Часть 4

Гера прижалась к Элиасу, чувствуя, как его тепло немного рассеивает леденящий ужас, сковавший ее. Письмо выпало из ее ослабевших пальцев, упав на землю, словно еще один осколок разбитой жизни. Она не могла поверить, что ее мать, человек, которого она боготворила, сознательно обрекла ее на страдания. Но почему? Что могло быть страшнее проклятия, которое отравляло каждый ее день? Элиас поднял письмо и внимательно перечитал его. Он заметил детали, которые Гера в своем потрясении упустила. В строках между признаниями о проклятии мелькали намеки на древний род, на тайну, которую Гера должна была унаследовать, но которая могла стать причиной ее гибели. Мать писала о необходимости защитить ее от тех, кто жаждал заполучить эту тайну, и проклятие было лишь первым рубежом обороны. -Здесь есть еще что-то, Гера, - сказал Элиас, указывая на едва заметные символы, нарисованные на полях письма. –Кажется это руны. Древние руны, кажется может они могут рассказать нам больше о том, что твоя мать пыталась скрыть. Он достал из сумки небольшой блокнот и начал перерисовывать символы, стараясь не упустить ни одной детали. Гера наблюдала за ним, чувствуя, как в ней просыпается любопытство, смешанное со страхом. Она всегда чувствовала, что в ее жизни есть что-то, чего она не понимает, что-то скрытое за пеленой тумана. И теперь, кажется, этот туман начал рассеиваться, открывая перед ней пугающую, но в то же время захватывающую правду. -Я знаю одного человека, который может помочь нам расшифровать эти руны, - сказал Элиас, отрываясь от блокнота. -Старый ученый, он всю жизнь посвятил изучению древних языков и символов. Он живет в уединенной хижине в горах, но он единственный, кто может нам помочь. Гера кивнула. Она была готова на все, чтобы узнать правду о своем прошлом и о проклятии, которое преследовало ее. Она больше не боялась. Рядом с ней был Элиас, и вместе они были готовы отправиться в самое сердце тьмы, чтобы найти ответы. -Тогда мы отправляемся в горы, - сказала Гера, ее голос звучал твердо и решительно. -Мы найдем этого ученого и узнаем, что скрывала моя мать. И мы снимем это проклятие, чего бы это ни стоило. -нет Гера, я не могу рисковать тобой поэтому ты останешься дома и будешь ждать меня-положил всё назад в сумку Слова Элиаса обрушились на Геру, словно ведро ледяной воды. Только что зародившаяся надежда и решимость мгновенно сменились разочарованием и обидой. Она почувствовала, как в груди поднимается волна протеста. -Нет, Элиас, ты не можешь так просто решить за меня! Это моя жизнь, мое проклятие, моя мать! Я имею право знать правду и бороться за себя! - Ее голос дрожал от возмущения. - Я не какая-то хрупкая кукла, которую нужно прятать от опасности. Я сильная, и я могу помочь! Она сделала шаг вперед, пытаясь перехватить его руку, но Элиас отступил. В его глазах читалась твердость и беспокойство. -Гера, пойми, я делаю это ради тебя. Горы - это опасное место, особенно сейчас, когда мы не знаем, кто или что стоит за этим проклятием. Я не могу позволить себе отвлекаться на твою защиту, когда буду пытаться разгадать тайну рун. -Но кто сказал, что я буду обузой? - возразила Гера. - Я могу учиться, я могу помогать, я могу... - Ты можешь быть в безопасности, - перебил ее Элиас, его голос смягчился. - Это самое важное. Пожалуйста, Гера, доверься мне. Я вернусь с ответами, я обещаю. Гера задохнулась от возмущения. Слова Элиаса ранили ее сильнее, чем любое проклятие. Она только-только почувствовала проблеск надежды, возможность самой влиять на свою судьбу, и вот, он снова запирает ее в клетке "заботы". – Ты не понимаешь! – выдохнула она, чувствуя, как к глазам подступают слезы. – Дело не только в безопасности. Дело в том, что я хочу быть частью этого! Я хочу знать, что происходит, я хочу