Часть 1

Зима - сказочная, праздничная пора, и именно тогда столица преображается, становится совсем другим: удивительны, непривычным и еще более красивым, чем всегда. В декабре на Красной площади наряжают елку. Предновогодний антураж смотрится необыкновенно и в дневное, и в ночное время. Праздничная иллюминация - яркая, каждый год новая. Она поднимает настроение и напоминает о том, что скоро придут каникулы и отпуска, когда вся семья соберется вместе проводить уходящий год и встретить новый. Также прекрасно смотрится ярмарка на площади. Здесь выставляется антураж для селфи и фотографий, можно просто прогуляться с друзьями и родными, а можно что-нибудь приобрести. В городе становится много туристов, и от этого - довольно шумно, но все равно радостно и весело. Очень интересно гулять по Тверской, заглянуть на Арбат. С новогодней иллюминацией привычные здания и улицы выглядят совершенно по-другому. Кажется, что город перенесся в сказку. В январе Москва все еще украшена праздничными гирляндами, иллюминацией, мишурой. Жители и гости города много гуляют и фотографируются. Праздничное настроение не проходит и после того, как все торжества заканчиваются, ведь есть множество интересных развлечений. Например, можно прогуляться по парку Зарядье, полюбоваться панорамой сияющего города. Можно посетить каток: в городе их множество. На катке можно провести несколько часов, а затем выпить горячего шоколада или чая в атмосферно украшенном кафе, чтоб согреться. Если хочется окунуться в историческую атмосферу, стоит посетить парк Измайлово: тут и яркий, традиционно русский двор, который в снегу смотрится особенно живописно, и выставки, и музеи, и торговые ряды. Можно даже прокатиться с горки а тюбинге, санках, лыжах. *** На календаре 31 декабря, последний день уходящего года. Жители столицы уже вовсю готовятся к главному и долгожданному празднику. Наше семейство дрыхнет до 12 часов дня, так как все предновогодние дела давно улажены, и они наконец могут позволить себе этот долгожданный отдых. Конец года выдался для пары не простым: у Оли предновогодние проверки, годовой отчёт, бумаги, суета, новогодний стол, бесконечные списки покупок для их малышки, встреча с которой может наступить в любой момент. Так получилось, что ПДР врачи ставили уже на 2ое января, то есть через два дня. Живот у Оли постепенно опускалася, и ощущения внутри казались новыми. Будущие родители были готовы к тому, что новогоднюю ночь они проведут в роддоме, поэтому сумки были давно собраны и спущены в машину, а на праздник был приглашён только Кулыгин, так как Марина Леонидовна вместе со своим мужем решили отметить праздник за границей. Утро начинается с нежных поцелуев мужа, информирующих о том, что уже утро и пора бы вставать. — Олечка, — тихо шепчет мужчина, и начинает покрывать поцелуями тело брюнетки. — Просыпайся, — Оля начинает возится, и медленно открывает глаза. — Выспалась, красавица моя? — Паша окончательно переворачивается на живот, встаёт на логти, и любуется женой и её пробуждением. Женщина кивает, и натягивает одеяло чуть выше. — Как ты себя чувствуешь? — с трепетом спрашивает мужчина, и перемещает большую ладонь на живот. — Всё хорошо, — улыбается Оля, и кладёт свою руку по верх Пашиной. — Ночью поясницу тянуло сильно, сейчас вроде отпустило. — чесно говорит женщина, ведь скрывать это смысла нет. — Как ты чувствуешь, сегодня все случится? — осторожно спрашивает, и поднимает на неё глаза. — Не понятно пока, ещё даже предвестников нет. Я думаю у нас ещё где-то неделька в запасе есть. — улыбается, и проводит рукой по его щеке, гладит большим пальцем. — Я такая голодная.. — тихонько. — Понял, что изволите, моя госпожа? — Паша так же улыбается, и двигается ближе к супруге, заключая в свои обьятья. — Ой мне все равно, главное что это будешь готовить ты. — женщина прикрывает глаза, и наслаждается обществом мужа. — Ладно, — хитро. — Пойду что-нибудь придумаю. — Паша