☆ А ты пахнешь как спокойствие, как в голове тишина

Как забота, как дом, как способность всерьёз И надолго любить, бесконечно любить

      Сузуму почувствовала тёплую ладонь на своей спине и выглянула из импровизированной подушки. Сатору стащил чужой стул и придвинулся поближе, загораживая проход между рядами, отчего одноклассники недовольно обходили его. Стоило им открыть рот, чтобы сделать замечание, или – что ещё хуже – толкнуть парту Гето, пока делали крюк вокруг, как Сатору убивал их взглядом и обязательно посылал подальше. Ситуация того явно не стоила, но парня так просто не успокоишь.       – Может, отпросишься домой? – он гладил её вдоль позвонка. И сосредотачиваясь на этом ощущении, Сузуму даже ненадолго забывала про боль в животе.       – У нас пробный тест через урок, ты же знаешь.       Сузуму морщится. В этот раз она даже не уверена – от спазма или от теста по истории. Она ненавидела учить даты, возможно, даже больше, чем ненавидела женскую физиологию.       – А если отлежаться в медпункте? – он смотрел с таким волнением, словно это не самое обыденное дело и она, по меньшей мере, умирала.       – Я уже выпила обезболивающее, так что мне полегчает скоро.       В немыслимо голубых глазах всё ещё плескалось море беспокойства. Сатору, поджав губы, аккуратно поправил прядь выбившихся тёмных волос, которые загораживали лицо полулежавшей на парте Сузуму.       – Но ты, наверное, голодна? Давай я схожу что-то купить?       Ни один из них двоих не водил за собой привычку брать бенто в школу. Обычно они ходили в столовую купить булочку или, по настроению, более здоровое блюдо. И то, что самочувствие подводит Сузуму именно в долгий, обеденный перерыв, приходится не кстати. Она-то нет, не голодна. У неё болит живот, и о еде даже думать не хочется. А вот Сатору так пропустит приём пищи, на обычной перемене всё-таки не очень удобно сбегать за перекусом.       – Не… а хотя, – не было ничего страшного в маленькой лжи на благо. – Я была бы не против шоколадного батончика.       Она не так любила сладкое, но сейчас в голову пришло именно оно. Годжо переживает не в меру и никуда, судя по всему, не пойдёт обедать. Но если он согласится сходить за едой для неё, то обязательно и себе что-то возьмёт, поэтому Сузуму и врёт.       – Я мигом! – Сатору тут же вскакивает с места и несётся к двери, чуть не сбивая по пути людей.       Гето вздыхает и укладывается обратно в сгиб локтя. Но не то чтобы ей дают спокойно пострадать.       – Знаешь, я тут подумала, – Сёко развернулась на стуле и отложила палочки в наполовину опустошённую коробочку с обедом. Да, Иэйри была самой ответственной в их компании и серьёзно подходила к вопросу питания, не удивительно, что стабильно три раза в неделю она брала в школу бенто. В остальные же дни ходила с ними в столовую.       – Мм? – поначалу Сузуму поленилась поднять голову, но потом всё же приложила усилия, посматривая на подругу перед ней.       Факт того, что она и Сёко сидели так близко, был болезненным ударом для Сатору. Он привык, что в средней школе они всегда были соседями, ну или хотя бы где-то поблизости. Они оба тогда быстро росли, поэтому сажали их на последние ряды. В старшей же школе Сузуму сбавила темпы, пока Годжо продолжал стремиться к звёздам – иначе и не скажешь – так что уже который триместр подряд они оказывались по разные стороны классного кабинета. Если бы Сёко злорадно не напоминала об этом при любом удобном случае, возможно, Сатору бы так показательно не жаловался.       – Или лучше не стоит, – дала заднюю Иэйри, переводя взгляд к окну. Сузуму знала, о чём она думает. Точно хочет выйти покурить. – Ты на меня разозлишься.       Гето выгнула брови.       – Я никогда на тебя не злилась, – они знакомы почти два года, и Сузуму не припомнит ни одного случая. Злость, в принципе, не частая эмоция в её скудном арсенале. Кажется, последний раз она злилась год назад, когда Сатору влез в драку по бестолковой причине. Да, себя саму Сузуму считала той ещё бестолковой причиной. – Что случилось?       Сёко ухватилась за спинку стула.       – Я подумала, возможно, вы действительно выглядите так, будто встречаетесь.       И, ох, ладно. Она злилась. Не так сильно, как в тот день, обрабатывая сбитые костяшки Сатору, но всё же.       – Ты же знаешь, как я устала это слышать?       Уже на второй год знакомства с Годжо – и на второй год средней школы – начали возникать слухи, периодически в спину доносились шепотки. Почему-то в обычную дружбу окружающим людям верилось с трудом. В старших классах стало и того хуже. Возможно, потому что в этом возрасте многие только и думали о романтике, а возможно дело в популярности Сатору среди одноклассниц. Слишком уж часто они подходили уточнить у Сузуму, встречаются ли они. Отрицательный ответ не приводил к результатам. Годжо всё ещё не собирался отвечать взаимностью ни одной из фанаток, да и меньше вопросов Гето не стала получать. Она ни капли не преувеличит, если скажет, что каждую неделю у неё кто-то да спросит, а точно ли они не врут и не скрывают отношения?       