Глава 2. Пусть мама поспит

      Пробуждение в залитой светом комнате оказывается не хуже, чем в затемнённой. Сегодняшнее утро начинается в привычном режиме, в отличие от последних дней. Разве что его ещё нет в постели.        Усаживаюсь по-турецки, прикрываю ноги одеялом. Провожу ладонью по лицу, затем приглаживаю растрепавшиеся во сне волосы назад. Делаю глубокие вдох и выдох.       Мне всегда нравилось начинать день размеренно: недолго, но хорошенько отлёживаться; медленно приводить себя и спальное место в порядок; не торопясь завтракать и настраиваться на дела. Так сложилось, что разные хронотипы оказались для нас большим удобством: он рано утром занимался своими делами в тишине, в то время как я отсыпалась. Дочь вставала позже него, но раньше меня. И этот промежуток времени они проводили вдвоём. Когда такой режим в нашей семье только-только начал устанавливаться, я не могла налюбоваться на счастливые глаза мужа. Ему понравилось проводить часы после рассвета с ещё одной своей девочкой. Он горел от осознания того, что она перенимает его утренние привычки. И особенно от того, что у них будут совместные воспоминания от такого времяпровождения. И с каждый днём подобных моментов остаётся в их памяти всё больше. Однажды ночью, когда мы лежали и разговаривали, он сказал мне о чём мечтает. Желание заключалось в том, что супруг хочет, чтобы и когда наша малышка повзрослеет, они точно так же проводили вместе время по утрам: умывались, дурачась; бегали или делали зарядку; завтракали и о чём-то болтали. Да, меня в такие их ритуалы не включали, но это мне и не нужно. У них должно быть что-то личное. Я лишь желаю, чтобы его мечта осуществилась, а также чтобы сейчас они как следует проживали эти моменты.       Обычно к моему пробуждению они уже заканчивали утренние процедуры, но сегодня, видимо, задержались. Это понять просто: его ещё не было в постели. Муж традиционно после всех совместно сделанных дел отправлял дочь смотреть мультики или играть, а сам шёл в спальню, чтобы разбудить меня.       Раз уж распорядок дня немного изменился, решаю сама выйти к ним. Только для начала, встав с кровати, иду к комоду, чтобы достать крупной вязки молочный кардиган. Несмотря на то, что дома уже натопилось, я не пренебрегу утеплением, ведь всегда мёрзну. Пока натягиваю его поверх спальной футболки, задерживаю взгляд в зеркале. На несколько размеров больше, чем мне бы подошло, и укороченный, как было написано на этикетке, кардиган доходит до середины бёдер. Улыбаюсь сама себе. Застёгиваю крупные тёмно-коричневые пуговицы и босыми ногами – благо при постройке дома муж везде установил полы с подогревом – направляюсь в сторону двери.       Только дальше порога комнаты идти не решаюсь, когда прислушиваюсь к тихим голосам с кухни. Они болтают, а потом муж начинает ей что-то рассказывать. И я понимаю, почему она притихла. Ещё одна наша схожесть – голос «как у папы» уносит с собой без остатка. Забываешь обо всём вмиг и прислушиваешься к его речи, пропитанной любовью, лаской и нежностью. Так что неудивительно, что дочь слушает его так же заворожённо, как и я. Мы можем внимать всему, что говорит этот мужчина бесконечно – и никогда не устанем. Даже попросим ещё немного.       Через несколько минут всё же решаюсь пойти к ним. Обхожу ту самую половицу, ведь хочу понаблюдать со стороны, если получится. И у меня действительно выходит незаметно пристроиться бедром и плечом у межкомнатной арки. Сложив руки друг в друга и склонив голову, присматриваюсь к ним.       Она сидит у него на ногах. Еще одна наша слабость. Смеется, запрокидывая голову наверх. В кухне ощущается запах геля после бритья – уж я-то знаю, откуда эта привычка – бриться с утра, чтобы никого не поцарапать. Малышка тянется и пальцами ухватывает его за подбородок, на что он наигранно фырчит, чем вызывает заливистый детский смех. Я и сама не сдерживаю улыбки. Этот человек может развеселить кого угодно. И сколько раз он вытягивал меня из грустного состояния. Но, более того, он может легко найти подход к людям. Что и делает сейчас – пробуждает девочку смехом, чтобы накормить. Спросонья и в хмуром настроении она не станет есть, но он знает, что делать.       Мимо глаз не проходит ещё одна деталь их положения, которая до сих пор во мне отзывается мурашками. То, с какой аккуратностью муж придерживает ребёнка за живот… Я никогда не знала такого отношения. И очень рада, что нашей дочери он покажет, что это такое. Точнее, уже делает это. Я вздыхаю.       Новую волну детского смеха порождают длинные пальцы, проходящиеся щекотными движениями поверх красной кофточки с какими-то узорами. Ещё через минуту малышка успокаивается, и они приходят к соглашению. Отец поудобнее устраивает её на коленях. После веселья завтрак ей не кажется такой плохой идеей.       Настолько увлеклась лицезрением этой картины, что не сразу заметила, что теперь наблюдают за мной; что карие глаза, полные любви, рассматривают мой потрепанный вид, а такие родные, немного пухлые губы растягиваются в улыбке. Этот взгляд, словно он видит меня впервые и тут же влюбляется, каждый раз, каждый день напоминает мне о том, что меня любят. О том, что меня можно любить и, более того, я и сама умею это делать. Раз уж меня раскрыли, выдвигаюсь к ним навстречу. Тёплый пол под ногами напоминает о его заботе. Всё ради нас.       Стоит только малышке заметить меня, она отрывается от еды и, широко улыбаясь, говорит чёткое громкое: «Мама!». Иногда, когда я углубляюсь в самоанализ, слова дочки действуют на меня успокоительно. Мне больше не пятнадцать. Я больше не одна. Меня любят. – Доброе утро... – хриплым ото сна голосом говорю я и тут же получаю ответную фразу и приветствие.       Подойдя, провожу ладонью по плечу мужа, прижимаюсь и получаю законный утренний поцелуй. Перевожу взгляд на дочь. Она также получает ритуальное приветствие – поцелуй в лоб. После этого под сопровождающий взгляд внимательных карих глаз направляюсь к кухонному гарнитуру для того, чтобы вновь поставить чайник кипятиться. После щелчка облокачиваюсь бёдрами о столешницу. Пока дочь, вновь увлёкшаяся едой, не смотрит на нас – мы переглядываемся. Смотря на этого человека с необъятным чувством любви и читая то же самое в глазах напротив, в который раз осознаю, что вот он – моя поддержка и опора, моя жизнь. И более этого взгляда мне больше ничего не нужно.