♡♡♡

      Сначала Нанами Кенто был для Ино просто примером для подражания.       Тем самым эталонным образцом, на который всегда принято равняться новичкам вроде нее. Получить от него персональную рекомендацию было верхом ее мечтаний, как и работа в одной команде с кем-то настолько потрясающим и вдохновляющим, что нельзя было сказать о ней самой.       Даже первое их знакомство прошло просто ужасно: Ино опоздала на встречу, упустив нужную электричку прямо из-под носа. Пришлось бежать пару километров по оживленной трассе по сокращенному пути, чтобы хотя бы немного успеть к назначенному времени. Да и еще вдобавок, только переступив порог нужного кабинета, она сразу же впечаталась лбом в грязный плиточный пол, не заметив слишком сильно выступающего дверного порога. От подкатившего к горлу стыда и досады хотелось разрыдаться в голос, благо брызнувшая из разбитого к чертям носа кровь помогла немного отвлечься на нее, но лучше эту неисправимо убогую ситуацию все же не сделала.       На удивление, в ту секунду Нанами не сказал ей ни слова.       Не упрекнул и не рассмеялся в голос, даже не ухмыльнулся себе под нос на столь жалкое зрелище перед собой. Лишь все так же спокойно подошел к ней, так и сидящей на дрожащих от нарастающего стресса коленях, и невозмутимо протянул свой карманный платок, попросив привести себя в порядок, выпить немного воды и приготовиться к ожидающей их миссии. Так, словно ничего только что и не произошло. Так, словно Ино на самом деле только что не опозорилась окончательно и все еще имеет надежду получить его рекомендацию и абсолютное признание.       Ино едва сдержала себя, чтобы не улыбнуться. Краска мгновенно прилила к и без того вовсю пылающим щекам.       Ведь Нанами Кенто оказался кем-то большим, чем просто лучшим примером для подражания.       И ей еще не раз предстояло в этом убедиться.       Это казалось невозможным, но на последующей миссии Ино даже удалось немного проявить себя. Под столь пристальным взглядом со стороны было сложно двигаться все так же раскованно и свободно, но Ино, несомненно, очень старалась прыгнуть выше своей головы. В конце Нанами все же оценил это, даже слегка похвалил и сказал никогда не расслабляться, заставив почти что подпрыгнуть прямо на месте и снова недвусмысленно покраснеть: все-таки к этому строгому, сверлящему сверху вниз взгляду придется немного привыкнуть.       Как и к тому, что Нанами Кенто теперь будет занимать львиную долю ее мыслей, как рабочих, так и тех, которые болезненно обжигают ее чересчур избирательную память уже после, в слишком душной от переизбытка эмоций постели или в такой же не менее распаренной до невозможного ванной.       Ино даже не пыталась это отрицать и хоть как-то врать самой себе: Нанами Кенто ей безумно нравился. Нравился так, что от одного взгляда на него внизу живота все в спираль сворачивалось, заставляя раз за разом снимать это невыносимое напряжение уже после, наедине с самой собой, хотя и это не было таким уж надежным решением. Стоило только увидеть его уже на следующее утро, все снова становилось прежним: Ино больше не боялась его, но коснуться первой так и не смела, лишь изредка поглядывала на него исподтишка, представляя в красках все то, что хотела бы сделать с ним, но так никогда и не решалась даже озвучить все это вслух. Даже просто сохранить свой недрогнувший взгляд, когда он ненароком посмотрит на нее в ответ: Нанами, вероятно, давно догадывается обо всем, и не отвечает лишь потом, что считает такие отношение между ними крайне неуместными, это было понятно без слов. Нанами никогда не переступит эту черту, Нанами точно умеет держать себя в руках в отличии от нее, вечно попадающей в неприятности по своей же неосторожной глупости.       Но думать о нем в таком ключе ничто ей не мешало, наоборот, только думать о нем ей и оставалось, прокручивая в голове все возможные сценарии развития событий.       Вот разгоряченный после только что убитого демона Нанами Кенто грубо берет ее сзади прямо у ближайшей обшарпанной стены, даже не снимая испачканной одежды, врывается настойчиво и властно, одной рукой придерживая ее бедро, а второй удушающе сжимая податливо тонкую шею так, что голова ненароком начинает идти кругом и безвольно клониться назад, прямиком на его предоставленную в ее распоряжения массивную мускулистую грудь.       Или вот, они как обычно возвращаются с очередной выполненной миссии, и неожиданно решают заглянуть в местную забегаловку, чтобы отведать теплого рамэна, где уже позже в не менее грязном туалете Ино сладко отсасывает ему, смирно сидящему на крышке унитаза и мягко сжимающему ее растрепанные от прикладываемых усилий волосы.       Изящно выгибает свою спину, пока он нежно входит в нее сзади, быстро набирая свой привычный темп.       Сладко стонет от того, как он умело ласкает ее одними пальцами, одновременно сжимая набухающий под приятным натиском сосок.       