бороться! Ты лишаешь меня этого права! Она попыталась отвернуться, но Элиас перехватил ее руку. Его хватка была мягкой, но твердой. – Гера, послушай меня, – тихо сказал он. – Я знаю, как тебе тяжело. Я понимаю, что ты хочешь помочь. Но сейчас это слишком опасно. Я не могу рисковать тобой. Он замолчал, словно подбирая слова. – Позволь мне сделать это для тебя, – наконец произнес он. – Позволь мне защитить тебя. Я вернусь, я обещаю. И тогда мы вместе разберемся со всем этим. Он нежно коснулся ее щеки, большим пальцем стирая непрошеную слезу. В его глазах было столько искренней заботы, что Гера на мгновение растерялась. Она знала, что он говорит это из лучших побуждений, что он действительно хочет ее защитить. Но разве защита не должна давать свободу, а не отнимать ее? Внезапно Элиас резко прижал её к ближайшему дереву. Одной рукой он уперся в ствол рядом с ее головой, словно заключая в ловушку, а другую положил ей на бедро. Его лицо было совсем близко, и Гера почувствовала, как ее сердце начинает бешено колотиться. Гера замерла, пойманная в ловушку между деревом и Элиасом. Его внезапное движение сбило ее с толку. Она ожидала спора, уговоров, даже упреков, но не этого. Его близость обжигала, заставляя забыть о словах, которые она хотела сказать, о протесте, который клокотал в груди. Она почувствовала, как кровь приливает к щекам. Его взгляд был таким пристальным, таким пронзительным, что она не могла отвести глаз. В нем читалась не только забота, но и что-то еще, что-то, что заставляло ее сердце биться быстрее. Желание? Беспокойство? Она не могла понять. – Элиас… – прошептала она, ее голос едва слышен. Он не ответил. Он просто смотрел на нее, изучал каждую черту ее лица, словно пытался запомнить ее навсегда. Его рука, лежавшая на ее бедре, слегка сжала ее, вызывая легкую дрожь. Гера почувствовала, как ее воля начинает слабеть. Она хотела сопротивляться, хотела настоять на своем, но его близость лишала ее сил. Она знала, что он делает это, чтобы отвлечь ее, чтобы заставить ее забыть о споре. И это работало. – Пожалуйста, Гера, – прошептал он, его дыхание коснулось ее щеки. – Доверься мне. Я вернусь. И тогда мы все решим вместе. Его слова звучали как заклинание, как обещание, которое она отчаянно хотела поверить. Она знала, что это глупо, что она должна настаивать на своем, но она не могла. Его близость, его взгляд, его прикосновение – все это лишало ее возможности мыслить рационально. Она закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Она знала, что он прав, что горы – это опасное место, и что она может стать обузой. Но она также знала, что не сможет спокойно сидеть дома, пока он рискует своей жизнью, пытаясь разгадать тайну ее проклятия. – Хорошо, – выдохнула она, открывая глаза. – Я останусь. Но… Она замолчала, не зная, как выразить свои чувства. – Но что? – спросил Элиас, его голос был мягким и заботливым. – Но ты должен пообещать мне, – сказала Гера, глядя ему прямо в глаза. – Ты должен пообещать мне, что будешь осторожен. И что будешь держать меня в курсе всего, что происходит. И что вернешься ко мне целым и невредимым. Элиас улыбнулся, и эта улыбка заставила ее сердце забиться еще быстрее. – Обещаю, – сказал он. – Я обещаю тебе все это. Он наклонился и нежно поцеловал ее в лоб. Этот поцелуй был полон заботы и нежности, и Гера почувствовала, как ее сердце тает. Она знала, что он делает это ради нее, что он действительно хочет ее защитить. И, может быть, на этот раз она должна ему довериться. Может быть, на этот раз она должна позволить ему сделать это для нее. Элиас отстранился, и Гера почувствовала, как ее щеки горят. Он все еще держал ее в ловушке между деревом и собой, но теперь его хватка была более мягкой, более нежной. – Я скоро вернусь, – сказал он. – Жди меня.