Сонное утро

Открыв глаза, я пыталась понять, что же меня разбудило. В комнате уже посветлело и лишь твое тихое дыхание слышится справа. А, нет, вот и Макс зашебуршился на коврике у кровати с твоей стороны. Никак он не хочет спать на своем мягком, удобном и обустроенном месте. Малыш он еще, длинноногий, крупнолапый, любопытный и смешной щен. Боже, как же не хочется выбираться из-под теплого одеяла! Вот именно сейчас мне уютно: твое колено упирается в мою ногу, ладонь чувствует тепло твоей руки, рядом, не касаясь… Так что же меня разбудило? Плохой сон? Да нет, в сознании не осталось неприятного послевкусия как после неприятных сновидений… Повернув голову направо, вижу, что ты, лежа на спине, отвернулся от меня. Теплое белоснежное одеяло натянул на грудь и мне видны лишь левое плечо, усыпанное веснушками, шея, цепочка, скула, покрытая щетиной, верхушка уха да взъерошенные волосы на затылке. И так от этого всего стало уютно и тепло, аж сердце защемило от нежности. Попытавшись сглотнуть образовавшийся вдруг в горле ком, я, наконец, поняла, что меня разбудило — жажда. Нет, все же надо выбираться и добрести тихонечко до кухни. Очень не хочется тебя нечаянно разбудить. На кухне я постаралась не шуметь, хоть она и далеко от спальни, но все же — не хочется прерывать твой сон неуклюжим звоном стакана. Тебе надо отоспаться после перелета из Лондона. Из дождливой осени в буйную весну. Из серости в яркие краски Окленда. Я бездумно уставилась в окно, за которым вовсю уже цвели деревья и небо радовало синевой, невольно размышляя: в этот раз, ты побил даже свои рекорды — практически с самолета сразу на комик-кон, только и успел закинуть вещи в номер гостиницы, да написать, что долетел; два полных дня: общение нон-стоп, интервью, автографы, море людей, а после панель с «Пацанами», вручение награды и все заново. И сразу после — вновь самолет до дома. Не представляю, как ты вынес такие насыщенные дни и два перелета сразу, без отдыха. Я помню твой уставший взгляд и еле заметные мешки под глазами — вымотан. До предела. Как хорошо, что я решила поехать в аэропорт сама, не полагаясь на такси. Зайдя домой, ты практически рухнул на диван и от усталости и под натиском вихря по имени Макс, который, оглушительно лая и высоко подпрыгивая, все пытался сбить тебя с ног от самой двери, но до дивана-таки дойти дал. Ты устало улыбался, трепал его по загривку, а тот, казалось, истоптал тебя всего. А ведь он еще маленький… Что будет, когда вырастет, м? Я невольно улыбнулась, вспоминая вчерашний вечер и неприкрытую радость Макса. Вот у него точно все чувства нараспашку! Мы, люди, стараемся их скрыть — усталость, тревогу, даже радость порой, а он даже и не думает заниматься такой ерундой. Он скучал по хозяину, он дождался хозяина и он безумно рад его видеть! Все. Просто и понятно. Так, воды я попила, надо отставить стакан подальше — Макс все больше стал любопытничать, не дай бог смахнет на пол нечаянно — да пойду дальше спать. Нам сегодня некуда торопиться: у тебя отсыпной день после перелета, а у меня — выходной. Попозже сходим, прогуляемся с Максом по берегу, пусть порезвится у воды да в мокром песке, правда, мыть его потом… Уй… На пороге спальни я невольно залюбовалась тобой — правая рука согнута в локте, бронзовое предплечье покоится на белоснежной подушке, а татуировка на запястье горит черными буквами. Цепочка обвила шею, перекрутившись и убежав на спину. Двухдневная щетина так и манит провести по ней пальцем, ощутить легкую колкость отрастающих волосков. Короткие черные волосы на голове кое-где слегка слиплись, превратившись в небольшие пики или иголочки. Уютный, сонный и теплый вид полон контрастов — белоснежное на бронзово-черном. Я прямо отсюда ощущаю, как тебе комфортно, тепло и уютно. Ой, а кто это у нас тут под шумок прокрался на мое место? Ну и жук ты, Макс! Уже успел устроиться с комфортом на подушке, засунуть свою длинную морду под подушку хозяина да еще лапы на плечо возложить, прямо в основании шеи! Ну и шустер, малец! Стоило ненадолго покинуть кровать, как мою сторону уже оккупировали! Да, я, конечно, ворчу, потому как сама собиралась забраться обратно в уютный кокон да под теплый бок, а тут меня опередили, но Макса я тоже люблю всем сердцем. Он бесконечно славный и умный малый! Я перевела взгляд на тебя и поняла, что ты уже не спишь — то ли мое возмущенное пыхтение тебя разбудило, то ли возня Макса — вокруг глаз сильнее прорезались морщинки, складка у губ обозначила чуть ярче, да и сам вон еле сдерживаешь широкую улыбку. — Доброе утро, любимый, — почти шепчу я, будто страшусь разрушить тишину спальни. — Доброе утро, родная, — так же тихо отвечаешь ты, распахивая вовсе не сонные глаза, поворачиваешь ко мне голову и наконец-то улыбаешься. — Непоседа недолго ждал, — добавляешь ты, имея в виду, конечно же, Макса. — Он очень скучал. — Только он? — интересуешься с хитринкой во взгляде. — Не только, но мы же никому не скажем? — Не-а. Иди ко мне… — Там Макс. — Он рядом и подвинется. Я так скучал…