Часть 1

Только когда свет мигает в пятьдесят четвёртый раз, Донателло задаётся вопросом, который час. Его небольшой рабочий стол, задвинутый в самый дальний угол гостиной и в данный момент свободный от проектов, завален учебниками, журналами и листовками, которые он сам печатает. Вокруг разбросаны ручки и карандаши, а его третья аптечка, которую он называет «усиленной», открыта, чтобы он мог её изучить. Скальпели аккуратно разложены в правом нижнем углу, а марля всех видов — на каждом сантиметре коробки. Внутри лежат спреи, дезинфицирующие средства, бинты и флаконы с лекарствами, а также множество других принадлежностей. Донателло до сих пор удивляется, как Сплинтер всё это для него собрал, и решает ещё раз поблагодарить отца. Если он, конечно, вспомнит об этом, учитывая недостаток сна. В глубине души он знает, что этот комплект никогда не увидит поля боя. Он слишком громоздкий и будет мешать каждому его движению и удару. И снова он задаётся вопросом, не стоит ли просто убрать его в «больничную палату», которую он мысленно представляет, зная, что в логове она всё ещё нужна. У него пересыхает во рту при мысли о том, чтобы попросить мастера Сплинтера об «отдельной палате», и он боится, что, напомнив Сплинтеру о том, что может случиться с его сыновьями на поверхности, он вообще отговорит его отпускать их наверх. Пятнадцати лет мутации, проведённых под городом, было вполне достаточно даже для него. Покачав головой, он слегка улыбается и указывает на схему черепахи, лежащую перед ним. Черепаха лежит на брюхе, и Дон начинает перечислять изображённые на схеме органы: серое лёгкое в правом верхнем углу и небесно-голубые трубки вентральных брюшных вен. Зелёные доли печени. Розовая аорта и артерии. Вскоре в комнате раздаётся лишь лёгкое поскрипывание карандаша. - Ну конечно, ты ещё не спишь, умник? Дон резко вскакивает, у него перехватывает дыхание, а рука проводит по странице тёмно-серую линию. Он оборачивается и сердито смотрит на Рафаэля, который теперь стоит позади Донателло с ухмылкой на лице. - То есть я понимаю, насколько всё это ужасно интересно, но у тебя нет ни единого шанса угнаться за мной, даже если ты будешь хорошо спать, не говоря уже о том, если ты будешь плохо спать. Донателло фыркает, отворачивается и стирает линию, пересекающую текст. - Хочу, чтобы ты знал: я учусь, чтобы сохранить вам всем жизнь. Это важно, понимаешь, и если мы действительно собираемся подняться на поверхность... - Не то, чтобы тебе придется оперировать в первый же день, Дон. Раф закатывает глаза, и Дон тут же затыкается. Рафаэль, кажется, не замечает внезапного молчания брата. Он наклоняется и подтягивает к себе аптечку. - И я знаю, что ты не возьмешь это с собой. Взгляд Рафаэля задерживается на скальпелях, уголки его губ дёргаются, но затем он переводит взгляд на изображение черепахи. Подняв бровь, Раф говорит: - Ты правда не будешь делать операцию, Донни. Не думаю, что тебе всё это нужно. - Может, я и не сделаю этого в нашу первую прогулку, но это не значит, что этого никогда не случится! Донателло качает головой и подтягивает к себе рисунок, чтобы подписать оставшиеся органы. Его аккуратный почерк становится быстрым и небрежным: он хочет закончить до того, как Рафаэль снова его побеспокоит. Рафаэль опирается на край стола и наблюдает за тем, как Дон заполняет страницу. Его взгляд невозможно прочесть. Когда Дон наконец откладывает бумагу и тянется за одной из книг, чтобы освежить в памяти основы сердечно-лёгочной реанимации, Рафаэль спрашивает: - Как ты думаешь, что там произойдёт? Донателло замирает, потирая рукой край книги и не сводя глаз с обложки. Он