Ино было неимоверно интересно: как же ему все-таки нравится? Медленно и долго, нежно, размеренно, или быстро и жестко, так, чтобы слезы с глаз непроизвольно текли и пальцы на ногах выгибались от столь невыносимо приятной долбежки. Ему нравится всегда быть сверху и с силой вдавливать в необратимо смятую постель, или с изумлением наблюдать, как она прыгает на нем сверху, обессиленно упираясь ладонями в его грудь в приступе очередного подступающего оргазма.       Так или иначе, Ино приходилось лишь догадываться, что именно нравится Нанами Кенто.       Но вот что точно ему нравилось, так это выпить.       Так было и в этот раз.       Нанами пил как не в себя, но почему-то совсем не пьянел. Это весьма восхищало и подначивало слабую до алкоголя Ино раз за разом толкать в себя новую стопку, чтобы хотя бы немного приблизиться к своему недосягаемому идеалу. Но с каждым обжигающим горло глотком она осознавала лишь то, что необратимо приближается к неизбежному, так и не достигая ни одной из поставленных перед собой целей.       Вот черт.       Сидящий напротив и все так же невозмутимо отпивающий из своего полу опустевшего бокала Нанами почему-то выглядел более чем разочарованным.       Какая досада.       Хотелось смотреть на него подольше, но Ино так и не решилась: накрывающее с головой тотальное опьянение дало о себе знать сиюминутно. Даже небольшая прогулка на свежем воздухе не помогла, Ино жила совсем близко, всего в пару десятков метров ходьбы, но и они показались пропастью. Поднявшись на нужный этаж и, как казалось, с сотой попытки достав ключи из сумки, она так и не смогла с ними совладать, то и дело попадая мимо замочной скважины и скверно ругаясь себе под нос.       — Вот черт, — очередная неудачная попытка становится фатальным поражением: злосчастные ключи с раздражающим звяньканьем отлетают куда-то в сторону, попытка их поднять приводит к ожидаемому падению, а вот чтобы снова встать на разъезжающихся ногах сил так и не находится. Как и желания делать что-либо, кроме как уснуть прямо так, на полу у самой двери своей так и не открытой квартиры.       Вот же незадача.       «Как можно было так сильно нажраться».       Нанами Кенто точно не довел бы себя до чего-то подобного.       Нанами Кенто.       Нанами.       — Нанами…       Так жалко, что даже на пару тройку очков не тянет.       — В чем дело?       Это кажется сном, очередной несуразной галлюцинацией, в которую отчаянно хочется верить. И Ино верит, верит самозабвенно.       Ведь ее реальность оказывается куда приятней самопридуманного вымысла.       — А…?       Нанами Кенто вырос перед ней словно из ниоткуда. Остановился акурат у самых плеч, позволив почти что уткнуться носом в свой выразительный пах, по крайней мере, весьма красноречиво просверлить его взглядом вдоль и поперек, не в силах сдержать себя от этого. Внизу мгновенно стало влажно, она даже не поняла, как это произошло, просто настойчивое желание ощутить его прямо сейчас больно сдавило низ живота и прошлось поперек приятной томящей судорогой. От невозможности даже прикоснуться к этому манящему бугорку на отчетливо выделяющих его штанах захотелось выть в голос и почти что умоляюще просить.       Как жалко.       — Ино?       Она все же смотрит ему в глаза, но и от этого становится не легче. От этого прищуренного строгого взгляда сверху вниз все тело мгновенно немеет, хочется упасть еще ниже, чем этот пол, хочется никогда не разрывать этот невыносимым зрительный контракт, ведь Нанами чертовски идет смотреть на нее сверху вниз.       На нее, стоящую перед ним на коленях.       — Помочь подняться?       — Было бы неплохо.       Он касается ее мягко, словно пушинку, поднимает одной рукой за ссутуленное плечо. Его пальцы такие горячие, это чувствуется сквозь одежду. Ино думает, что ей стоило бы упасть еще раз как бы невзначай, чтобы снова их на себе почувствовать.       А вдруг на этот раз он возьмет ее на руки.       А вдруг на этот раз он не захочет ее отпускать.       — Я открою. Где ключи?       — Да там где-то.       Указывает куда-то в пустоту, но Нанами все равно как-то их находит. Открывает дверь в одну секунду и протягивает обратно нерадивому владельцу. Секунду подумав, сам кладет в расстегнутый карман сумки.       Как предусмотрительно.       — Спасибо, — только и находит, что на это ответить.       Хотя нет.       — Что вы здесь делаете? — почти что игриво, хотя выходит, вероятно, более чем убого. — Следите за мной?       Он смотрит все так же нечитаемо и спокойно. И приятно. Так, словно его упитая в стельку подчиненная еще не окончательно безнадежна и потеряна.       — Тебе не стоило так пить. Как зайдешь домой, сразу же ложись спать.       И больше ничего.       Он больше ничего не говорит, просто разворачивается и уже собирается уходить. Так, словно ничего только что не произошло. Словно он на самом деле ничем не был сейчас обеспокоен. Словно он и вовсе не шел за ней до самого дома, чтобы убедиться, что она до него доберется в целости и сохранности. Словно она, поймав его с поличным, так ничего и не поняла. И сможет так же крепко уснуть после этого внезапно искреннего открытия.       