Успокой меня

Где она была? Сколько времени провела здесь? Сама не понимала. Ее глаза видели одно, но ощущения передавали абсолютно другое. Она бродила по пустыни. Босой по песку, который словно только что достали из печи. По виду, палящее солнце не щадило ничего, заставляло буквально молить о каплях холодной воды на теле. Но чувствовала Эвтида совсем другое. Ощущала горячий песок под ступнями, но не корчилась от лучей солнца, которые светили всё, что попадалось на пути. Но ведь на пути не было ничего, кроме проклятого, горячего песка. Возможно, она попала в ловушку Сета, который решил напомнить о окончании сроков на задание. Решил показать, что будет, если она не выполнить то, чего он хочет. Вдруг, к ней прокралась странная мысль. Что за ней кто-то ходит по пятам. Девушка обернулась. Ничего не обнаружила, но странное чувство никуда не пропало. Теперь кто-то был у нее сбоку. Вновь оборот. Опять никого. И когда она сделала третий рывок на попытку, то увидела кончики красных волос, которые виделись теперь ей только в кошмарах. Преследователь, поняв, что был обнаружен затуманенными от надоедливой пустыни глазами, то выдал из себя короткий смешок. Смешок полный самодовольства. И хорошо, если бы это был лишь смешок, который вызывал жуткий страх и волну мурашек по всему телу, но ему было мало жуткого страха, ему нужен был дикий страх. Один лишь миг, и шезму упала на колени, держа обе руки у груди. Ее торс был сильно наклонен к земле, как от жуткой боли, которая действительно была. Карие глаза посмотрели на источник жгучей точки, что отдавало болезненно пульсацией. И ее ужаснуло то, что она увидела. Ближе к сердцу была глубокая рана. Она чувствовала, как из нее вырывается не только дикий крик, но ещё и алая кровь, текущая беспрерывными струйками. Эва еле как подняла голову и встретила те самые глаза. Ещё недавно они прожигали её насквозь, грозя сжечь. Несомненно, она узнала его, ещё когда увидела малую часть волос. Голосовые связки отказывали нормально работать, но ее голос смог немного прохрипеть, что- бы что-нибудь сказать. —Сет.—Его имя вызывали острые мурашки по всей коже, почти заходили на лицо. Зрачки сузились, а губы задрожали. Как он смотрел на нее —Забыла, Меренсет… Если тобой и уплачен долг, то это не означает, что я не смогу выкинуть как бесполезную вещь. Я жду, Эвтида. Не заставляй меня делать с тобой в жизни то, что сделал тут, во сне.—Сет обнажил свои острые клыки. Сузил глаза, и чуть наклонился вперёд, предавая ситуации ещё больше ужаса и страха. Он возвышался на ней, он был сильнее в разы, и он же самый жестокий и кровожадный бог. Нужно торопиться. Мысль, которая отдавалась эхом в черепной коробке, ударяясь о ее стенки, но в тоже время эта фраза как-будто бы была везде. Торопиться. нужно. В глазах поплыло, голова закружилась, а тело стало ватным. Она упала на горячий песок, что обжигал ее нежную, окровавленную кожу. Нет. она не может просто так умереть. Он сказал, что это сон. Да, она спит, это всего лишь кошмар, сейчас она проснется и все. Торопиться. Веки становились каменными, тяжёлыми. Последнее, что было в ее памяти это только силуэт Сета. —Исфет!—Громкий крик пронесся по комнате. Эвтида проснулась в холодном поту, а когда услышала свой же крик, то мгновенно закрыла рот двумя ладонями. Побоялась, что разбудит свою новую соседку. Но Агнии и не было в хижине, наверняка, гуляет где-то... Новую соседку. —Новая. —повторила свою мысль темноволосая. Как же ей разбивало сердце осознание того, что Дия мертва. Она умерла мучительно и медленно, возможно, такая участь ждала и Эву. Они были хорошими знакомыми, даже чуть-ли не подружками, но конкуренция все испортила и оставила расстояние в отношениях между ними. Шезму сменила позу с лежачий на сидячую, опираясь о спинку кровати. Ее бешеный пульс, бегающие зрачки выдавали плохие последствия сна. В мгновение она вспомнила все проблемы, которые у нее были и есть. Смерть Дии и Исмана, чрезмерное внимание эпистата к ее особе и сет, исфет его побери. Как же ей найти спасение в этом всем? Что ей делать? Как решить все проблемы? Почему она не может жить спокойно в достатке, не боясь проснуться завтра утром в кандалах, а не в кровати. Эвтида прикоснулась к своим рёбрам, где наискосок во сне была глубокая рана, которая пробивала сердце, но оставляло его живым ещё на пару ударов. Глаза заслезились, стали красными. Щеки порозовели, а в нос защипало из-за чего стало труднее дышать. Она бы разрыдалась прямо здесь. Упала лицом в подушку, свалилась на пол и забилась в судороге от накатывающей истерики, но скоро придет Агния, и ей нельзя видеть свою соседку в таком глубоко подавленном