Часть 1

      Фурина великолепно держится и исполняет свою роль. С этим поспорить невозможно. Этого не смог оспорить бы даже верховный судья, знай он всю истину и глубокую тайну своей миледи. Для Нёвиллета Фурина — загадка. Слишком громкий, раздражающий его слух, смех, слишком легкомысленное поведение, неподобающее архонту, слишком…много «слишком».       Гидро дракон, что явился, когда правила леди уже столетие, как подобает преклонил колено пред своим архонтом, а сейчас этот день вспоминает с улыбкой и какой-то иронией. Повезло же ему с леди. Нёвиллет мало понимает людей в целом, он до сих пор лишь учиться этому, однако Фурина — божество, а чем больше он наблюдает за ней, тем более видит, чувствует человеческого, не может объяснить, но Фурина так похожа на них, людей, и, вроде, так далека от богов.       Пять сотен лет бок о бок, пять сотен лет споров, непониманий, попытки прийти к соглашению и компромиссу, даже удачные попытки, но временные. Если уж человека понять ему тяжело, то свою госпожу ещё тяжелее. Дракон смотрит на неё, бросает взгляд — такая хорошенькая, почти куколка, такая капризная, такая… невыносимая порой, но ненавидеть её он не может, не смеет. Не тот склад.        И как ни поверни: она — его госпожа, гидро архонт, леди Фурина. Он подчиняется этому невыносимому смеху, этим ярким глазам, этим капризам. Он снисходителен, всё равно чуток к ней, присматривает, оберегает, как и подобает фамильяру, и верит в неё, всё равно верит, хоть и сладить порой не могут абсолютно. Нёвиллету нужен от неё отдых довольно часто, даже голова болит, но он всегда возвращается, они снова в зале суда, каждый на своём месте.        Фурина. Она чувствует пропасть между ними, иногда не веря, что именно он — её фамильяр. Чем она так прогневала небеса, что это именно он? Наверное, Нёвиллет такого же мнения. Только лишь наставляет, указывая на её ошибки, он вообще заботиться умеет? Хотя, что до этого, если даже не защищает. В зале суда холоден, допытывает, допрашивает, требует.       «Какой же в тебе толк, мисье Нёвиллет?»       «Нет, в нём толка более, чем во мне на целую жизнь. Он — гидро дракон, он не знает: кому подчиняется. Здесь ведь всё он делает, а я так…символ, символ бремени…»       Фурина знала истину. Но ведь он — нет! Нёвиллет обязан защищать свою богиню, леди, какими бы ни были обстоятельства, но он закрывается в кабинете, зарывается в бумаги, словно лишь бы избежать с ней встречи или разговора. Нёвиллет говорит с ней лишь, когда нужно, он вынужден это делать, но на самом деле не хочет. Фурине кажется, что избавился бы от неё при первой возможности.       Она даже поверить не хочет, что постоянно находилась под его присмотром, что так или иначе, он оберегал и оберегает свою леди, что Нёвиллет способен мириться с её чертами характера, что Нёвиллет совсем не такой, каким ей видеться, и образ верховного судьи — тот же самый, что для Фурины образ гидро архонта. Но они не могут открыться друг другу.       Фурина понимает, что в последнее время слишком много думает о нём, неужели привязалась? Или ещё хуже — влюбилась? Нёвиллет ведь точно убьёт её. Он непросто не поймёт подобного, а разгневается, наверняка. Может, богине и несвойственно привязываться, а вот юной Фурине — очень даже. Если бы она только могла рассказать истину, если бы только он узнал.       Она чувствует. По-человечески, так сильно. Фурина теряет покой и не может позаботиться о том, чтобы это осталось незамеченным. Фурина плохо спит, почти ничего не ест, как бы её не упрашивали милюзины, не понимая: что с их госпожой произошло так внезапно. Разумеется она запрещает говорить Нёвиллету. Держится каждое заседание, незаметно утирая слёзы и скорее возвращаясь к себе после, чтобы рыдать.       Он такой…для неё недоступный, недосягаемый, вместе с тем такой желанный, опекает и бережет каждую душу Фонтейна, и Фурина всегда верила, что этой душой является и она. Её совершенно мягкий и добрый дракон, заботливый и понимающий, но она никогда не встречалось с этой стороной его натуры, наверное, не заслужила, а только лишь — холодный тон, взгляд строгий.       