сглатывает, слегка пожимает плечами и переставляет ноги под столом. - Я… я не знаю, - он решительно открывает книгу. - В смысле, какая разница? Лучше быть готовым на случай, если что-то произойдёт, верно? Сэнсэй хочет, чтобы мы все были готовы к выходу на поверхность. Я просто показываю ему, кто я есть. Эта полуправда кажется Донателло странной, а вздох брата заставляет его поежиться. - Не надо нести эту чушь, Дон. Ты плохо врёшь, и сам это знаешь, - Рафаэль хватает одну из книг, не обращая внимания на вскрик Дона, открывает её и рассеянно перелистывает страницы. - Я уже много лет вижу тебя в этих вещах. Дело не только в том, чтобы хорошо выглядеть перед сэнсэем. Кроме того, Лео больше подлизывается, чем ты. — Раф... — Что? Это правда, — Раф пожимает плечами и слегка ухмыляется, когда на лице Донателло появляется улыбка. — Я просто говорю... что ты ужасно параноидально настроен. Я имею в виду, да ладно тебе, единственный из нас, за кем тебе действительно стоит следить — это Майки, и то только потому, что у этого чудака концентрация внимания как у комара. Может быть. Донателло закатывает глаза, избегая взгляда брата. У него сжимается сердце, и ему хочется поскорее закончить этот разговор. Чем дольше он говорит с Рафом, тем сильнее что-то в глубине его сознания царапает его мозг. В его черепе возникает зуд, странный и настойчивый тик. Рафаэль, кажется, чувствует, что Дон внезапно изменился, потому что он швыряет книгу на пол, и Дон подпрыгивает от глухого удара, эхом разнёсшегося по комнате. - Так что перестань прятаться за этими вещами и начни тренироваться или что-то в этом роде. Мы все знаем, что тебе это нужно, и тогда тебе, возможно, не придётся так сильно полагаться на это. Дон хлопает глазами, как сова, но теперь Раф избегает его взгляда, глядя куда-то в сторону. - Кроме того, Лео не так уж плох в драке. Конечно, он не так хорош, как я, но всё же. И я могу постоять за себя в драке, так что перестань... не знаю, перестань быть собой! Рафаэль всплескивает руками и отворачивается, притопывая ногой, но не собираясь оставлять Донателло одного. Дон встаёт из-за стола, и стул с грохотом проносится по полу. Он смотрит на панцирь Рафа и потирает руку. - Я знаю, что ты можешь постоять за себя. Зуд никак не проходит. Он превращается в пульсацию и поселяется в глубине его сознания, заставляя его биться. Сердце сжимается, и он не может объяснить почему. — Тогда перестань паниковать. - Я не могу. Рафаэль наконец поворачивается к нему лицом и склоняет голову набок. - Да ладно тебе, я же пытаюсь... - Я знаю, что ты делаешь. Я думаю.., - Донателло пытается улыбнуться. Рафаэль, пытающийся выразить свои эмоции, похож на кота, который пытается лаять. - Но я не могу просто так это оставить. В глазах Рафа вспыхивает раздражение. - Хорошо, тогда я спрашиваю. Почему? - Я просто... не могу. Донателло вздыхает, берёт одну из книг и прижимает её к животу. Он читает и перечитывает название, не совсем понимая, что там написано. Болезненная, горячая пульсация распространяется на переднюю часть черепа. - Кто-то же должен об этом беспокоиться, Раф, — добавляет он наконец. - И, как я полагаю, это ты. Дон не может понять, с каким тоном говорит Раф. Растерянный? Раздраженный? Обеспокоенный? Наконец-то название встало на своё место: Каталог недугов, болезней и травм, а также всего, что нужно начинающему врачу для их лечения. — Да, — отвечает Дон после долгой паузы. — Это я. *** Он понимает, что разум предупреждал его. С того самого дня он звуками сирен, звоном колоколов, свистом и гудками предупреждал о надвигающейся беде с близким человеком. Но он не обращал внимания на зуд в