состоянии. Но и поделать Эва ничего не могла, если она прямо сейчас не высвободит из себя эмоции, то взорвется как только у нее спросят о ее состоянии. Девушка зажмурилась и резко вскочила с постели, выбегая на улицу в одной сорочке, в которой спала. Резко распахнув двери, огляделась. Никого на улице нет, наверное. Но ей сейчас нет до этого дела. Темноволосая забежала за крыльцо хижины, спрятавшись от чужих любопытных глаз. Медленно сползла по стене, растрепывая волосы ещё больше. Ее горячая слеза скатилась по щеке, обещая за собой дюжины таких же. Ладонь все ещё была у груди. Но когда шезму села на на колени, то переместила руку ближе к ключицам. Немного поглаживая себя, словно успокаивая. Вдруг ее пальцы зацепились за что-то твердое. Сначала она не поняла, что находится на ее шеи, даже испугалась, но как только она очертила форму этой неизвестной на тот момент штучки, то сразу вспомнила, что это такое и от кого. Подарок. Ливия. Мысль, проскочившая резко, но оставила за собой тонну теплых воспоминаний. —Милая госпожа.. —Ты луна, я солнце.. —Удалось мне немного развеселить тебя, луноликая госпожа?.. Обрывки их беззаботных разговоров сами всплывали в памяти за которыми последовало ещё пара —Знаешь Ливий, а ты и вправду солнце... —Это потому что я такой же красивый и загорелый?.. Его улыбка четко отпечаталась в памяти. Волосы, которые волнами расположились на лице изредка покачивались от дуновения свежего ветра. Глаза сияли ярче любого янтаря, увлекая в такое же сияние и её. —Ты всегда знал, как поддержать меня..—тихий, почти неслышный шепот вырвался из ее уст. Ливий—это человек, который не бросил ее, даже когда узнал о ее незаконной работе. Ливий— это человек, который не оставил ее гнить у себя в постели после смерти Исмана. Ливий—это друг, который спас ее от эмоционального всплеска во время казни Дии. Ливий—это ее новое солнце, ее идеальное спасение, и ее лучшее лекарство. Новая волна слез навалилась на девушку. Но теперь она не знала от чего они: слезы душевной боли, или слезы от радости. Радости, что у нее есть такой друг. Грудь подрагивала, из нее вырывались даже слышные всхлипы. Одной рукой Эвтида зажимала себе рот, пытаясь хоть слегка стать тише, а другой крепко сжимала свой медальон, который даже без присутствия ее лучшего друга излучал поддержку и теплоту. И как бы не так, но уже известное чувство чужого присутствия вновь пронзило ее разум, но теперь она не чувствовала опасности.. —Здравствуй, милая госпожа. Что ж ты делаешь в столь поздний час тут одна? Услышал какие-то шорохи, смотрю, а это ты в одной сорочке сюда бежишь. —знакомый голос, веселый и родной, с таким к ней обращалось только два человека исман и.. —Ливий..—темноволосая шепотом произнесла его имя, поворачивая лицо навстречу. Он возвышался над ней, но надменно не смотрел. Его взгляд до этого смотревший весело, сейчас изменился на тревожный и волнительный. Небрежная прическа, заплаканные глаза, розовые щеки и сбитое дыхание с часто вздымающейся грудью говорили сами за себя. Лекарь немедля присел рядом, крепко кладя руки на плечи, что бы его подруга наверняка почувствовала защиту. —Случилось что?—кратко, но четко спросил Ливий, медленно поглаживая ее кожу и всем нутром заглядывал ей в глаза. Эвтида не знала, что сказать. Соврать, поделится переживаниями или просто сказать, что сон дурной приснился. Но ответ пришел сам собой, когда она неосознанно выдала то, что не хотела. —Устала..—Тихо прохрипела она. Если подумать, то это слово несёт в себя глубокий смысл, который мог понять только он, ведь именно ее друг знал о всех проблемах касающихся ее. Это был их маленький секрет. —Вновь проблемы коснулись тебя, милая госпожа? —оба говорили шепотом, только шезму от раздирающей боли, что пронзила каждую клетку тела, а лекарь от страха испугать ее, или задеть ещё больше. —Если бы они просто коснулись, Ливий.. —еле слышно откликнулась она, после чего нахлынули силы на ещё одну истерику, и которую в силах она будет теперь остановить с ним. —Исфет.. как же я устала! Почему все так сложно..