От Иэйри она точно не ждёт такой подставы. Она ведь знала прекрасно, что нет. И что у вечно безмятежной Сузуму это вызывало нервный тик.       – Ага, – Сёко и сама раньше раздражалась от вечного круга повторяющихся вопросов, ведь, во-первых, верила ребятам. Сузуму и Сатору сдружились ещё в средней школе, не было ничего странного, что вместе поступили в старшую. Сёко тоже периодически встречала знакомые лица из своей прошлой школы. Это было нормально. И то, что эти двое казались близкими, тоже нормально, как-никак у них за спинами было три года общего прошлого. Однако всем вокруг будто бы хватало факта, что они – парень и девушка, а значит не просто дружат.       Во-вторых, Сёко тоже устала от расспросов, потому что Сузуму уже не отвечала, безразлично проходя мимо, а Сатору посылал подальше и советовал не совать нос в чужие дела. И, конечно, в такие моменты вспоминали про неё, Иэйри, которая расширила их дуэт – и никогда об этом не жалела, лучше друзей у неё в жизни не было. По большей части подходили девчонки, даже постарше, но иногда и парни. Сёко говорила как есть: «Не встречаются», а потом добавляла, что это дела не меняет и никто не обязан отвечать взаимностью просто потому, что не занят. Через пару месяцев таких лекций она сдалась и не тратила собственное время, кидала сухое «нет» и уходила.       Это была стабильная и привычная часть жизни.       – Тогда что за глупости? – с лёгкой обидой спрашивает Гето. Когда она так дулась, то не была похожа на обычную себя. Сёко не могла не улыбнуться. – Ты знаешь, мы друзья. И всё. Хватит искать романтику там, где её нет. Люди могут просто дружить.       – Ну я пересмотрела свой взгляд на эту тему после того случая на Рождество.       – Какой ещё случай?       Сёко выдохнула. Она так и думала, что подруга даже не заметит то счастливое выражение лица Сатору, когда во время похода в кино на новогодних каникулах к Сузуму подкатывал какой-то парень, отчего ей пришлось – как они её учили – соврать, что она занята, и указать на Годжо.       – Неважно. Я, разумеется, в курсе, что вы не встречаетесь. Этот идиот бы и минуты не удержал язык за зубами. Я скорее про то, почему все так думают. Я начала понимать.       Сузуму нахмурилась. Ей не нравилось, куда идёт непонятный ей диалог.       – Ты ему нравишься, – сдала друга Сёко. Перед Сатору она извинится, если понадобится, хотя скорее уж придёт принимать благодарность за то, что открыла глаза настолько погружённой в себя Сузуму, которая не замечала и не понимала тривиальные чувства людей вокруг. Где-то внутри Гето накопилось столько сомнений, что они делали её слепой.       – Точно, именно поэтому люди и общаются. С тем, кого не ненавидят, – она закатила глаза и обратно уложилась на парту.       – Очевидно, я не об этом. Любовь. Если тебе так хочется, я использую это слово.       Из её импровизированного домика раздался только приглушённый фырк.       – Как ты объяснишь то, что произошло две минуты назад? Он переживал и бросился за шоколадкой так, что пятки сверкали. Уверена, он бы и с медведем подрался за неё, если бы это был последний шоколадный батончик на планете.       – Дружеская забота, он бы и для тебя это сделал. – И как бы Сёко ни хотела отрицать, она не могла. Сатору бы не бросил её, как и она бы помогла ему. Да, всё было бы не так мило и заботливо, они бы не забыли вставить пару саркастичных фраз, но точно протянули руку помощи друг другу. – И Сатору обожает сладкое, он бы подрался хоть с драконом даже не за последний кусок шоколада.       Ладно, с этим тоже не поспоришь.       – Окей, но его взгляд? Каждый раз, когда на тебя смотрит. Не припомню, чтобы он выглядел большим дураком, чем в такие моменты. Мимика, жесты. Поступки.       – Ты перечитала сёдзе?       – Иу, ты же помнишь, как я ненавижу такую мангу.       – Вот поэтому я начинаю думать, что тебя подменили инопланетяне… Или я всё-таки умерла от боли в животе и вижу предсмертные глюки? Скажи, пожалуйста, Сатору, чтобы он не забывал ходить к стоматологу, а то без меня, боюсь, он совсем забудет про это.       – Неа, даже не надейся. Я не хочу видеть, как он плачет после новостей о твоей смерти.       В глазах Сузуму мелькнуло что-то тёмное и серьёзное, после чего она молчаливо кивнула.       Образовалась странная пауза.       – В любом случае, – Сёко почему-то захотелось курить сильнее. Ей стоит быстрее доесть бенто и сгонять на улицу. – Просто присмотрись, сразу заметишь, о чём я говорю.       И тут вернулся Сатору. Запыхавшийся и красный.       – Не стоило так торопиться, – выпрямляясь, говорит Сузуму.       – В ближайшем автомате не было той шоколадки, которую ты любишь. Я сбегал в другой корпус.       Он выкладывает на её стол не только батончик, но и баночку бананового молока, а также якисобу-пан.       – Если всё-таки проголодаешься сильнее, – улыбается он широко.       – Ээ? А себе ты ничего не взял?       – Хм? Забыл. Да и не хочу ничего.       Сузуму замечает добродушную и немного самоуверенную усмешку Сёко и думает одновременно о двух вещах:       надо как-то невзначай отдать булочку Годжо, она ведь тоже не хочет, чтобы он остался с пустым желудком;       Иэйри и все вокруг ошибались.