руках и голове, который с каждым днём становился всё сильнее и раздражал всё больше. Его трёхпалые пальцы горели, когда он смотрел на братьев, взволнованно обсуждавших выход на поверхность, а его собственный разум нашептывал, кто с наибольшей вероятностью может пострадать. Большинство ставок было сделано на Лео или Рафаэля. Майки, несмотря на его чрезмерное рвение и склонность бросаться вперёд, был бы под защитой двух других, если бы что-то подобное произошло. Донателло знает, что даже если эти двое не смогут защитить Майки, он сам будет первым, кто встанет на пути энергетического шара. Сама мысль о том, что с ним может что-то случиться, вызывает у него дрожь. Поэтому никто не удивляется и не шокируется, когда Донателло обнаруживает Рафаэля в тёмном грязном переулке Нью-Йорка с большой раной на ноге и трещиной в черепе. Кровь, хлещущая из раны на голове, сдавливает горло Дона. — Ты идиот, ты идиот, ты идиот! — Донателло нависает над братом, демонстративно не обращая внимания на рёв Леонардо и последовавший за ним лязг и звон металла. — Ты идиот! Рафаэль усмехается, его взгляд затуманен и расфокусирован. - Ты... обычно более изобретателен в своих оскорблениях. Я тебя почти не узнаю, - его голос то затихает, то становится громче, и сердце Донателло подпрыгивает к горлу, заглушая его собственные всхлипы. — Просто... просто заткнись, — его дрожащие руки скользят по телу брата в поисках других, невидимых ран. Когда он проводит рукой по ноге Рафаэля, она становится липкой от крови, и у Донателло сводит желудок. Внутренние шумы, которые он слышал последние несколько дней, стихли, оставив после себя глухую тишину, от которой ему становится не по себе. И всё же его руки действуют автоматически, его тело уже работает над телом брата, хотя Дон и не может до конца это осознать. Донателло хватает несколько кирпичей в переулке, где они с братьями укрылись, и кладёт их на ногу Рафаэля, приподнимая повреждённую конечность над сердцем. На ноге есть несколько небольших порезов и царапин, но он не обращает на них внимания, сосредоточившись на ране на голове, которая сильно кровоточит, но при ближайшем рассмотрении оказывается не такой глубокой, как думал Донателло. Он достаёт из-за пояса бутылку с водой и бинт и шикает на Рафа, когда тот пытается заговорить. - Просто заткнись, идиот, — бормочет он. Это всё, что он может выдавить из себя, пока его мыслительный процесс ещё не наладился. Он до сих пор не уверен, какая часть его мозга функционирует достаточно хорошо, чтобы он мог действовать, но он изо всех сил старается. Наклонив голову Рафаэля вправо, он брызгает водой на рану и отрывает кусок марли, чтобы вытереть грязь, гравий и засохшую кровь. Сжав зубы, он наматывает на голову Рафаэля бинты, не обращая внимания на шипение, которое тот издает от его действий. — Д-давай, Дон. Хватит вести себя странно. Всё не так... плохо, слабак, — Раф говорит медленно и невнятно, и у Дона сжимается сердце. Вероятно, у него сотрясение мозга. Не давайте ему уснуть, не давайте ему уснуть. - Майки этого так не оставит. Он будет смеяться над тобой за то, что ты так облажался. Это подло, и он это знает, но Микеланджело умеет выводить Рафаэля из себя по-своему, и именно это нужно Донателло. То, как глаза его брата ищут что-то и не находят, пугает его так, как ничто другое. Дон тянется к ноге, повторяя процесс очистки раны. Она глубже, чем рана на голове, но не кровоточит так сильно. Однако грязи здесь больше, и Дон знает, что, когда он вернётся домой, ему придётся зашить кожу. - Лучше не надо, а то я напинаю его панцирь, — рычит Раф. Короткая пауза, а затем Рафаэль произносит почти