—Громкие всхлипы вырывались из горла из-за того, что их никто не скрывал. Наверное даже если б Эвтида и попыталась, то друг наоборот отругал ее за пытку держать все в себе. Лекарь, когда понял, что его руки, гладившие плечи уже плохо успокаивают, то потянул на себя, взяв за талию, призывая темноволосую уткнуться в его шею. Ее руки сжимали ткань одежды, которая была на торсе Ливия, а сам он медленно качался из стороны в сторону, словно убаюкивал младенца. Влажные следы от слез, парень нежно стирал пальцами, поглаживая щеку, и шепча какие-то утешительные слова. Сейчас никого не волновало увидит их кто, или нет, на каком расстоянии они держатся, выглядят как друзья, или как люди состоящие в отношениях. Сейчас ему самое главное помочь другу, а ей успокоиться. Когда Ливий увидел, что всхлипы Эвы стали тише, а тело уже не так дрожало, то попытался посмотреть в ее лицо, увидеть, насколько ей стало легче. Но та вцепилась в него, не желая отпускать, или же не хотела что б он видел ее такой, хоть уже слишком поздно об этом думать. Естественно, лекарь знал ее замысел, но не стал давить, просить ее показаться или что-то такого. Он просто гладил ее по изгибу талии, а с щеки перебрался на голову, проводя ладонью по волосам. Непонятно как, но в его запутанные мысли взбрела возможно неплохое желание. Он хочет поцеловать ее. Конечно, как в утешительном жесте, но и от обычного поцелуя он ничего не имеет против. Неясно почему так случилось, почему он этого захотел, ведь сам множество раз говорил о том, что не ищет привязанностей. Не хочет, обращать все свое внимание на женщин. Максимум, что он мог себе позволить, так это расслабиться, как в случае с Феоноей, а не бегать за кем то в желании начать отношения. Но с приходом Эвтиды в его жизнь все изменилось. Она не побежала сразу ему на шею, моля о знакомстве или о чем-то больше, как делали многие дамы в некоторых случаях. Она даже наоборот посмотрела на него высокомерно, будто она выше его по чину в разы. Из-за этого ему нравилось, когда она просила его помощи, когда ее самоуверенность пропадала, а взамен появлялся щенячий взгляд. Она не повелась на его внешность, а даже немного просмотрела его душу и характер. Это он любил в ней Но он не хотел узреть ее в таком положении, видеть ее лицо опухшее от слез, покусанные губы в мелких ранках. Не хотел видеть ее маску счастливого и невинного человека, когда за плечами столько бед. Он хотел видеть ее рядом с собой настоящей. Желал видеть ее горящие счастьем глаза и улыбку. Хотел вновь поспорить с ней за мелочь, а потом опять же помириться, словно ничего не было. Ему нравилась эта счастливая Эвтида. И как же странно, что он не бросил ее, а захотел собственноручно вернуть ей радостный лик. Наверное, эта маленькая шезму первая женщина, что пробралась в его сердце так далеко. Ливий прикрыл глаза и слегка наклонился. Робко оставляя свой поцелуй на виске, все ещё держа ладонь на ее волосах. На тот момент девушка уже успокоилась и здраво ощутила это невесомое соприкосновение к своему виску. Она все же немного отодвинулась ради того, что бы увидеть его взгляд, который казался бездонным в ночи. Ее глаза слегка расширились, но не выражали огромного удивления. Парень, заметивши, что Эва совсем не отпрыгнул от него, решил проверить как она поведет себя на этот раз. Это было не из любопытства, а из-за желания коснуться ее вновь, или передать ей всю свою любовь Следущий миг, лекарь проложил маленький путь от виска к щеке, оставляя тот же самый на ощущения поцелуй. Заметил, что ее щеки стали краснее, и далеко не от слез. Он был уверен, что девушка явно не против, но ради полной достоверности решил убедится и спросить напрямую —Я.. могу?— Мало слышный вопрос, будто ему было стыдно за это, хоть это было совсем не так. —Да..—Робкий, положительный ответ, что заставил бабочку родиться в животе. Странно, что он никогда не чувствовал этого. И как же это было приятно.. И вот, момент, и они в поцелуи. Лёгкое, но ощутимое, как перо, соприкосновение. Им двоим не нужны были слова, вопросы и ответы. Они понимали, что в этом действии заключается вся искренняя любовь, потому-что людей, которые не интересуют никогда так не целовали. Эвтида положила свои ладони на его щеки, хотела стать ещё ближе, прижаться, или стать единым целым. Но даже так никто не спешил делать поцелуй горячей, со страстью, да и не хотелось. Не в этот день и момент. Мягкость губ парня ощущалась как его поддержка, такая жизненно необходимая и нужная. В этом поцелуи они даже забыли как дышать, хоть и чего-то очень разгоряченного в нем не было. Возможно это было из-за волнения или трепета по всему телу. Ливий отстранился первый, с затуманенными глазами загляделся в лицо Эвы, после чего улыбнулся искренне, без усмешки. Улыбнулся с любовью Не знаю, что сделать, шезму улыбнулась в ответ, возвращая ему то, что он только что подарил. Вот тогда то Ливий и усмехнулся, хоть и по доброму. Аккуратно перебирая девичьи пряди шелковистых волос, он тихо проговорил. —Не волнуйся, моя милая, луноликая госпожа, мы справимся.. моя Мы справимся Эти «мы» и «моя» говорили многое. Теперь, Эвтида могла чувствовать себя совсем не одинокой и беспомощной, ведь она всегда сможет положиться на свое солнце.