Черта с два, Нанами.       «Ведь с тобой я мечтаю забыть, что такое сон».       Немеющие на кончиках пальцы тянутся навстречу, мягко сжимая тонкую ткань, почти неощутимо, но он все равно останавливается, только почувствовав малейшее изменение. Он все равно останавливается.       А значит он точно никуда больше не уйдет.       — Господин Нанами, эмм…       Смотрит из-за плеча, даже не поворачиваясь полностью, Ино замечает это из-под ресниц, ведь поднять на него взгляд в этот момент ей так и не удается.       — Может, останетесь?       Она чувствует, как он протяжно выдыхает.       И пальцы моментально разжимают свою некудышную хватку.       Еще секунда — и их уже сжимают другие, куда более горячие и большие, все тело вытягивается по струнке, упираясь в холодную стену. Ино даже не замечает, как оказывается внутри своей квартиры, как скрипучая дверь с грохотом закрывается, оставляя ее в кромешной темноте так и не освещенного коридора.       Ино даже не замечает, как нависающий над ней Нанами Кенто начинает ее целовать.       И весь остальной мир проваливается в бездонную пропасть.       Губы Нанами насквозь пропитаны только что выпитым им алкоголем, это первое, что Ино чувствует. Второе — как перед глазами начинают блистать грозовые молнии, когда его рука притягивают ее еще ближе к себе за талию, а вторая все так же беспристрастно прижимает к стене за плечи, заставляя прогнуться и вплотную ощутить весь жар его тела сквозь несколько сковывающих движения слоев невозможно мешающей сейчас одежды. Невообразимо хочется прикоснуться к его голой коже своей, такой же нагой и беззащитной, нагло залезть под рубашку и протяжно огладить выступающие мышечные рельефы, но Нанами не позволяет даже пошевелиться, чтобы хотя бы на секунду перехватить инициативу. Целует властно и глубоко, не давая времени ни на секундную передышку, даже на то, чтобы просто сглотнуть собравшуюся во рту слюну, позволяя ей вязко стекать по подбородку и падать крупной каплей аккурат между ее рвано вздымающейся груди.       Становится мокро везде, где это возможно, становится так много его, когда он, на мгновение переведя дух, протяжно смотрит на нее все так же сверху вниз полуопьяневшим взглядом, склоняется чуть ниже и томно выдыхает в самые губы, в эти густо пульсирующие от только что произведенных манипуляций губы.       — Продолжим?       Ино находит силы, чтобы только слегка кивнуть.       И снова утонуть в этом испепеляющем поцелуе, на этот раз ощутив и то, как мастерски Нанами умеет пользоваться языком, нежно, но довольно настойчиво проникая в ее послушно расслабленный рот, уже куда более размеренно и томяще, медленно переходя на горящую огнем щеку краткими поцелуями, а затем решительно впиваясь в открывшуюся шею почти болезненным укусом, заставляя невольно вскрикнуть и крупно задрожать в его по прежнему так крепко прижимающим к себе руках.       — Нанами… — получив возможность говорить, Ино хочется сказать многое, но все нужные слова сбиваются комом в пересохнем горле, выдавая лишь хриплые стоны в ответ на каждое его очередное действие. То, как он подхватывает ее бедра обеими руками и начинает размеренно сжимать ее упругие ягодицы сквозь плотную ткань, то, как незаметно скользит вниз, задирая вверх ее раздражающе узкую юбку и невольно ахая.       На Ино не было белья.       Вернее оно было, но она сняла его еще в туалете бара, чтобы не идти домой в насквозь мокрых трусах после своих нехороших спонтанных делишек. Решение, конечно же, было совсем не рациональное, но единственное пришедшее в далекую от кристальной трезвости голову.       Теперь же это кажется более чем оправданным риском: то, как моментально меняется его на мгновение блеснувший в темноте взгляд, то, как загораются его расширенные до предела зрачки и учащается и без того бешеное сердцебиение под вплотную прижатыми к его груди ладонями, почти напрямую говорит ей, что он в полном восторге.       И от этого осознания стоять на и без того подкашивающихся ногах становится все сложнее.       — Ты всегда ходишь на миссии в таком виде?       — Только, когда хожу на миссии вместе с вами, Нанами.       Это ложь, ведь Ино никогда так не делала, максимум надевала кружевные стринги под короткий летний сарафан в надежде сверкнуть своим шикарным бельем в каком-нибудь эффектном кувырке в самом разгаре непростого боя. Обычно именно в такие дни все проходило более чем гладко и беспроисшественно, хотя ей было неимоверно стыдно за свои дурацкие пошлые фантазии прямо на поле боя.       Хотелось сказать себе: «Соберись же, Ино».       Ведь он действительно смотрит на тебя.       Соберись.       — Ино…       Собери себя по кусочкам, когда он впервые коснется внутренней стороны твоего бедра своими настойчиво двигающимися наверх пальцами и проведет медленную ровную полосу по обильно сочащейся промежности, задержавшись там, где нужно, с первого раза найдя самое приятное место и мягко массируя его одними кончиками, так нежно и правильно, что единственное, что тебе останется, это рефлекторно развести ноги пошире, рвано застонав в его плечи от неимоверного удовольствия, и нетерпеливо толкнуться навстречу бедрами, желая получить еще больше.       Еще и еще, ведь Ино кажется, что она способна кончить только от этого всего за какие-то доли секунды, просто разлететься на атомы от одного только факта, чьи именно пальцы ласкают ее, касаются там, где ей всегда так хотелось, там, где она сама так много раз касалась себя, представляя его и желая лишь этого.       — Акх… черт… — вылетает само собой, когда он неожиданно спускает ниже, надавливая у самого входа, но так и не попадая внутрь, словно дразня ее, истошно ерзающую на его руке.       — Не ругайся, Ино.       — Прости…те.       И вдруг опускается перед ней на колени, Ино даже успевает вздрогнуть от неожиданности и внезапно исчезнувшей опоры, с трудом удерживая шаткое равновесие у теперь единственной спасающей от неминуемого падения стены. Смотреть на него сверху вниз, пускай и при таком никудышном освещении, кажется чем-то неправильным, но все равно пробивает неимоверным возбуждением: то, как не спеша он облизывает только что ласкавшие ее пальцы, так и не отводя свой сосредоточенный взгляд, то, как решительно закидывает ее бедро себе на плечо, позволяя почти что вцепиться в свою голову ничего не ощущающими пальцами и несдержанно застонать в голос, только ощутив первые прикосновения его горячего языка между ее расползающихся в разные стороны ног.       От открывающейся перед глазами картины бросало в дрожь, еще больше от того, как он делал это: не смущаясь и не спрашивая разрешения, словно зная наперед, как ей будет приятней всего. Ино понимала, что ее тело и разум больше ей не принадлежали, и от этого становилось еще приятней, ведь доверить себя этим сильным рукам целиком и полностью — единственное, чего сейчас хотелось. Как и молить его не останавливаться, безрассудно крепко прижимая его голову к себе и, на удивление, не встречая никакого сопротивления, лишь еще более интенсивные движения извивающегося между ног языка и еще более сильную хватку на ее дергающихся в хаотичных движениях бедрах.       Ино было чертовски стыдно.       И этот плотоядный стыд плавился на коже и блестел солоноватыми каплями на его необратимо испачканных губах, которые невероятно сексуально складывались в острую ровную линию всякий раз, когда она представляла нечто подобное, нервно сжимая бедра в приступах внезапного неуместного возбуждения. Сейчас же все было куда лучше, чем это можно было представить, сейчас все были более чем реально и восхитительно, она словно была во сне, из которого никогда не хотелось просыпаться, она словно достигла небес, своего заветного предела за какие-то пару минут, которые почему-то сейчас казались бесконечными.       Бесконечно приятными, если быть точнее.       — Ахх… Нанами, я сейчас… упаду, — едва процеживает сквозь зубы, точно чувствуя, что падает, но так и не оказывается на полу, — у него получается удержать ее рвано дрожащее в накрывающем оргазме тело и не останавливаться до тех пор, пока ей не будет достаточно, пока ее крепко вцепившиеся в его взлохмаченные волосы пальцы сами собой не разомкнутся, ослабев окончательно, а в мгновение потерявшее все имеющиеся силы тело не сползет вниз по стене прямиком в его стальные объятия.       «Как же тепло».       В руках у Нанами так тепло и уютно, думает Ино, пока тот несет ее до кровати, мягко укладывая на застеленную с утра простынь и позволяя сполна насладиться своей опустившейся на одно колено фигурой рядом с ней, своим режущим надвое до одури возбужденным взглядом на ее почти оголенном теле. Еще больше — тем, как медленно его пальцы расстегивают раздражающе мелкие пуговицы, наконец, открывая изголодавшим от любопытства глазам подтянутый рельефный торс, который отчаянно хочется зацеловать и мокро пройтись языком по каждой выступающей мышце. Но сил остается только на то, чтобы протянуть ему свою полуразогнутую ладонь, почти что снова мгновенно кончив от того, как быстро он успевает ее перехватить и нежно поцеловать в самые костяшки, тут же одарив новым, неведомым ей до этого взглядом.       — Ты готова продолжить?       — С вами я готова на все.       Когда он вновь касается ее до сих пор густо пульсирующей плоти своим пальцами, Ино кажется, что она начинает задыхаться и терять остатки хотя бы какого-то приличия и стыда, послушно раздвигая дрожащие ноги вслед за его сгибающей колени рукой. Принимает два пальца как влитые, поражаясь количеству выделяемой смазки, что отдается характерным хлюпаньем и липкостью между трущихся друг об дружку ягодиц.       