благоговейным тоном: - Подумай, что бы с ним стало. Я бы предпочёл этого не делать, спасибо. Но я ему покажу. Я всё ещё... Он замолкает, застонав, и Дон смотрит на него, а потом на ногу. Он достаёт маленький флакон с антибактериальным спреем и распыляет его над раной. Рафаэль шипит и пытается отдёрнуть руку, но Донателло крепко держит её. - Прости, Раф, - паника в его голове быстро улетучивается, и он встречается взглядом с братом, почти не видя его. - Прости. Мне нужно это сделать. Рана может загноиться. И он накладывает повязку на ногу Рафа, замечая, что кровь уже не так сильно хлещет. Разорванная зелёная кожа. Пот, блестящий на каждом сантиметре тела брата. - Смотри, умник. У тебя руки дрожат. Голос Рафаэля звучит издалека, но Дон берет себя в руки и снова извиняется. Рафаэль фыркает, часто моргает и снова встречается взглядом с Донателло. - Я попрошу Спайка надрать тебе задницу, если ты все испортишь. Донателло туго заматывает последний кусок марли и завязывает его. Его взгляд задерживается на крови, всё ещё просачивающейся сквозь бинт, а затем возвращается к голове Рафа, и он ещё раз проверяет, нет ли у того повреждений, и пытается улыбнуться. Его рука опускается на рану на ноге, и он надавливает на неё, чтобы остановить кровотечение. - Я уверен, что он меня вырубит. - Лучше поверь... в это. Я учился у лучших.., - голос Рафаэля то появляется, то исчезает, и Дон в панике бьёт его по лицу, не успев даже подумать. Рафаэль резко открывает глаза, и на его губах появляется оскал. - Панцирь! Он даже пытается встать, но Донателло толкает его обратно, не обращая внимания на рычание брата. Краем глаза он замечает бегущих к ним Лео и Майки, а в дальнем конце переулка — кучу краангов. - Я тебе всё припомню, когда мы вернёмся, слышишь меня? — тихо говорит Раф. Однако боевой настрой быстро покидает его, и он тянется рукой к ране на затылке. Майки, стоящий над ними, говорит дрожащим голосом: - Рад слышать, что с Рафом всё в порядке. Лео опускается на колени рядом с Рафом и встречается взглядом с Доном. Глубоко вздохнув, Дон одними губами произносит: - Нам нужно отвезти его домой, - и Лео согласно кивает. - Ну ладно, Раф. Кто ты хочешь, чтобы отнёс тебя домой? — спрашивает Лео, и Донателло кивает в ответ. Раф снова сверкает глазами и ругается. - Меня не нужно нести! Я могу сам дойти до дома! Только посмотри на себя, - он упирается руками в землю и начинает подниматься, но Дон хватает его и перекидывает руку через плечо, рыча на него. - Только не на этой ноге, нет. Один из нас тебя понесёт, и точка. А если ты не остановишься, мы отдадим тебя Майки. - Эй! Рафаэль просто стонет, прислоняясь к Донателло. - С таким же успехом это мог быть ты, — бормочет он. — Тогда бы ты всю дорогу изображал наседку. А я-то думал, что мне придётся беспокоиться только о том, что Лео так поступает. - Да, конечно, поговори с черепахой, которая только что спасла твою задницу. Но он перекладывает Рафаэля так, чтобы раненая нога почти не касалась земли. Рафаэль давит ему на бок, и у него начинают болеть мышцы, когда они начинают пробираться по переулкам и спускаться в канализацию, но он может наблюдать за Рафаэлем на протяжении всего пути. Он толкает его, когда тот становится слишком тихим, и проверяет, не кровоточит ли нога сильнее, не порвались ли бинты и не случилось ли чего-то ещё. Беспокойство за брата помогает ему отвлечься от бешеного страха, сжимающего сердце. Когда Рафаэль приходит в себя в первый раз, он словно в тумане. Вокруг него кружатся цвета, а ужин бурлит в желудке. Он слышит знакомые голоса и видит вспышку света. - Хорошо, Раф. Теперь ты можешь поспать. Мы