***

      Конец триместра приблизился незаметно, позади остались экзамены. Всего неделя – и они уходят на весенние каникулы. Их небольшая компания сейчас сидела в кафе, обсуждая оценки и дожидаясь Хайбару, чтобы пойти в аркады. Он уже написал Нанами, что задержится в школьном клубе.       Внеклассная деятельность – словосочетание, которое вызывало у Сузуму мурашки до сих пор. В средней школе вступление в клуб было обязательным условием, знай об этом заранее, она бы точно не выбрала это учебное заведение. Но Гето хватило, что оно находится в её районе, ехать нужно было всего пару станций, а ещё немаловажным фактом стала женская форма. Не милая. И не матроска. Что ещё она могла просить от жизни? Да и родителям понравилась репутация школы. Неприятная реальность в виде дополнительной деятельности вскрылась поздно. Поначалу Сузуму вступила в клуб «лёгкого» чтения. Это не литературный клуб с их конкурсами сочинений и поэзии, тут никого никуда не отправляли, да и можно было обойтись мангой и веб-новеллами. Сузуму отаку не являлась, но периодически читала что-то такое из интереса, парочка ранобэ и вовсе числилась в списке любимых произведений. Казалось, идеальный вариант. Вот только оказалось, что клуб «лёгкого» чтения не такой и лёгкий. Начиная с того, что участники любили устраивать дебаты по прочитанному. Нужно было рассказывать про любимых и нелюбимых персонажей, хвалить сценарий или искать сюжетные дыры. Сузуму, конечно, когда читала, подмечала всё это, но вот отстаивать позицию ленилась. Её хватило на полгода такого вынужденного общения, а потом она сбежала. Меняла клубы и вечно выпрашивала у классного руководителя время на решение. Её даже как-то занесло в клуб оккультизма, но она позорно сбежала, когда узнала, что там надо оставаться ночью для ритуалов. К чёрту такое.       На втором году она уже чувствовала, что учителю это надоело и её сейчас запихнут куда-нибудь, поэтому другого выхода, когда к ней подошла одноклассница и попросила вступить в клуб разведения комнатных цветов, который сама организовала, Сузуму как такового не видела. Зачем был нужен клуб цветов, когда у них уже есть клуб садоводства? Загадка, но однокласснице – чью фамилию Гето даже не вспомнит – требовалось три человека, чтобы подать заявку на него. Она уговорила младшего брата и Сузуму, которая осознала свою наивность слишком поздно. Она рассчитывала, что нужна только для численности, но, оказалось, для открытия клуба надо много работать. Видит Ками, она старалась. Её хватило на два месяца, к тому моменту они прошли проверку от студенческого совета и нашли ещё двоих человек, так что совесть Сузуму была чиста. А одноклассница до самого выпуска здоровалась с ней в коридорах и благодарно улыбалась. После этого, словно кармическое благословение, Гето повезло. Её позвали в один скрытый клуб, вслух о котором не упоминали, поэтому мало кто находился в курсе. Официально он носил длинное и мудрёное название, а список обязанностей его членов Сузуму до сих пор не знала, но это всё лишь ширма. Сами себя участники всегда звали «клубом похода домой». Да, по факту их внеклассной деятельностью было отсутствие какой-либо деятельности. Раз в три месяца, конечно, приходилось изворачиваться и имитировать движуху, чтобы их не раскрыли и распустили. Но с этим Сузуму могла смириться. Ради того, чтоб меньше торчать в школе, она была готова на многое.       Сатору тоже помотало по клубам. Он сменил их даже больше, чем она. Попробовал почти все спортивные кружки, влез в искусство, надолго не задерживаясь нигде. Каждый раз он объяснял это бунтующим главам клубов тем, что может добиться успеха во всём, но старается не слишком вовлекаться, чтобы дать шанс другим. Достаточно пафосно и далеко от правды, ведь ему просто всё наскучивало – он ей сам это говорил.       Плюс их старшей школы в том, что здесь клубы были свободны. Не хочешь вступать? И не надо. Сузуму так и сделала, вместо этого раз в неделю посещая тренажёрный зал для занятий самообороны. Сатору на первом курсе уговорили на баскетбольный кружок, так как там нужна была помощь. Годжо, собственно, помог и быстро покинул их. На втором курсе открылся клуб кюдо. Это было нечто новое и интересное, так что он записался сам. Гето тогда ходила посмотреть. Наблюдать за натягивающим тетиву Сатору в фирменном кимоно ей даже нравилось. Но парень не продержался долго, добился заметного улучшения результата и бросил, объясняя это тем, что лучше он после школы сходит с ней в кафе. Так что после этого они оба были свободны.       