Но уже спустя мгновения все это перестает иметь какое-либо значение и хотя бы немного смущать помутнившийся от тотального перевозбуждения разум. Ведь когда Нанами начинает ритмично двигать рукой, надавливая ровно там, где это нужно, попутно второй освобождая уже давно просящую свою порцию ласки грудь из-под бесцеремонно задранного наверх вместе с блузкой лифа, Ино понимает, что прямо сейчас она готова снова кончить. Второй по счету раз, в то время, как он сам еще даже не расстегнул ремень на своих брюках.       — Нанами, я… не могу, — попытка удержать себя оканчивается полным провалом, каждый крошечный спазм не дает забыть о том, насколько его скользящие внутри пальцы крупнее ее собственных. И, что немаловажно, намного умелей. — Сейчас я снова…       Он не дает ей договорить, как и получить уже такую близкую разрядку, неожиданно останавливается почти на самой грани и, получив ответный недовольный вздох, одним рывком переворачивает ее на живот, резко притягивая к себе за полусогнутые бедра и утыкаясь своим возбужденным до предела пахом в ее мокрые от смазки ягодицы. Ино успевает только ахнуть, разом ощутив тянущую внизу боль от только что прерванного оргазма и то дикое давление, в полной мере передаваемое сквозь плотно сковывающую ткань.       О том, насколько больно ему самому от этого, только догадываться приходится.       Как и о том, почему он до сих пор не оттрахал ее как следует, еще в том тесном коридоре, не взял прямо у стены без каких-либо прелюдий и нежностей, какими бы прекрасными и томящими они не были. Хотелось ощутить его целиком и полностью, принять его член разом до основания, а еще сильнее — вылизать каждую набухшую венку, пошло растирая скопившуюся во рту слюну по распухшим губам. Но чертов Нанами не позволял даже двинуться с места, почти что наваливаясь сверху мелкими дразнящими толчками и обеими руками плавно массируя покалывающие соски. Это все просто сводило с ума, заставляя почти что просить в голос и жалобно тереться о него сзади, скулить от раздражающей досады и все равно тянуться к нему навстречу, не в силах сделать что-то еще.       Когда Нанами, наконец, расстегивает свои штаны, выпуская наружу стоящий колом член, и невесомо проводит пульсирующей головкой по сочащейся от непомерного возбуждения плоти, Ино уже готова разрыдаться от этой роковой несправедливости.       Когда он, наконец, входит в нее первым резким толчком, просто врывается в податливое тело, до предела растягивая тугие влажные стенки, Ино готова поклясться, что видит рай наяву, безвольно запрокидывая голову и истошно выгибаясь в прижатой к ему пояснице.       От столь контрастной грубости его несдержанных движений и до сих пор так нежно ласкающих набухшие соски пальцев перед глазами сыплются звезды, от жара его горячего дыхания над ухом кружится голова, каждый сдавленный в хриплом выдохе стон просто сводит с ума и заставляет сжиматься все сильнее, жадно двигая бедрами ему навстречу в такт каждому доходящему до предела толчку.       Нанами входил глубоко и резко и почти что выходил обратно каждый раз, оставляя внутри лишь разбухшую головку, потом снова вбивался до упора, делая пару мелких толчков. Ино чувствовала, как дергается его член внутри, как дрожат его руки на ее смятой груди, как свежие капли пота стекают с его нахмуренного лба на ее трепетно зацелованную им шею. Она чувствовала, как иногда он слегка отстранялся от нее, переводя руки на ее ягодицы и слегка растягивая их в стороны, чтобы насладиться тем, как его член непрерывно входит в нее. Как течет ее смазка на безнадежно испачканную простынь. Как сильно она наслаждается этим вместе с ним. Ему было важно это видеть. Видеть в каждом своем действии, в каждом вырвавшемся наружу стоне, в каждом ее с трудом проглоченном выдохе.       Ино не понимает, когда она кончает. Все ощущения становятся слишком резкими и яркими, каждый толчок напоминает очередной оргазм, словно удар электрошоком, тело прошибает непроходящей судорогой, когда Нанами переворачивает ее на спину и резко входит, притягивая к себе для поцелуя, она не понимает, где проходит эта незримая грань. Все тело выворачивает и трясет, словно в агонии, непереносимое удовольствие накрывает с головой, заставляя закатить глаза и позволить охрившему голосу почти что сорваться на крик, а переполнившей рот так и не сглотнутой слюне медленно стечь с уголков неосознанно разомкнутых губ маленькими блестящими струйками, тут же подхваченными ловким языком и быстро запиханными обратно вместе с новой горячей порцией.       Кажется, Нанами кончает вслед за ней, просто начинает двигаться более резко и хаотично, не выдерживая слишком интенсивного спазма внутри ее рвано сжимающейся плоти. Ино лишь чувствует, как он изливается ей на лобок, жадно сминая ее послушно разомкнутые губы, и сдавленно стонет в ее шею, несдержанно размазываясь крупные капли по ощутимо пульсирующей промежности. Кратко целует в плечо и расслабленно заваливается рядом, позволяя себе и ей хотя бы немного отдышаться.       Внутри все колотится и звенит от только что произошедшей вакханалии, в реальность которой до сих пор упорно не верится. Ино даже боится пошевелиться, с трудом переводя сбившееся к чертям дыхание, чтобы ненароком не нарушить этот такой откровенный для их обоих момент.       