делает попытку подняться из тёплой кровати, но маленькие ладошки удерживают его. — Стой, давай ещё полежим немного. — устраивает голову на его груди. — По-моему, мне кто-то пять минут назад говорил, что очень голоден? — улыбается, и проводит рукой вдоль спины женщины. — Говорил. Но не настолько же, чтобы упустить возможность поваляться с тобой. — делает паузу. — Я просто очень соскучилась, — тихонько признается Оля, и прижимается ещё ближе. — И я соскучился, девочка моя, — Пашу умиляет данное признание, и он нежно целует её в макушку. — Видишь, какой у нас напряжённый конец года выдался, что сил хватало только до подушки вечером доползти. — ведь правда, предновогодняя суета затягивает в свои сети всех, в том числе и нашу пару. — Ага, но зато совсем скоро мы встретимся с нашей малышкой, — с невороятной нежностью в голосе говорит Арефьева, и опускает руку на живот, накрывая руку мужа. *** Вечером приходят Кулыгин с Глебкой и Вероникой. До нового года ещё около 10 минут, и все удобно устраиваются за столом, слушая традиционную речь президента. Часы пробивают 12, и супруги переглядываются. Паша нежно накрывает Олины губы своими, а Костя делает все те же манипуляции, только со своей женщиной. В самый разгар праздника Оля замечает лёгкие боли внизу живота, и в тайне от мужа начинает засекать то, что называется схватками. Через 30 минут боль становится сильнее, и Оля решает сказать всё мужу. — Паш, можно тебя на минуточку, — говорит женщина, приподнимается со стула, и уходит в спальню. Мужчина идёт за ней, и закрывает дверь комнаты. — Че случилось? — спрашивает, дожевывая кусочек хлеба. Видит беспокойство в её глазах, и приобнимает за плечи. — Олечка.. — Паш, у меня схватки, — тихонько говорит Оля, и поднимает голову на Пашу, а тот в свою очередь чувствует, как она начинает дрожать. — Полчаса уже, боль сильнее становится, — женщина нервно бегает глазами по лицу супруга, пока он пытается понять суть сказанных ею слов. — Так, спокойно. Я щас Кулыгину обо всем намекну, и будем с тобой собираться. Сильно больно? — нежно, водя ладонями по животу. — Терпимо пока, — в её голосе чувствуется растерянность и страх, который Паша тут же замечает. — Одевайся пока, — целует в лоб. — И не волнуйся так, всё хорошо будет, я же рядышком. — говорит Паша, а сам внутри полностью растерян. Страх за жену, страх за дочку.. Кулыгины без слов быстро покидают квартиру, оставляя Рыковых наедине. Собираются быстро, ведь все необходимые вещи уже давно в машине. Паша помогает супруге обуть ботинки, и застегивая молнию поднимает на неё глаза и сталкивается с её глазами, полными слез. — Эй, ну чего ты плачешь? — нежно спрашивает мужчина, вглядываясь в родные глаза. — Мне так страшно.. — Оля нервно перебирает пальцами рук, глотая слезы. — Ну чего ты, иди ко мне — Паша присаживается рядом с ней на пуфик, и обнимает её. — Не плачь пожалуйста, Олечка. Все будет хорошо, я тебе обещаю. Я рядом буду, буду помогать тебе, а ты главное слушай врача, и все у нас будет хорошо. А плакать тебе сейчас точно не надо. — Осторожно вытирает большими пальцами дорожки от слез, и начинает зацеловывать заплаканное лицо. — Поехали. По дороге Оля успокаивается, и начинает прослушиваться к ощущениям внутри. Боль становится сильнее, а московские дороги практически пустые, поэтому Паша нажимает на газ, и они быстро добираются до больницы. Рыковы приехали в роддом, к их удивлению, врач продиагнозтировала достаточно большое раскрытие, хотя боль была ещё терпимой. Но, как это бывает, по закону подлости, как только они расположились в палате у Оли начались частые, продолжительные и очень сильные схватки. От боли она сжималась, не давая увеличиться раскрытию. Паша всеми силами пытался её расслабить, но ему едва удавалось даже просто приводить её в чувства. Рыков много читал о сложностях при родах, особенно первых, может быть даже где-то что-то видел, являясь медиком. Но он себе