Сёко на первому году записалась в клуб готовки – никто, даже сама Иэйри, не понимал, как так вышло – а потом перешла в клуб биологии для подготовки к поступлению в медицинский. Нанами походил в клуб чайной церемонии, а потом тоже записался в клуб стрельбы из лука – там их пути с Сатору и пересеклись. Кенто проклинал тот день, но не мог не признать, что благодаря этому нашёл их компанию, куда затянул и своего друга.       Кстати, о Хайбаре, который сейчас отсутствовал. Он ходил в футбольный клуб, а спортивные кружки всегда самые строгие. Вечно соревнования на носу, поэтому нет ничего странного, что Юу тренируется много, пусть и входит лишь в запасной состав, даже на последней неделе, когда большинство клубов уже отдыхает. Он и на каникулах точно будет посещать школу. Вот уж чего Сузуму не понимала.       – А ты как сдала? – отвлекает Сатору, чья рука была закинута ей на плечи.       В другой раз она бы даже не обратила внимания, это было привычно, но сейчас, всё ещё держа в голове слова Сёко, Гето задумалась. Сатору был тактильным, это факт. Он вечно подталкивал Хайбару, ерошил ему волосы, пытался тыкать Нанами. Вероятно, не зная, что Сёко даст ему в глаз, он бы и её доставал, но пока не рисковал. Так что да, тактильный. Но с ней это будто бы на порядок заметнее. Всегда старается сидеть ближе, касаться. И её это не напрягает. Они долго знакомы. Это нормально же? Или здесь двойное дно? Она слишком много думает? Например, раньше вот её не смущало, когда компания была неполная, а сейчас, без Хайбары, всё походило на какое-то двойное свидание, нет?       – Нормально, – отрываясь от трубочки, из которой попивала лимонад, ответила она. – Как обычно. Но по физике балл выше, чем я могла бы ожидать. Спасибо за то, что помог с подготовкой.       Годжо засветился.       – Мне несложно. Обращайся. Я могу часами с тобой сидеть и учить.       Сузуму же мерещится этот лукавый изгиб губ Сёко?       Она надумывает. Сатору был просто собой. Вот таким милым, заботливым и тактильным. И не более.

***

      Девушка даже постучать не успевает, дверь распахивается раньше. В принципе, ожидаемо, ведь Сатору сам пускал её по видеодомофону и знал, что она едет в лифте.       – Сузуму! – и он тут же бросается её обнимать. Притягивает крепко к себе, обвивая талию.       И это тоже ожидаемо. Он почти всегда встречал её так, стоит им не видеться дольше, чем обычные выходные. Она привыкла и не обращала внимания, однако… сейчас всё как-то иначе. Подбородок ложится на плечо Годжо привычно, словно там самое удобное место для него.       Тепло. Уютно.       Сузуму стопорится от ощущений и своих странных мыслей. Руки безвольно висят, так и не обнимая в ответ.       – Я скучал! – он на мгновение сжимает её крепче и отпускает. Отходит назад, чтобы дать ей пройти в квартиру. Забавно, но раньше Сузуму до жути не любила ходить к нему в гости. Премиальный жилой комплекс, двухэтажная квартира, всё это казалось слишком для неё. А сейчас нормально, почти по-родному. – Надо было сбежать из этой поездки. Всё равно с родаками скучно.       – Прошло всего три дня.       – Целых три дня! У нас каникулы неделю, а это половина от них.       Она чуть посмеивается с его драматизма и протягивает пакет.       – Я купила кикуфуку по пути.       – Йапиии!       Он наклоняется, чтобы взять его, но почему-то вместо пластиковых ручек обхватывает её запястье. Нежно, трепетно, словно боится.       – Что это? – в миг осипшим голосом спрашивает он. Смотрит на царапины. Одну длинную и глубокую, только-только покрывшуюся заживляющейся коркой, и пару мелких.       – А, помнишь, Хайбара говорил, что подобрал котёнка?       – Эээ? Ты ходила к нему в гости?       – Ну, он давно звал опробовать новую приставку, а во второй половине недели он занят, так что мы пошли без тебя. Если интересно, то Сёко всех нас нагнула в гонках.       – Ни секунды не сомневался в ней.       – Так вот. Котёнок. Белый короткошёрстный, с… – она поднимает голову, смотря на парня, и замирает. – С голубыми глазами. Так вот кого этот мелкий засранец мне напоминал. И крутился вокруг Нанами, путаясь под рукой, точно как ты.       – Эй! – он надувает щёки. – Клевета! Если бы этот кот был похож на меня, то он бы крутился вокруг тебя! И точно не царапал.       И вроде бы диалог закончен, тема раскрыта, но Сатору всё ещё хмурится, держит её, проводит большим пальцем по запястью. У Сузуму по спине бегут мурашки.       Она понимает, о чём он думает. О чём вспоминает.       Её маленькая дурная привычка из средней школы. Предплечье и спрятанные в рукавах порезы. Сейчас Сузуму сама не знает, зачем это делала. Глупо, бессмысленно. Это ничего не меняло. Но тогда… тогда почему-то становилось легче.       