мама.

даже после наступления ночи ничего не изменилось. лишь окно чуть приоткрылось, но вовсе не от желания Бена проветрить комнату, а просто по-натию, глупой привычке, которую навязала ему ещё мать, когда он был человеком. всегда говорила 'открой окно, хоть так чистого воздуха в организме наберёшь'. а он и слушал. хотя знал, что дело совсем не в чистом воздухе - наверняка мать сама накурила в четыре окна. может быть, даже специально. он её никогда не понимал, и сейчас вряд-ли поймёт, ведь он навсегда остался в этом мерзком подростковом периоде. хотя, по словам всё той же матери, пубертат у него, на удивление, проходил намного менее активно, чем у большинства детей. и даже более плавно. особенно заметно это было по тому, как он себя вёл с противоположным полом. хотя..он всегда старался быть крайне сдержанным в присутствии прекрасного пола. но дело было не только в нём. чаще всего в страхе быть отвергнутым. да, так и было. отчего же он не рассказывал? да просто о таком дерьме много не скажешь. только словами эти тайны не объяснишь. так что лучше спать будешь. лучше уж молчать. молчать и представлять прекрасные сюжеты на основе всех тех романтических визуальных новелл, увлечение которыми он яростно скрывал от всех. и сейчас он тоже этим балуется, глуповато улыбаясь экрану старого ноутбука, что лежит напротив него в кровати. блондин по-дурацки смеётся и даже краснеет, когда проходит на очередную любовную линию с одной из героинь. он берёт пыльную подушку и без единой мысли прижимает к лицу, будто влюбленный подросток, которым он, отчасти, и является. ему просто нужно чувствовать хоть что-то. даже если посредством идиотских новелл про школу и четырёх миловидных девушек, всех разных по характеру. даже если это просто открытое окно, что тонкой нитью напоминает о любви матери.