и представить не мог, как это происходит на самом деле... ему было очень тяжело смотреть на страдания его девочки, а ещё тяжелее было понимать, что он практически ничем не может ей помочь, кроме пресловутого массажа и внушении, что осталось совсем чуть-чуть. Ну почему в процессе зачатия участвуют двое, а сейчас мучаться должна она одна... — Закончилась? — мужчина следил за бегущими цифрами на аппарате, к которому была подключена Оля. — Угу, — обессиленно прикрыла глаза. — Отдыхай, моя девочка, — он успокаивающе гладил её, держа за руку, сжатую в кулаке. — Рыков, я не могу на тебя смотреть, не волнуйся так... пожалуйста... я сильная, честно, — испытывая практически невыносимую боль, Арефьева жалела его, опять. — Конечно сильная, и малышка наша сильная. — успокаивал скорее себя. — Почему только ты? Я так хочу забрать у тебя хотя бы половину боли. Это же наш общий ребёнок, так нечестно. — Такова наша женская доля. — усмехнулась Оля, радуясь секундам между схватками, позволяющим хоть на секундочку отвлечься. — Началась? — мужчина заметил, что она снова хмурит лоб. — Да, — проронила брюнетка, закрыв глаза, стала глубоко и часто дышать. Через несколько минут снова выдохнула и потянулась к мужу, он нажал на контрольную кнопку на аппарате и обнял жену, бережно прижимая к себе. — Осталось совсем немного, представляешь? — отвлекал как мог мужчина. — Совсем уже скоро встретимся с нашей девочкой. — чмокнул в лоб. Всё-таки переживать схватки вместе с мужем с удобных позах намного легче, чем лёжа под аппаратом КТГ, особенно, когда они стали такими продолжительными и частыми. Но проверять сердечко нужно регулярно, поэтому Оля мужественно лежала, пытаясь сберечь оставшиеся силы. Когда аппарат отключили, а раскрытие было ещё не совсем достаточным, Арефьева, не могла придумать ничего лучше, чем уговорить Рыкова выйти прогуляться, хотя бы в коридор. Естественно с одобрения врача, которая сказала, что это не повредит, а скорее , наоборот поможет расслабиться и как-то отвлечься. — Оль, ты почему так не орёшь? — усмехнулся мужчина. Они вышли за пределы своей тихой и довольно уютной палаты. На самом деле здесь было довольно шумно, кто-то очень громко проживал схватки, кто-то просто кричал, такая себе атмосфера. — Ты хочешь, чтобы я орала? — подняв глаза на мужа спокойно спросила она. — Ещё не вечер, Паша. И я не железная.. — зажмурилась. Мужчина тут же пристроился сзади, обнимая и массируя поясницу, как учили на курсах. - Арефьева, если хочется кричать - кричи! - надо было видеть Олю в этот момент. - Не дождешься! - сквозь схватку засмеялась женщина. *** — Я не могу уже, — прошло ещё где-то около часа, а раскрытие так и не стало нормальным. Схватки уже невыносимы, а силы Оли на исходе. — Больно? — глупый вопрос. — Рыков, ты даже себе представить не можешь, насколько. — зажмурилась. Паша не придумал нечего лучше, чем просто подойти и обнять её. Да, возможно не время и не место, но он просто уверен, что ей это так необходимо. — Потерпи, зайчонок, — впервые она слышит, чтобы кто-то её так называл. Из уст Паши это звучало очень нежно, с огромным трепетом, и любовью. — Как ты меня назвал? — Оля усмехается, и поднимет голову на мужа. — Зайчонок. Тебе не нравится? — пытается хоть как-то отвлечь её. — Да почему? Просто меня так ещё никто не называл. — улыбается, и тут же морщится. — Ну вот, а я назвал. — перекладывать ладони на её живот, и нежно водит по нему. *** В роддзале раздаётся крик младенца, а на глазах родителей появляются слезы. Такая долгожданная девочка наконец с ними. Малышку кладут на грудь маме, а по телу разлевается приятное тепло. Усталость чуть отпускает, ведь самый дорогой комочек сейчас на её груди. Паша сидит рядом, и рассматривает дочку. Нежно целует в губы жену, и шепчет слова благодарности, такие искренние. Их самый главный подарочек на новый год лежит не под ёлкой, а у Паши на ручках, чуть посапывая, и причмокивая соской.