Она до сих пор помнит ту случайность, когда Сатору замечает её руки. Помнит его побледневшее лицо и самую настоящую панику. Взгляд такой, словно где-то внутри что-то разбилось. И слёзы в уголках глаз.       Именно Годжо тогда помогает ей избавиться от привычки. Поддерживает, пытается дать ей новый смысл. Получается не сразу, но вскоре порезов становится всё меньше и меньше, а на третьем году средней школы она окончательно перестаёт этим заниматься. А сейчас вон и вовсе почти ни следочка – Сузуму ведь не глубоко.       – Хэй, – зовёт она тихо. Мягко улыбается. – Я же обещала.       Сатору на короткое мгновение тушуется, потом кивает.       – Знаю. Я верю. Просто… – замолкает, не находя ответа своей тревоге. И ведь царапины от кота даже не похожи на то, что было раньше, просто бередят старые воспоминания, страхи.       Она его не торопит, позволяет постоять вот так, всё ещё держа за руку, только положение меняет, скользит вниз и сплетает их пальцы. Через минуту, глубоко вдохнув, Сатору забирает пакет. Мотает головой, растрёпывая светлые волосы, и возвращает свою мальчишескую улыбку.       – Три дня мы уже пропустили, но остаток каникул даже не надейся, придумаю планы на каждый день.       – Ага, я не против.       Она идёт следом за ним в комнату и не понимает, почему всё ещё чувствует тепло его пальцев на своей коже. И отчего так греет внутри?       Наверное, Сёко её прокляла.

***

      У Сатору не сразу получилось ввести код от двери – мокрые пальцы то не распознавались, то оставляли капли и задевали другие цифры на панели.       – Быстрее-быстрее, – говорит он, всё же побеждая в битве и впуская Гето в квартиру. – Да чтобы я ещё раз поверил прогнозу погоды!       – Повезло, что успели до того, как ливануло сильнее.       Когда они зашли в фойе комплекса, стук капель усилился. Останься они там на минуту дольше и их бы смыло.       Таки да, Сатору не шутил, когда сказал, что на остатки дней они найдут занятие. Сегодня вот ходили гулять. Вначале они в парке взяли прокат роликов – это занятие понравилось больше, чем велосипеды, на которых она до сих пор не чувствовала себя уверенно – потом зашли в кафе. Начнись дождь в это время, переждали бы внутри, но, увы, они уже вышли оттуда, а дом Годжо был слишком близко, так что, перебегая от одного навеса крыши до другого, они двигались к цели.       Парень снял солнцезащитные очки, мешающие взору стекающими каплями, стряхнул воду с джинсовки, которой пытался прикрывать им головы, и кинул её на пуфик.       – Сильно промокла? – спросил, осматривая Сузуму, и вдруг резко отвернулся.       Была у него дурацкая и очаровательная особенность – уши Сатору краснели раньше лица, так что Гето даже со спины видела его смущение. Она глянула вниз и поняла причину. Весна выдалась достаточно теплой, на ней был тонкий свитшот. Он не просвечивал от воды – материал не тот – но стал сильнее облегать.       – Надо найти тебе одежду, а то простынешь, – и Сатору тут же сорвался вперёд.       Не так сильно она промокла, чтобы переживать. Волосы да, прилипали к шее и щекам, намокли плечи и грудь, но высохнуть должно быстро.       Ах, да, не повезло разве что кроссовкам. Дождь только-только ливанул, луж ещё не появилось много, но Сузуму умудрилась всё-таки найти одну неровность в дороге, где быстро скопилась вода, так что теперь приходилось терпеть мокрые носки. Впрочем, терпеть недолго. Она разулась и взяла гостевые – по факту уже лично её – тапочки из знакомого комода. Улыбнулась теплу и мягкости. И тут же поднялась по лестнице за другом.       В своей комнате Сатору уже перерывал шкаф.       – Мне что-то размером поменьше, – попросила она.       Задачу это усложнило, но Годжо-таки нашёл что-то со средней школы. Оглядывая футболку, он недоумённо хмурился.       – Не помню у себя такую, – и после этого протянул ей.       Чёрная, с принтом черепа в огне. Наполовину пропавшая после стирки надпись, где всё равно читалось главное слово: «Ад».       О, а вот Сузуму помнила вещицу. У Сатору подобная фаза длилась от силы месяц. Лучший месяц в её жизни, надо признать. Подтрунивать над его сменившимся гардеробом и поведением тогда стало новым хобби. Кажется, у неё даже была фотокарточка, где они стоят вместе, а Сатору как раз в подобных шмотках. Она должна найти её, перефоткать на телефон и поставить на заставку, чтобы не дать забыть этот позор.       Сузуму застыла, сжимая ткань в руках. Это было странно. Зачем ей такая заставка? Если кто увидит, точно подумает не то…       – Сейчас ещё домашние штаны найду.       – Не надо, – медленно ответил она, погружённая в мысли. – Джинсы почти сухие.       – Тогда быстрее иди переоденься, не хватало простуду подхватить.       – Да ладно, я редко болею, а от такой мелочи тем более.       Он почему-то посмотрел со скепсисом, хотя Гето правда не могла вспомнить последний раз, когда болела.       – Ладно, я пойду, – она сделала шаг к двери, собираясь спуститься на первый этаж пентхауса, где находилась гостевая ванная комната, но Сатору, осознавав, что ей придётся идти туда, откуда она только поднялась, тут же предложил свою ванную.       Ей несложно спуститься, лишняя минута не сыграет роли, но парень уже испарился.       В ванной она распустила волосы, стянула кофту и подняла взгляд. Уголки губ тут же сдвинулись вниз. Сузуму сморщилась от вида в зеркале. Жалкое зрелище. Беспорядок на голове, липнувшие пряди, бледное лицо, невыразительные глаза. Широкие плечи и громоздкие формы. Она не была милой и миниатюрной японкой, не имела приятный характер. Что в ней вообще могло нравиться?       Она даже не понимала, почему с ней общаются и дружат. Почему они с Сатору так близки? Не переваривали друг друга ведь в самом начале. То есть да, конечно, она помнила, как они стали дружить. И Сатору даже рассказывал, как поменял своё мнение о ней. Так что Сузуму знала… знала, но не понимала.       Первый год средней школы они учились в параллельных классах. Гето и своих одноклассников-то не всех знала, не запоминала имена и лица, про Сатору она тем более не слышала, пусть в школе он и был известен. Яркий, общительный, успешно учится. Родился в богатой семье, которая теперь спонсировала учреждение. У него был широкий круг друзей из разных классов. Сузуму мальчишку встретила на совмещённом уроке физкультуры. У них был разный темперамент и очень отличающийся взгляд на жизнь… Да, они сразу поругались. Первые месяцы они обменивались колкостями в коридоре, раздражали друг друга. Оба были заносчивыми и пытались доказать, кто лучше. Не враги, не соперники, так, левые люди, любящие раз в неделю поиграть на нервах.       В середине учебного года всё изменилось. В тот день гидрометцентр не ошибся, обещая дождь после обеда. Сузуму, ругающая чёртов клуб, который задержал её так сильно, переобулась у шкафчиков, схватила зонтик и поторопилась домой. Она не ожидала увидеть Сатору у дверей, ведущих на крыльцо. Он наблюдал, как во дворе отдалялись к воротам редкие ученики, и, кажется, никуда не торопился.       Гето понимала, что её вообще не касается, чего он тут ждёт, но она всё равно остановилась, посмотрела в глаза и подняла брови. Настроения снова начинать конфликт не было, она думала, что дождётся язвительного комментария и уйдёт, однако Сатору удивил – просто сказал, что у личного водителя какие-то проблемы. Друзья, судя по всему, уже ушли без него. В руках мальчишка сжимал телефон. Тогда они не были близки, но позже Сузуму узнала, что родители, как обычно, не отвечали на звонки и смс. Они много работали, часто уезжали надолго и забывали поддерживать связь, помочь они ему не могли в тот день. Только домработница откликнулась, обещая что-то решить. Это «что-то» могло занять много времени, так что Годжо оставался тут до позднего вечера.       Откровенно говоря, Сузуму не видела проблем. Не сахарный – пусть внешне и подходит под описание – не растает. Она вот даже немного любила ощущение прогулки под дождём, но не гнать же его на улицу? Альтруистическими наклонностями она тоже не отличалась, подругой не была, однако ей вроде как несложно было помочь. Она и предложила.       Под её зонтом они добрались до магазина на соседней улице, где выяснилось, что у Сатору не осталось денег. Он накупил сладостей и угостил одноклассников, так что карманных – явно более впечатляющих, чем у обычного школьника – не было. Гето купила вместо него. Простой дешёвый прозрачный зонтик. Здесь она хотела бы смотаться, но ситуация осложнилась.       Они дошли до станции метро, где оказалось, что Сатору никогда на нём не ездил. Обычно его подвозили, на крайний случай, он мог ориентироваться в маршрутах автобусов, но, учитывая трафик во время дождя, метро – лучший вариант. Проездного у него, разумеется, не нашлось, Сузуму купила билет. Как назло, ехать им в разные стороны. Можно было бы объяснить схему метро и на какой станции пересаживаться – дать денег на второй билет, конечно – вот только девочка представила, что завтра в школе сообщат, что Годжо пропал и что ей придётся отвечать на кучу вопросов как последнему человеку, который видел школьника. Глаза Сатору от вида карты метро округлились так, что надежд на его успешное прибытие домой не оставалось. Сузуму пришлось ехать с ним. Слава Ками, хоть провожать потом не пришлось, Годжо ориентировался в своём районе.       