Часть 1

      У Шоты - сверхъестественное чутье на ложь и притворство. Это знают все люди, которые работали с ним. Коллеги получали взгляд в упор пока не расколются и не расскажут о своей травме, знакомые терпели многозначительную тишину в ответ на слова, что всё хорошо, а ученики сдавались под внимательным взглядом и прямым вопросом. Каким бы изощрённым лжецом и лицедеем вы бы не были, Айзава раскроет вас.       Многих удивлял этот дар, учитывая безэмоциональность мужчины, но те быстро привыкали к этому. Что-то в молчаливом принятии и готовности выслушать было таким располагающим. Возможно искренность, а возможно ненужность давать поддержку в ответ. Да и Шота лишь кивал в ответ, что услышал сказанное, давал совет при необходимости и никогда не распространялся об услышанном или использовал во вред. Было приятно быть просто услышанным.       Маленький линчеватель Искра был знаком с этой особенностью подпольного героя Сотриголовы. Стоило ему довериться хоть кому-то, то он сразу же обжигался, но с Айзавой было не так. Парень не знал как на это реагировать.       После нескольких месяцев знакомства он впервые за долгое время хоть кому-то честно сказал о своих ранах. Задержанный злодей имел не самую безопасную причуду, поэтому длинный и глубокий порез сильно кровоточил. И Искра попросту не смог солгать смотря в эти черные провалы глаз. В них плескалось беспокойство и искренность, что казалось невозможным. Но то, как потом во взгляде сдержанного и рассудительного Сотриголовы промелькнуло беспокойство при виде расползающегося пятна крови, позволило довериться.       Неуверенно, шаг за шагом, но каждая ниточка ложного образа балагура-линчевателя была распутана и развязана, обнажая истинный лик человека под ним. Так на месте уверенного в себе мстителя оказался зашуганый подросток. Потом треснул еще один слой - человек подвернувшийся остракизму. И в самом конце обнажилась душа - одинокий брошенный ребенок.       И каждый раз Искра убегал стоило Шоте вновь раскрыть его очередную ложь. Брошенная вскользь правда под видом шутки, неприкрытое враньё, преувеличения или преуменьшения, сложные запутанные вопросы и глупые высказывания. Всё это Сотриголова видел. И пытался помочь. Шаг за шагом, начиная с самых низов доверия, чтобы получить возможность помочь, Айзава приближался к этой цели. И с каждым новым откровением сердце за проблемного ребёнка у того болело всё больше и больше. Потому что не должен был тот проходить через такой Ад.       Но трудней всего было получить доверие уже после раскрытия правды. Одиночки трудней доверяют, если забраться им глубоко в сердце. Они будут шипеть и кусаться, пытаясь отпугнуть нарушителя их спокойствия и заставить уйти, потому что заметили тех когда уже стало слишком поздно и нет сил выгнать самостоятельно. Так проще и менее больней потом, после предательства. И Айзава стал открываться в ответ. Стал позволять ловить себя на вранье о состоянии здоровья или сна, сдаваться под испытующим взглядом ядовитых зелёных глаз и сам начинал говорить в ответ на тишину. Про себя он оправдывал это логикой и прочим, но глубоко в душе он понимал как жалко это звучит.       Но тем не менее это дало плоды.       Маленький линчеватель позволил окончательно раскрыть все карты.       Сидя на "их" крыше, грея руки о термос Шоты с любимым зеленым чаем Искры и выбирая принесенные моти на закуску, тот произнёс лишь короткое: – Мидория Изуку, приятно познакомиться.