Это резало по сердцу маленькой и одинокой Фурины, которая никому не могла довериться, но ведь ей так хотелось этого тепла, этого понимания, доброты, и она могла бы всё это получить, если бы ни оковы долга, что связали её навеки.       Долга, что требовал совершенно отличного образа, который сейчас она вновь отыгрывала в зале суда, слушая родной, но чужой вместе с тем тон его голоса. Как же она устала. Хочется обо всём рассказать, хочется излить душу, хочется всего, и чтобы он услышал. Так далёк от неё, так строг, неприступен, наплевал он, кажется Фурине, когда она подхватывает очередное головокружение от своих переживаний, она едва стоит, когда он оборачивается к ней, поднимая взгляд, Нёвиллет видит, как Клоринда уже пытается понять: что происходит с леди, а Фурина лишь мотает головой и указывает пальцем на верховного судью, и Нёвиллет вопросительно смотрит на Клоринду.       Затем он видит, как девушка берёт архонта под руку, а в зале начинается постепенная паника от происходящего. Но её голос, голос Фурины становится последним, что заставляет его полностью осознать ситуацию: «Нёвиллет, я умоляю тебя…!», хотя Клоринда пытается успокоить Фурину хоть немного.       Всё остальное смешивается. Фурина не замечает того, как дракон оказывается рядом, через сколько это происходит, она лишь слышит отрывисто его голос и Клоринды, она запоминает только: «давай» от Нёвиллета, когда тот крепко сжимает ладонь Фурины, удерживая её в своей, держит очень крепко.       Дракон обращается к ней, зовёт по имени и титулам, склоняя голову к её лицу, но Фурина слышит лишь посторонний шум толпы и панику, что случилась из-за неё.       Фурина чувствует Нёвиллета. Он крепко ведёт её, обхватив кисть архонта двумя своими ладонями, ведёт к трону, осторожно усаживает, сказав, кажется, что-то про подушку Клоринде, и Фурина не верит. Она не верит, что он это делает. Делает для неё, беспокоится, ему не плевать?       — Миледи, — он старается, чтобы голос звучал помягче, не пугал её, Нёвиллет правда старается ради своей госпожи, он убирает осторожно чёлку с её глаз, чтобы не мешала и руку её не отпускает, и, что более поражает Фурину — целует тыл её ладони, — вы меня слышите? — его тон искренний и обеспокоенный.       Фурина едва кивает в ответ, у неё мало сил, она откидывает голову на спинку, куда уже заранее уложена подушка.       — … Врача быстро, — Фурина не могла понять: кого именно просит об этом судья, она лишь в полусознании едва дернулась и всхлипнула, надеясь, что это будет неслышно, однако Нёвиллет улавливал каждый её вдох, следя очень внимательно, — миледи, не волнуйтесь, сейчас дождёмся врача, всё будет хорошо, — он правда старался её утешить.       — Не оставляй меня, Нёвиллет… не уходи, — Фурина просила настолько искренне, что даже внутри у дракона закололо и отозвалось, он верил ей, не мог не поверить. Фурине было страшно, она была беззащитна от своего состояния.       — Успокойтесь, миледи, — Нёвиллет стоял перед ней на коленях, все ещё не отпуская её руку, — вам нельзя волноваться, я останусь, я здесь, — в этот момент лекари-милюзины входят в зал, поспешно направляясь наверх к гидро-архонту.       В зале наступает тишина. Клоринде удаётся вывести всех взволнованных людей, и это делает Фурине и Нёвиллету легче.       — Месье Нёвиллет, — обращается малышка Рэй, — позвольте я осмотрю госпожу, — дракон выходит из своей задумчивости, медленно кивая и поднимаясь с колен, чуть отходя, позволяя милюзине начать осмотр, однако Фурину заставляет это беспокоиться, она тянется за его рукой и старается приподняться, — моя госпожа, не волнуйтесь, я только вас осмотрю, мёсье Нёвиллет будет здесь, он рядом, — однако Фурину эти слова не успокоили, она чаще задышала, было видно, что собственное состояние до сих пор пугает её.       Увидев её волнение, Нёвиллет снова подошёл ближе, беря её за руку и присаживаясь сбоку, чтобы не мешать лекарям.       — Я здесь, госпожа, — мягко напоминает он, — лежите спокойно, вас нужно осмотреть, я никуда не уйду…       — Месье Нёвиллет?.. — осторожно зовёт Рэй, как бы спрашивая дозволение начать осмотр и получает лёгкий кивок.       Лекари внимательно осматривают Фурину под пристальным взглядом дракона, начиная с её пульса. Через минут десять Рэй берет со столика небольшую баночку, открывая её.       — Месье Нёвиллет, можете приподнять леди Фурине голову, нужно, чтобы она вдохнула это, не волнуйтесь, ничего серьезного. Госпожа переволновалась и утомилась, ей нужен присмотр и отдых, а также никаких волнений.       Услышав это заключение, Нёвиллет пришёл к мысли: могут ли боги переутомляться? Может ли произойти что-то подобное? Его предположения относительно близости Фурины с людьми начали сбываться ещё больше, но он сейчас вытеснял всячески эти мысли из головы, сосредотачиваясь на помощи. Дракон бережно приподнял Фурину, держа её под лопатки и взяв из ручек Рэй баночку, поднёс к лицу леди.        От резкого запаха, что ударил в нос, Фурина чихнула и закашляла. Тогда Рэй быстро забрала баночку, предупреждая дракона о возможном головокружение госпожи и беспокойстве. Нёвиллет, даже не раздумывая о своих действиях, обнял слабенькую Фурину, которая сейчас так сильно кашляла, что у него всё внутри сжималось. Фурина начала успокаиваться только на его груди, чувствуя безопасность.       — Нёви…ллет… — Фурина слабо его звала, она была бледная, и взгляд Нёвиллета был прикован только к ней.       — Всё, госпожа, всё… всё прошло, — Нёвиллет совсем забылся от волнения, одаривая её поцелуем в макушку, он никак не мог противостоять этим порывам. Он ощутил такое сильное облегчение, когда Фурина прекратила кашлять, что не отрывал губ от её затылка дольше, чем планировал, зарываясь носом и вдыхая аромат её волос, успокаиваясь.       Фурине осторожно дали попить, и только теперь Нёвиллет поднял её на руки, бережно прижимая к своей груди и отправился в её покои. Если честно, то Фурина никогда не думала, что он возьмёт её хоть когда-то на руки. Разве можно было предположить такое, когда они даже словесно не всегда могли договориться, и Фурина была уверена, что вызывает лишь чувство отвращения у Нёвиллета.       Он нёс её так аккуратно, насколько только мог, держа у самого сердца, позволяя госпоже спокойно засыпать у себя на руках. Войдя в покои архонта, Нёвиллет даже отпускать её не хотел в постель, но понимал, что ей нужен полный покой. Отодвинув одеяло, дракон аккуратно опустил Фурину в кровать, подкладывая побольше подушек.       Нёвиллет вновь не сдержался и поцеловал Фурину в лоб, мягко отстраняясь и пересиливая себя, чтобы всё же уйти, хоть ненадолго, в любом случае, ему сообщат даже если госпожа вдохнёт слабо, недостаточно. Но что-то крепко держало его здесь: этот беззащитный вид, невинный, эта бледность её личика, воспоминания о том, как ей было страшно, её слова, мольбы не уходить.       Кто же она на самом деле? Капризный и глупый архонт или же совсем юная красавица, что наделена человеческими чувствами, эмоциями? Нёвиллет обычно всегда желал скорее уйти от неё, не видеть, но сейчас не мог покинуть, потому что видел нечто новое в ней для себя: эту хрупкость, этот страх. Наигранности, этой уверенности более не было.       — Нёвиллет… Где ты…не уходи… — Он слышит это, когда стоит у двери, пересиливая себя, но её голос, её слова заставляют его обо всём забыть и быстро вернуться к кровати, обеспокоенно осматривая и присаживаясь рядом вновь.       Фурина начала беспокойно вертеться и хуже спать сразу, как только он отошёл от неё и встал с постели, отходя, она искала его ручками и волновалась.       — Я здесь, госпожа, здесь, миледи, — прошептал он, склонившись над её личиком и укладываясь рядом с ней, Нёвиллет бережно поглаживал её по волосам, следя за её дыханием. Услышав его голос, Фурина снова успокоилась и взяла его ручкой за палец, засыпая.       Нёвиллет резко опустил взгляд, смотря на то, как ручка Фурины сжимает его палец. Она была от этого так спокойна. И, поняв, насколько это важно для его леди, Нёвиллет позволил себе заплакать, потому что эта картина действительно разрывала его сердце. Гидро дракон впервые поймал себя на мысли, что именно сейчас перед ним настоящая Фурина, и она, архонты ему свидетели, стоила каждой его слезы.       Нёвиллет теперь не желал более отходить от неё хоть на шаг, он желал защитить её в открытую от всей опасности, от всего мира, лежа рядом, держа её руку и слушая её спокойное дыхание. Встать ему удалось лишь очень осторожно, дабы не потревожить Фурину, спящую на нём, Нёвиллет тихонько поцеловал её в макушку и выбрался из постели, отпирая дверь на негромкий единичный стук.        — Мёсье Нёвиллет, — это снова была малышка Рэй, — простите, я потревожила вас, хотела сказать, чтобы Вы не оставляли леди Фурину какое-то время и присматривали. Я сначала направилась к вам для этого, но в итоге, найдя вас здесь, я… рада… — засмущалась она, — пожалуйста, не оставляйте её.       — Спасибо, Рэй, не волнуйся, я наблюдал за ней вю ночь, её сон очень спокойный, она всё ещё спит, если хочешь осмотреть…        — Не будем тревожить госпожу, она должна восстановиться довольно быстро, особенно, если вы будете рядом, отдыхайте, — милюзина поклонилась и совсем незаметно ушла, оставляя дракона со своими мыслями.       «Никогда, никогда больше не оставлю… Вероятно, ты считаешь меня бессердечным, холодным, но, если бы знала: насколько ошибаешься, и я обязательно расскажу тебе об этом…» — Крутилось в голове Нёвиллета, когда он вернулся к её постели, присаживаясь рядом и наблюдая за ней.       Фурина не заставила себя долго ждать, она открыла глазки и с удивлением обнаружила, что Нёвиллет ещё здесь. Госпожа отлично помнила, что ей стало плохо, и то, что дракон помогал ей, но она была уверена, что он уйдёт по делам, которые, как ей казалось, были всегда дороже неё для Нёвиллета, но и тут она ошиблась.       Взгляд её был смущенным, она была взволнованна, но ощущала себя хорошо благодаря его заботе и присмотру лекарей. Фурина постаралась сама сесть в постели, но дракон тут же помог ей, усаживая в подушке и придерживая. Фурина думала, что это вызовет в нём отвращение, но нисколько. Нёвиллет смотрел прямо на неё, и, едва она закашляла слегка, дракон подал ей стакан воды, придерживая, проявляя огромное терпение и ласку к ней.        Значит Нёвиллет всегда был таким… Ласковым и заботливым. Она тоже, наконец, видит его настоящего, но почему же только сейчас? Они потеряли так много времени.        — Спасибо… — Смущенно шепчет госпожа, — за всё спасибо, Нёвиллет, я не ожидала, если честно, что ты…такой… прости меня, я думала о тебе совершенно иначе, — честно признаётся Фурина.       — Я тоже ошибался насчёт миледи, — отвечает он, уложив руку ей на плечо и ловит чуть испуганный её взгляд, Фурина догадывается: что он имеет ввиду, но пока что думать об этом ей страшно.       — И… полагаю… у тебя есть вопросы, — мямлит она, — прости… я…       — Чшш, сейчас самое главное, что ты поправилась, я... испугался. И я понимаю твои слова и сомнения. Иногда с тобой бывает непросто, ты для меня… загадка, слишком сложная, и я порой устаю от…некоторых твоих склонностей и… но я всегда…       — Ты всегда заботился обо мне и присматривал, ты всегда волновался, хоть и не показывал этого, и ты все равно считаешь меня своей госпожой… я чувствовала это, когда ты позаботился обо мне, хоть для меня это было неожиданно, и я думала, что тебе наплевать на меня… — Фурина говорила быстро, всхлипывая и сдерживая слёзы, держа его за руку.       — Разумеется, миледи, вы — моя госпожа, что бы ни произошло, мне никогда не было плевать на вас, но просто сложно найти подход, и, простите, что в какой-то степени я рад, что так произошло вчера, ведь это позволило нам понять друг друга, — он тепло обнимает её, чтобы успокоить и придать уверенности.       Фурина слабо засмеялась.       — Это… окончательно позволило мне понять кое-что ещё, — отвечает девушка, укладывая ручку на его щеку и медленно приближаясь к губам, — можешь убить меня после, но позволь только… — её губы, маленькие и горячие, соприкоснулись с его тоже совершенно нежными.       Фурина закрывает глаза.       Оттолкнёт.       Накричит.       Уйдёт.       Но она чувствует чужие губы на собственных, чужое тепло и руки, что смыкаются на талии очень бережно. Нёвиллет робеет от подобного больше, чем она сама. Её невинный, такой замечательный дракон, которого она совершенно не знает до сих пор. Поцелуй наполняется искренностью и теплом, которых им обоим так не хватало.        Вскоре он обязательно узнает правду о своей Фурине и полюбит её только сильнее, скоро они найдут ответы на все вопросы, вместе, но а пока всего в избытке. Самое главное — любви.