На том моменте их приключения закончились, запечатляя в голове непонятные эмоции на лице Сатору, который обернулся к ней, отойдя на пять метров. Сомнение и что-то ещё, Сузуму не стала долго думать, отмахиваясь и списывая, что ливень между ними смазал картину.       Потом она долго добиралась до дома, насквозь промочила ноги и на следующий день неважно себя чувствовала. Мама сказала остаться, а Сузуму только и радовалась. Следом шли два выходных. Вернувшись в школу, она уже и забыла, что случилось три дня назад. А вот пришедший на перемене в их класс Сатору напомнил. В голубых глазах сияла твёрдая убеждённость в чём-то, а в руках он протягивал купюру в пять тысяч йен. Это в два раза больше, чем она потратила на дешёвый зонт и билеты для него и лишние для возращения самой.       Объективно она потратилась на него и имела права взять этот долг, но в душе закопошилась гордость. Гето вздёрнула подбородок и сказала фразу, которую сама потом забыла – Сатору напомнит ей через год.       «Если у тебя много денег, это не значит, что ты должен за всех всегда платить. Я помогла, не чтобы требовать назад».       И после этого, эм, всё изменилось? Сатору не ругался с ней, а улыбался. Постоянно приходил в класс поболтать. Составлял компанию на обеде, помогал с темами по математике, звал гулять. Поначалу Сузуму шарахалась как от огня, но к концу года кое-как привыкла. Родители радовались другу, классный руководитель, собиравшийся отправить её к школьному психологу, тоже. А на второй год, когда классы перемешивали и они стали одноклассниками, Сузуму даже начала сама проявлять инициативу, перестала звать по фамилии. Сатору часто ходил к ней в гости, всё больше стирал границы. Веселил, заботился. Тогда-то и стали настоящими друзьями. Гето тоже привязалась в ответ.       Но ей до сих пор не ясно, почему она.       Почему её выбрал как друга? Почему полюбил? Заслужила ли она?       – Ты быстро, – улыбнулся Годжо, когда она вышла, расчёсывая волосы привычно одолженной у него расчёской. Он уже тоже переоделся и вернулся в комнату. – Могла бы сходить в душ и погреться.       – Я не замёрзла.       – А у меня сюрприз, смотри, что я нашёл в гардеробной, – звук щелчка и в его руках раскрылся прозрачный зонт.       У Сузуму в груди ёкнуло. Кажется, ливень за окном не только ей напомнил о прошлом.       – Ты его не выбросил?       – Ха? С чего бы? – он кокетливо поднял его над головой и покрутил. – Я хотел им пользоваться, но переживал, что он сломается, поэтому спрятал на полке в гардеробе. И, хехе, забыл.       Сузуму закатила глаза.       – Зонтики ломаются, а потом ты покупаешь новый. Это нормально, они для этого придуманы.       – Ну, этот же не обычный. Я хотел его сохранить.       Он смотрит на неё так мягко, так нежно, что Сузуму сама не заметила, как подняла ладонь к его лицу. Аккуратно смахнула его отросшую и мокрую чёлку, Годжо тут же наклонил голову, словно желая быть ближе к её пальцам.       – Волосы надо вытирать, Сатору, – шепнула она, перебиваемая стуком капель об окно.       – Я торопился. Знаешь, надо сделать зонт веселее. Наклейки! Точно! – он выпрямился, и Сузуму ощутила разочарование, перестав чувствовать тепло на кончиках пальцев. – У меня были наклейки, которые ты мне давала.       – Это какие? – она не помнит, чтобы хоть когда-то дарила такое. Обычно она покупала сладости, мангу и однажды фигурку.       – Мы на фестиваль ходили, помнишь? И ты выиграла в конкурсе. Отдала мне, потому что мне нравились покемоны.       А ещё потому, что наклейки у неё всегда вызывали тревожность – ведь наклей раз и всё, конец, потом не поменяешь решение.       – Они же обычные, не влагостойкие.       Сатору, который уже начал шарить в ящиках, задумался.       – Хм, ну да, вдруг всё-таки захочется сходить погулять с тобой под этим зонтом, – он чуть поник.       – Давай я найду не промокающие и мы наклеим в другой раз?       – Правда? Ура! – обрадовался так, словно она пообещала ему машину как минимум.       Он тут же обнял её за плечи, ласково притянул к себе и сжал, продолжая без умолку болтать на ухо. И в таком положении она ощущала себя как в самом безопасном месте на Земле. И самом родном.       В голове вновь пронеслись слова Сёко. Пришло осознание, какая она сама дурочка. Как могла не заметить чувства Сатору и… не только его.

