться. — Монатки свои собрала и свалила нахрен. Куда хочешь иди, можешь к своему брательнику, он же тебя наверное научил. Девочка все ещё не двигалась, боясь сделать лишний шаг. — Вот сукины дети, похлеще пороть надо было. Обоих, — он ушел куда-то в свои мысли, а затем выпалил: — Чё стоишь? Взрослая такая, ну и живи тогда как хочешь! Камилла рванула в комнату. Слезы перестали копиться в глазах, и сильными струями хлынули по щекам. Обида заполнила всё юное сердце, хотелось плакать навзрыд, но сейчас нужно собрать вещи хотя бы в маленькую сумку. Она надеялась только на своего брата,  который защитит от отца, обнимет и пожертвует всем только ради того, чтоб избежать ее слёз. Собрав дрожащими руками вещи первой необходимости в маленький рюкзак, девочка продолжала громко всхлипывать. Она выскочила в подъезд и опустилась на лестницу, прижав колени к груди, и опустила на них голову. Ну почему она всегда получает от отца только ненависть? У всех ее знакомых родители готовы ради них на все, идут на встречу и поддерживают, а ее глава семьи только и делает, что выхаркивает на детей свои обиды. Мразь. С этими мыслями в сердце отправился ещё один удар, призывая за собой волну новых слёз. Женский хрупкий кулак истощенно бил об бетонную лестницу, а всхлипы превратились в ной. На последних силах Камилла доплелась до выхода из подъезда. Морозный ветер обдувал ее мокрые щеки, отдаваясь неприятным жжением. Посмотрев на свои часы, девочка поняла, что единственным ее спасением сейчас будет явка на стадион во время сборов. Плевать, что ее все увидят, главное привлечь к себе внимание Камиля, наконец ощутив мягкую безопасность. Продолжая иногда жмуриться при потоке слез, Ренатская дошла до стадиона. Она выискивала в собравшейся толпе своего брата, но попытки были тщетны. Ее зрение было не таким орлиным. Подойдя к воротам совсем близко, Камилла почувствовала на себе внимание. Старшие что-то говорили народу, один знакомый Камилле — Турбо, разговаривал с кем-то лично, а парень в зелёной куртке, вокруг которого все столпились, был единственным кто заметил девочку стоящую за воротами. — Это кто? — парень с усами пнул плечом Турбо, от чего тот обернулся в сторону всеобщего внимания. Валера вглядывался в женское лицо, и затем убедившись в точности своих воспоминаний ответил: — Это Волны сестра, — он наклонил голову в другую сторону, лучше вглядываясь в лицо Камиллы, — плачет что-ли? — Валера подтолкнул парня в сторону ворот, — Адидас, случилось чё может. Адидас медленно подошёл к выходу со стадиона, где ожидая реакции стояла Камилла. За ним сзади плелись все, кто был на сборах. — А где Камиль? — дрожащим голосом спросила девочка у Адидаса, искренне надеясь на то, что ее зарёванное лицо никому не понятно. — У бабы он какой-то, — ответил резко Турбо, — А случилось что? Чего сопли на кулак наматываешь? — добро спросил он, пока Адидас думал что отвечать. Было жутко неудобно, на нее вновь смотрело всё сборище, среди которого были ее одноклассник Андрей и новый друг Марат. — Да меня отец из дома выгнал, — произнося эту фразу, Камилла старалась сдержать поступающие к глазам слезы. Девочка не знала, зачем говорит это незнакомым людям, она просто доверяла им, потому что с ними заодно был ее брат. В ее голове был уклад, что они не сделают ей ничего плохого. Адидас задумчиво огляделся, и засунув руки в карманы ответил: — Решим.