Нанами делает это вместо нее.       Приходит в себя куда быстрее, усаживаясь на краю кровати и пристально рассматривая каждый сантиметр ее так и неподвижно лежащего перед ним тела. Уже давно как привыкшие к темноте глаза кажутся все такими же нечитаемыми.       Хотя все-таки нет.       — Ты в порядке? Хочешь немного воды?       — Было бы неплохо.       Ино вообще не понимает, как собирает эти такие простые слова воедино, а после и себя саму, когда Нанами незаметно уходит из комнаты, словно его никогда здесь и не было. Эта странная бредовая мысль так плотно въедается в до сих пор не до конца отрезвевший разум, заставляя на какое-то мгновение на полном серьезе поверить в изощренность собственного разгулявшегося воображения. От непонятного липнущего к коже страха бросает в жар, неудобно задранная одежда кажется удушающей пыткой, Ино стягивает ее с себя без какого-либо сожаления, вздыхая с небывалым до этого облегчением.       Нанами Кенто, стоящий в проеме двери с полным стаканом воды, смотрит на нее, сидящую посреди этого кромешного хаоса, как ей кажется, с восхищением. Нанами Кенто, только что безбожно оттрахавший ее прямо тут, на ее собственной постели, стоит прямо перед ней.       «Вот же пьянь беспросветная».       — Держи.       — Спасибо.       Ино пьет сперва неспеша, но после второго сдержанного глотка перестает себя контролировать, разом опустошая почти что полный до краев стакан и предсказуемо обливаясь в приступе ожидаемого кашля. Ледяные капли стекают вниз по оголенной груди, обжигая контрастно горячую кожу морозной свежестью и посторонней влагой, растрепанные к чертям волосы облепливают мокрый от пота лоб, спадая беспорядочными прядями с безвольно расслабленных плеч. Ино поднимает глаза на стоящего перед ней у самого края кровати Нанами и замечает, как он не отрывно смотрит на это зрелище, невольно сглатывая. На нем до сих пор эти чертовы штаны с не до конца застегнутой ширинкой, благо, отброшенная не пойми куда рубашка больше не закрывает обзор, позволяя рассмотреть его выдающийся торс как следует.       Ино понимает, что как никогда прежде желает прикоснуться к нему прямо сейчас.       Ино понимает, что прямо сейчас ей это просто необходимо.       Она подползает к нему медленно, усаживаясь на колени на самом краю, — что-то слишком знакомое для их обоих, но точно намного лучше, — касается сперва нерешительно, нежно целуя чуть выше пупка, а после куда смелее оглаживая каждую выступающую мышцу. Ледяные после только что выпитой воды губы приятно контрастируют с его горящей огнем кожей, вызывая рефлекторные мурашки у обоих.       Когда Нанами незаметно собирает ее волосы в свой кулак и начинает аккуратно направлять туда, куда ему больше нравится, протяжно выдыхая на каждое ее мокрое прикосновение, Ино окончательно теряет последние крохи внезапно помутнившегося разума. Ненавязчиво опускается ниже, неспешно проводя по тут же дернувшемуся под тканью члену и мягко массируя, пока не чувствует наверняка, как он вновь становится твердым от одних только этих нехитрых манипуляций. Целует в аккуратно выбритый лобок, слегка приспуская край его брюк и осторожно проводя сочащимся языком по только что выскочившей наружу головке.       Хватка на затылке становится еще крепче.       И Ино понимает, что это его негласное разрешение.       Стягивает мешающиеся брюки еще ниже, освобождая выскальзывающий из них член, и тут же принимает во все еще немного прохладный рот, вызывая мгновенную реакцию и очередную приятную судорогу между собственных разведенных в сторону ног. Она старается взять его целиком, но с первого раза это не удается, полностью вставший член Нанами оказывается крупнее, чем это казалось внизу, стало быть, от слишком сильного возбуждения и обилия естественной смазки. Сделать это так же просто своим ртом получается с трудом, хотя Ино бесспорно очень старается, заглатывает по максимуму и усиленно двигает головой в такт его ненавязчиво задающей нужный ему темп руке, переодически останавливаясь, чтобы как следует облизать уже вовсю сочащуюся головку и вдохнуть побольше для нового захода.       Перед глазами прыгают искры, когда он впервые несдержанно стонет и еще жестче сжимает ее натянутые до предела волосы, оттягивая ее голову назад, и тут же резко вдалбливается в самую глотку, заставляя рефлекторно закашляться и болезненно сглотнуть все собравшееся во рту месиво. Потом снова отстраняет ее, плавно проводя членом по выставленному наружу языку, и ощутимо вздрагивая в тот момент, когда она поднимает на него свои опьяненно дурманные глаза, тут же встречаясь с его пристально следящим за ней взглядом.       В нем так много того, что он никогда не сможет произнести вслух.       В нем так много того, что произносить вслух и вовсе не нужно.       