***

      Разнообразия ради сегодня они гостили у Гето. Пока родители находились на работе – взрослая жизнь не балует весенними каникулами, да – Сузуму и Сатору устроили день пиццы и фильмов. Задёрнув шторы, чтобы не пускать в импровизированный кинозал много света, они уселись на диван и включили фильм.       Честно говоря, Сузуму сразу перестала следить за сюжетом, вместо этого наблюдая за Сатору.       Ночью она почти не спала, обдумывала. Волновалась, прикидывала, не испортит ли всё. Прийти к выводу оказалось до странного легко, словно ответ всегда витал на поверхности. Словно чувства и желания тоже всегда были с ней, но она не замечала.       – Сатору, – зовёт она негромко. Экшн-сцена на телевизоре почти полностью перекрывала её голос, но Годжо расслышал.       Подумав, что Сузуму хочет что-то сказать, он наклонился к ней ухом. И это, на самом деле, приходится очень кстати. Она кладёт ладонь на его щеку, тянется вверх и целует. Вот так просто. Прямолинейно. Отбрасывая весь тот рой сомнений и тревожности.       Сатору замирает. Не верит. Смотрит на закрытые веки и чёрные ресницы. Крики фильма будто пропадают, он слышит только стук собственного сердца. Чувствует её теплую ладонь и мягкие губы.       И наконец целует в ответ. Потому что подумать он сможет позже.       Выходит смазано, неумело. Неловко. Но вряд ли это волнует хоть кого-то. Сузуму приоткрывает рот, обнимает за шею, путается в его волосах. Сатору притягивает за талию дрожащей рукой. Прижимается, будто они ещё недостаточно близко.       Гето отрывается от него. Тёмные глаза утягивают его куда-то далеко-далеко. Глубоко-глубоко. И Сатору целует её снова. Глубже, жаднее. Забывая, что может дышать и что это вообще ему нужно. Целует как будто от этого зависит его жизнь.       – Ты мне нравишься, – говорит он ей в губы, не в силах больше терпеть. Не спустя столько лет. Не после поцелуя.       И тут же стонет, потому что понимает – он безбожно врёт.       – Я люблю тебя, Сузуму.       Гето улыбается. Такой невозможной улыбкой, что и без того затруднённое дыхание парня грозит прерваться навсегда. Она держит его лицо в своих ладонях и во взгляде её столько нежности, что ему хочется растаять прямо здесь.       – Сёко нас убьёт, – смеётся она.       Сатору теряется. При чём тут Иэйри?       – Она вечно убеждает всех, что мы не встречаемся. А теперь получается, всё было зря, и ей снова отвечать на вопросы и чувствовать себя вруньей.       Годжо поражённо вздыхает.       – Мы встречаемся?       – А ты не хочешь?       – Кто сказал?! Я жил ради этого момента! Я не откажусь. Никогда, – крепче обнимает и утыкается лицом в её ключицы. Губы так широко растягиваются от счастья, что почти больно.       – Ну и королева драмы, – со смешком отвечает она и целует макушку светлых волос.       Про фильм они забывают. Про возвращение родителей тоже.

***

      Последние малочисленные деньки каникул они проводят на… свиданиях? Если так можно назвать, ведь отличаются они не так и сильно от того, что было раньше. Словно они встречались уже два года точно. Разве что в расписании появились поцелуи – что, несомненно, приятное изменение.       Новый учебный триместр они начинали в новом статусе отношений.       – Не знаю, что бы я сделал, если бы нас распределили в разные классы, – говорит Сатору, когда они смотрят списки на третий учебный год.       – Расплакался бы.       Они шли по двору, бок о бок и сплетя пальцы, что не привлекало много внимания. Кажется, все уже знали, что не стоит обращать внимания и задавать вопросов, ведь всё стабильно. Что ж, их ждал сюрприз.       Сузуму достала смартфон, чтобы проверить пиликнувшее сообщение от Хайбары, когда Сатору заметил её заставку.       – Да, ладно, откуда у тебя эта кошмарная фотка? – ему самому стало плохо от этого своего «дэдинсайд» видочка.       – Недавно нашла. Это месть.       – Хэй! Я поставил очень милую твою фотографию, потому что, вообще-то, все твои фотки милые.       – Ложь.       – А вот и нет. И я не удалю её! Хочу видеть тебя всегда, пусть хоть на заставке, – тут же заканючил он. – Или, ещё лучше, мы…       – Сатору, нет, – она не хотела знать, что он выдумал. За последние дни и так поступали предложения парной одежды или парных серёжек, ради которых он был готов тоже проколоть уши.       – Сатору, да! – подначил он самого себя и остановился посреди коридора. Притянул к себе, кладя руки ей на спину и целуя в лоб.       Где-то что-то с шумом грохнулось.       – Чёрт, нет, – протянула стоящая у входа Иэйри и закатила глаза к потолку. – Я не подумала о том, что мне придётся наблюдать за тошнотворными сценами. Зачем я давала тот совет? За что мне это?       – Ои, не бубни, Сёко.       Сатору довольно усмехался в её сторону. Выглядел он так, будто победил в этой жизни.       – Между прочим, ты теперь весь год должен будешь покупать мне сигареты в знак благодарности, – она подошла к друзьям, всё ещё наигранно супясь, и пихнула локтем Сузуму.       – Это ещё за что, шарлатанка?       – За всё.       В обычный день он бы поспорил с ней, но сейчас Сатору был слишком счастлив, чтобы думать о чём-то кроме Сузуму.       И Гето, улыбаясь, думала аналогично.       Она приняла самое правильное решение. И когда поцеловала его, и когда дала тот зонтик.       Сатору Годжо – лучшее, что с ней случалось. Это факт.