разбудим... Его глаза закрываются, и он теряет сознание. Во второй раз он приходит в себя более осознанно. Он узнаёт лабораторию Донни, в которой приглушён свет и многие приборы выключены. Рука на его плече привлекает его внимание, и он фокусируется на карих глазах брата. У Рафаэля болит и пульсирует голова, и Донни видит это в глазах Рафа, который качает головой и отворачивается. Через несколько секунд Дон протягивает ему стакан воды и аспирин, помогает Рафу сесть и ждёт, пока тот примет лекарство. Раф прикусывает щеку, сдерживая протест из-за того, что с ним нянчатся, и бросает на Дона сердитый взгляд. - О, не смотри на меня так. Потерпи немного, ладно? — Раф закатывает глаза, моргая от тихого храпа, доносящегося с правой стороны его кровати. Он оглядывается и наклоняет голову, чтобы посмотреть на спящего Микеланджело. Его младший брат свернулся калачиком на пластиковом стуле, неловко обхватив себя руками, и пускает слюни. - Он был здесь последние несколько часов. Он не хотел уходить, хотя я сказал, что с тобой всё будет в порядке. Я даже заставил его выслушать подробное объяснение того, почему с тобой всё будет в порядке. Поэтому я взял с него обещание ничего не трогать, пока он здесь, — объясняет Дон, прежде чем Раф успевает что-то спросить. — Он даже наблюдал, как я накладываю тебе швы. Это было немного жутковато. - Мне наложили швы? — это первые слова, которые Раф произнёс за несколько часов, и от напряжения у него першит в горле. Донни указывает на его ногу, и действительно, по всей длине бедра тянется аккуратный чёрный шов. Он испытывает странную гордость, но не хочет, чтобы это отразилось на его лице. Раф уже чувствует, что Донателло собирается прочитать ему лекцию, и не хочет усугублять ситуацию. - Как ты себя чувствуешь? Много ли ты помнишь? Насколько сильно болит голова? Мне нужно знать это до того, как подействуют лекарства, - Донни перечисляет вопросы, а Рафаэль фыркает и отводит взгляд. - Я в порядке. Я помню лишь немногое. Бывало и хуже. Донателло хмурится, но Рафаэль делает вид, что не замечает этого, и вместо этого оглядывает лабораторию. На самом деле у него начинает странно сжиматься желудок, когда он встречается взглядом с братом. Это слишком похоже на неприятности со Сплинтером, и Рафу это не нравится. Он хочет только одного — выбраться из лаборатории Дона и лечь в свою постель, но как только он пытается встать, Дон набрасывается на него и толкает обратно на койку. - Нет, не надо. Ты здесь до конца ночи, хочешь ты того или нет. — Но, Дон, я же сказал, что я... - Сотрясение — это не шутки, Раф. Потерять сознание до того, как мы доберёмся до лаборатории — это тоже не шутки. Швы на ноге и на черепе — это тоже не шутки! Раф широко распахивает глаза и прикасается к затылку. Он чувствует бугорки, а кожа под пальцами натянутая и грубая. При дополнительном нажатии он морщится — больно. Донни отдёргивает руку Рафа, шипя: - Не трогай их! Майки ёрзает на стуле, но в остальном продолжает спать. Оба брата с опаской наблюдают за ним. Донни опускает плечи, когда понимает, что Майки всё ещё спит. - Где Лео? — спрашивает Рафаэль, проводя пальцами по своему черепу, когда Донателло отворачивается. - Я отправил его спать полчаса назад. Здесь и так тяжело работать, когда нас трое. Мне не нужен был ещё один. Кроме того, он выглядел так, будто ему нужно выспаться. Донни вздрагивает, вспоминая гнев, который он увидел на лице Лео, даже после того, как Краанг был убит его мечом. Дон снова смотрит на Рафаэля, и взгляд его по-прежнему суров. - Но я не об этом. Ты пострадал, Раф. Сильно. Но ты ведёшь себя так, будто ничего не произошло, и это... - Что?! Ты