26. Снижан

не бойся, милый, это всего лишь чувство

неуправляема сила восторга и грусти

♫ Fleur — Паранойя

      С раннего утра Сияна поднялась, чтобы булочек напечь с молоком и с маслом коровьим — свежее молоко, масло из погреба, но самое лучшее. Кончиками пальцев перетерла холодное пахучее масло с пшеничной мукой, превращая муку в невесомые желтоватые хлопья, добавила подогретое молоко — тесто стало мягким, податливым и атласным, и Сияна нашептала над дежой заговор, чтобы простили ее. Когда тесто взошло, поднявшись пышной дрожащей шапкой, ведьма вылепила из него ровные тугие шарики, каждый щедро, смазывая топленым маслом. Едва противень с ними скрылся в недрах протопленной печи, в доме запахло сладкой сливочной нежностью.       Сияна не выдержала — разломила одну булочку, еще обжигающую пальцы; внутри она оказалась белоснежной, пористой и такой легкой, что, казалось, вот-вот улетит. Сладкое тесто таяло на языке, поджаристая и хрустящая от масла корочка весело ломалась, обнажая нежное нутро. Хорошие булочки вышли, сладкие, Снижану должны были понравиться.

***

      Отдать ему булочки так, чтобы слухи не породить, было легко — сегодня многие парни и мужчины снова на рыбалку шли, а где Снижан рыбачил, Сияна знала. Дождалась, когда он идти домой с уловом будет, почти что подстерегла на извилистой тропе, ведущей от пойменных лугов к окраине села между густыми зарослями старой ивы и высоким крутояром. В воздухе золотилась водяная пыль и роилась первая несмелая мошкара. Поперек тропы ложились длинные синие тени. В камышах, надрывно и радостно кричала какая-то птица.       Сияна притаилась за широким стволом старого расщепленного молнией дерева, где тропа делала крутой поворот, заставляя идущего замедлить шаг. Увидев Снижана издалека, сразу вышла оттуда.       — Привет, — сделала вид, будто обрадовалась случайной встрече.       — Привет, — Снижан расплылся в улыбке — действительно обрадовался. Сияне еще хуже от того стало.       — Хороший улов? — она кивнула на корзинку в его руках.       — Ох и хороший! — сощурился Снижан. — И окунь, и плотва, и язь попался! С сомом только не повезло, а я ловил, как Власт учил. Так Власт вчера сома поймал и не одного, а ко мне одна плотвичка плыла… везучий он, Власт. Вчера еще все хвастался, какие у тебя булочки вкусные, и что он один из парней их пробовал, больше никто.       Про себя ведьма усмехнулась — мальчишки… Зато как сложилось хорошо, словно сама Мокошь завязала нити.       — Хочешь моих булочек? Держи, — она вручила Снижану корзинку. Тот растерянно заморгал.       — Это мне? Все мне?       — Отцу несла, — соврала Сияна, — а он уже с рыбалки домой ушел.       — Ух ты, спасибо! — предлагать Снижану дважды было не нужно. Вынув булочку, он сразу же с удовольствием вонзил в нее зубы и блаженно замычал, — Ох, как вкусно!       И то ли показалось ведьме, а то ли взглянул на нее Снижан как-то иначе, не так, как раньше смотрел — заинтересованно. Почти нежно.       Она заговорила булочки, чтобы, съевший их, простил ее… а он ведь на нее не обижался, запоздало сообразила Сияна. Он не знал, что она у его коровы молоко выдоила.       Он мог принять чувство, порожденное в нем заговором, за симпатию.       Ох как нехорошо вышло…