Нужно лишь снова чувствовать и жадно впитывать в себя, вбирать до предела, пока не начнешь задыхаться от этих сносящих голову ощущений и эмоций, одних на двоих и ровно делимых поровну. И не признаться ведь ему, что это то, о чем она мечтала с того момента, когда впервые увидела его. Впервые, как и сейчас, стояла перед ним на коленях.       И, наверно, была бы не против делать это почаще.       — Готова на второй заход?       Ино ничего не отвечает. Лишь слегка прикрывает слезящиеся веки, когда он склоняется ниже, чтобы вновь поцеловать ее. Ведь этот ответ ему попросту не нужен.       Ведь Ино уже сказала, что вместе с ним она готова на все.       Проснувшись ближе к полудню в совершенно пустой квартире посреди разметавшихся в разные стороны простынь, Ино готова поклясться, что впредь не возьмет в рот ни грамма спиртного. Даже если для этого реально будет весомый повод. Даже если сам Нанами Кенто будет ее собутыльником.       «Черт».       От одного только упоминания его имени внутри все переворачивается и болезненно скребется наружу, манящий своим великолепием слишком красочный сон теперь даже близко не кажется чем-то реальным и хотя бы отдаленно возможным.       Конечно же, она вновь себе все это напридумывала.       Конечно же, ничего не было. Просто не могло быть. Начиная с той внезапной встречи и заканчивая тоже ею. Нанами всего лишь проводил ее, в стельку пьяную, до дома, помог попасть в квартиру, а после ее никудышных приставаний просто ушел, оставив ее наедине с собственными мокрыми фантазиями.       Эта версия казалась самой логичной и правдоподобной из всех возможных, хотя проверить ее на подлинность было тяжело: Ино обрыскала всю квартиру вдоль и поперек, но так и не смогла найти ни одного стопроцентного признака присутствия Нанами хотя бы в одной из комнат. Даже в ней самой, как бы странно это ни было: промежность приятно ныла, отлежанные мышцы крутило и выворачивало, что могло быть результатом недавнего сложного боя и ее собственных похмельных усилий по удовлетворению нескончаемых пошлых фантазий с участием внезапно появившего в поле зрения Нанами.       Как бы там ни было, ее кропотливо сложенная у кровати одежда и отсутствие каких-либо посторонних жидкостей на теле наталкивало на весьма противоречивые мысли. Даже оставленные в злосчастной сумке ключи мало чем помогали: входная дверь легко захлопывалась снаружи и без прямого воздействия изнутри.       Приходилось только догадываться, что из всего произошедшего в ее помятых воспоминаниях было правдой, а что – надуманным вымыслом, хотя Ино больше склонялась ко второму варианту. Эта печальная истина почему-то больше не пугала ее так, как это было раньше, лишь приносила тихое разочарование в себе, заставляя раз за разом делать глупые ошибки и все так же нерешительно смотреть ему в глаза при следующей встрече, на этот раз уже куда более смущенно и потеряно.       Сам Нанами не подавал никаких признаков, не вызывал лишнего подозрения и вел себя как обычно, а спросить у него напрямую больше смахивало на добровольное самоубийство, на которое Ино пока что никак не могла решиться. Оставалось только без конца копаться в собственных сомнениях и противоречивых воспоминаниях, пытаясь сложить всю имеющуюся картину воедино хотя бы отдаленно правильно.       Что, соответсвенно, значительно отражалось на ее работе и рассеянном поведение, хотя ей и хотелось сохранять видимость желаемого хладнокровия.       Но перед Нанами строить из себя что-то несуществующее бесполезно, это она давно уяснила.       Как и то, насколько хорошо он успел узнать ее за время их совместных операций. Читал как открытую книгу, несколько раз спросив свое рядовое «ты в порядке?» и так и не получив никакой конструктивный ответ. Ведь Ино точно была не в порядке, хотя и не смела в этом признаться.       Впервые в жизни Ино казалось, что она хочет большего.       Больше, чем этот сказочно приятный сон, больше, чем его обычный отрешенный взгляд и все такие же скупые монотонные фразы, чисто по работе и никак иначе.       Назначенная миссия, как и ожидалось, прошла отвратительно.       Ино так и не смогла собраться, допустив ряд глупых ошибок и подвергнув тем самым себя смертельной опасности, благо, оказавшийся рядом в нужное время Нанами смог исправить всю плачевную ситуацию, хотя легче ей от этого точно не стало. Неприятно подвернув ногу и получив еще пару тройку мелких ранений, Ино уже готова была просто разрыдаться, прямо как в их первую встречу, но кое-как сумела сдержать себя, опустив разболевшуюся голову. Но носом все равно недвусмысленно зашмыгала, вынудив только пришедшего в себя после непростого боя Нанами обратить на это внимание.       — Ино? Ты ранена?       — Нет, все в порядке. Просто царапины.       Захотелось просто высказать ему все прямо в лицо. Сказать о своих чувствах и всех подноготных желаниях, просто вывалить на него все, что скопилось внутри и с болью рвалось наружу.       Но почему-то не получилось выдавить из себя ни звука, только жалобно вскрикнуть от неожиданности, когда он, незаметно подойдя вплотную, вдруг решает взять ее на руки, словно принцессу, крепко прижать к себе, разом испепелив и видимость былой грусти.       — Ах… Нанами? — становится так жарко и стыдно, будто он способен прочитать все ее грязные мыслишки через одни только эти незамысловатые касания.       Хотя, возможно, в этом есть доля правды.       — На работе нужно думать о работе. Только о ней, Ино.       Смотрит даже немного укоризненно, заставляя потупить мгновенно потухший взгляд.       — Прости…те, — едва из себя выдавливает, на самом деле чувствуя свою вину.       И то, как он ощутимо вздрагивает от этой, казалось бы, простой оговорки.       — Нога сильно болит? Я донесу тебя до медпункта.       Как оказалось после, не только до него. Диагностированный вывих не принес за собой ничего хорошего, вынудив на пару дней взять вне очередной отгул по восстановлению и буквально приклеить к себе на весь оставшийся вечер не менее уставшего Нанами, почти добровольно решившего проводить ее до дома с новообретенным ранением. Вернее, конечно же, донести, на этот раз уже на своей спине, хотя от этого легче не стало, даже наоборот: вплотную прижимаясь к его широким лопаткам своей небольшой по размеру, но явно ощутимой для него грудью, Ино могла в полной мере прочувствовать, как стремительно ее размеряно трущиеся о тонкую ткань соски успели затвердеть и приятно набухнуть. Конечно же, именно сегодня лифчик она не надела, сославшись на то, что проклятые лямки будут слишком некрасиво торчать из-под открытых плеч ее новой шелковой блузки с вроде как с виду надежными подкладками. Конечно же, именно сегодня, когда он нес ее на себе, придерживая под разъезжающиеся в разные стороны бедра, она решила надеть эти чертовы кружевные чулки, просто утром порвав последние целые колготки в непонятной суматошной спешке.       Конечно же, Нанами все это чувствовал.       Конечно же, ей было безумно стыдно.       За свое безалаберное поведение на сегодняшней миссии, за это выбивающее из колеи ранение и то, что теперь он вынужден вот так вот водиться с ней, словно с глупым ребенком.       «Не видать мне его рекомендации».       Как, похоже, и его самого.       Остановившись у самой двери, Нанами опускает ее осторожно, одной рукой придерживая за плечо, пока Ино предательски долго роется в своей слишком захламленной сумочке, пытаясь отыскать небрежно брошенные туда ключи.       Наконец, отпирает злосчастную дверь, останавливаясь на секунду, чтобы поблагодарить его. Просто сказать спасибо, так и не решившись посмотреть в его без умолку сверлящие ее сгорбленную фигуру глаза.       — Спасибо, что помогли мне. И что спасли. Извините за сегодня, впредь обещаю не летать в облаках во время работы.       — Надеюсь.       Она ждет, пока он начнет уходить, чтобы мигом нырнуть внутрь. Но он почему-то не уходит. Словно ждет того же самого. Ино решает сделать это первой, без раздумий переступая неосвещенный порог.       — В этот раз не попросишь остаться? — словно рикошетом в спину из боевого дробовика, вынуждая мгновенно обернуться и просто застыть на месте от этого половинящего взгляда напротив.       Нанами Кенто, сложив руки на груди, непринужденно опирается о дверной проем у входа в ее квартиру и незаметно нависает на ней, так и замершей в одном обездвиженном положении.       И добавляет низким полушепотом, заставляя промурашиться по полной.       — Выходит, не понравилось?       От моментально ударившего в голову осознания щеки вспыхивают красным, а все онемевшее тело пробирает внезапная приятная дрожь с примесью откровенного стыда и непонятной паники. Ино неосознанно пятиться назад, слишком неосторожно наступая на больную ногу и предсказуемо падая на подкосившиеся колени, довольно мягко, но все равно слишком ощутимо и позорно. Нерешительно смотрит на его тут же протянутую ей руку помощи, уже собираясь схватиться за нее, как он, секунду помедлив, убирает ее прочь, оставляя в полном недоумении.       — Сначала хочу услышать ответ. Посмотри на меня.       И Ино смотрит. Вот только не в глаза, а на его дикий стояк напротив. Просто каменный, слишком заметно натягивающий плотную брючную ткань.       — Мне понравилось. Мне безумно понравилось, Нанами.       — Вот как. Тогда я спокоен.       Поднимает ее в ту же секунду, касаясь совсем незначительно, как будто даже нарочно не делая никаких лишний телодвижений. Словно прямо сейчас его тело не разрывается на куски от невыносимого желания. Словно просто не видит, как прямо сейчас того же самого желает и она.       — Ты ранена. На сегодня отдыхай.       — Как скажете.       Нанами уходит, захлопывая за собой дверь прямо перед ее носом, но следы его рук на ее теле все так же продолжают гореть.       По крайней мере, теперь Ино точно знает, что все это не было сном.       По крайней мере, теперь Ино точно знает одну вещь, которая нравится Нанами Кенто.       Нанами Кенто чертовски возбуждает, когда она стоит перед ним на коленях. Так, как она делала это только что.       И, похоже, это было точно не в последний раз.