хочешь, чтобы я испугался? — Раф смотрит на Майки, когда слышит, как его собственный голос громко разносится по лаборатории. Он резко поворачивается к Донателло и тихо рычит. - Нет, я не хочу, чтобы ты психовал. Мне просто нужно, чтобы ты понял, насколько важно для тебя точно отвечать на мои вопросы. Мне нужно убедиться, что тебе стало лучше, а это сложно сделать, когда ты пытаешься вести себя как крутой парень, — сердито шепчет Дон. Глаза Донателло вспыхивают от другого вида гнева, и Рафаэлю приходится подавить в себе желание огрызнуться. Между ними повисает тишина, и Рафаэль наблюдает за тем, как Донателло работает, доставая новые бинты, пластыри и медицинский скотч, чтобы заменить те, что были на менее серьёзных ранах. Изучая брата, он замечает, как слегка дрожат руки Дона, когда он наклеивает очередной пластырь на колено Рафа. Повязка на голове Донателло тоже сползает, узел развязался. От вида кругов под глазами Донателло у Рафа сжимается сердце, и он с трудом сдерживает стон. Что я должен на это ответить? Но Донателло, похоже, тоже не может вынести тишины. - Я имею в виду...ты действительно просто... Майки не стал бы держать рот на замке. Он продолжал говорить о том, что это его вина, что это произошло, и что ты можешь получить повреждение мозга или что-то в этом роде, - у Рафаэля холодеет в груди от слов Дона, но Дон быстро добавляет: - Не то чтобы это происходило на самом деле. И я объяснил это ему. Но это не мешало ему контролировать всё, что я делал. Голос Дона звучит напряжённо, и у Рафа внутри всё сжимается. Он опускает взгляд на свои колени, а Дон рассеянно продолжает. - И Лео всё время говорил, что нам придётся тренироваться ещё усерднее, чтобы такое больше никогда не повторилось. И я имею в виду, что так и будет. Это неизбежно, верно? Мы ниндзя, мы будем ввязываться в драки и получать травмы. Но я нас вылечу! Последние несколько слов, кажется, обращены скорее к Донателло, чем к Рафу, но он внимательно слушает, и его лицо остаётся бесстрастным. - Вот для чего были все эти бессонные ночи с медицинскими книгами. Я научусь этому. То есть, я думаю, что после наложения швов не останется шрама. Я старался делать аккуратно. Но Лео прав. Нам нужно быть осторожнее. И тебе тоже. Хорошо? Донни вздыхает, прежде чем Рафаэль успевает ответить, встаёт и трёт лицо. Его плечи опускаются, и он спотыкается на ходу. Усталость Донателло очевидна, и Рафаэль понимает, что он был первым настоящим пациентом Дона. Шелл... Донни, чего ты от меня хочешь? Рафаэль смотрит на панцирь своего брата. Дон плюхается в компьютерное кресло и подтаскивает к себе ноутбук. - Тебе нужно поспать, — говорит Дон, приглушая яркость монитора и слегка постукивая по клавишам. — Я разбужу тебя через несколько часов. Донателло не ждёт, что Раф что-то скажет, но от этого желание что-то сказать только усиливается. Раф сжимает кулаки и смотрит в потолок, щурясь от света. В конце концов он закрывает глаза и ложится обратно, отвернувшись, чтобы Донни его не видел. — Спасибо, умник, — Рафаэль слегка изгибается и закрывает глаза. — Я ценю это. Стук клавиш прекращается, и Рафаэль заставляет себя дышать ровно. Он представляет, как Донни задерживает дыхание, широко раскрыв глаза, и с трудом подавляет желание посмотреть. Проходит целая минута, прежде чем Донни вздыхает, и у Рафа сжимается сердце. — Конечно, - пауза, и Донни добавляет с лёгкой улыбкой: — Я всегда буду рядом, чтобы подлатать тебя. Рафаэль хмыкает. Его тело расслабляется. Вскоре он снова засыпает с ощущением, что сделал что-то важное, но не совсем понимает, что именно. Руки Донни впервые за несколько часов перестают дрожать.