Часть 10. Просвещение

***

      — Эй!       Сакура развернулась, сощурив глаза в поиске обладателя голоса. В коротких волосах звякнула лула — подарок Сарады на её двенадцатилетие.        Она всё также продолжала путешествовать с родителями, периодически уходя и возвращаясь в деревню.        За эти шесть лет мало что изменилось.        Нужно было пользоваться моментом, поскольку после получения повязки она не сможет покинуть пределы Конохи без разрешения Хокаге.        Взгляд натолкнулся на старика, который её окликнул. Он стоял у самой дороги, обвешанный клочьями разноцветных тканей, и в его глазах горел огонь жгучей неприязни.        Сакура немного замешкалась, но сделала короткие шаги, обходя толпы разношерстных прохожих.        Сердце странно забилось, словно внезапное наводнение. Она не могла понять свои ощущения, но казалось, что вся жизнь и её неустанная тяга к неизведанному привели сюда, в страну Тишины, в деревню Занавеса, к этому мгновению, чтобы встретиться с этим человеком.       — Это ведь ты та сопля, которая бродит по всем мастерам мира?        — Я, — ответила Сакура, кивая.       — Тогда дуй за мной, — ворчливо качнул головой он, уходя и зная, что она последует за ним.       Так и было.

***

      Сакура расстегнула несколько верхних пуговиц на своей кофте, изнывая от духоты. Огонь в камине мерно потрескивал, наполняя дом уютом и теплом. Вдоль стен висели ковры и ткани, украшенные яркими узорами и своеобразной вышивкой. В углу — старые полки. Везде валялись разные свитки и непонятные для неё толстые книги.       Глаз так и норовил скоситься в их сторону, но она себя сдерживала. Мяла в руках чашку с зелёным чаем, вдыхая аромат трав и специй.       Старик провёл Сакуру через густой лес. Одинокий дом на отшибе приводил её к мысли о том, что он являлся заядлым отшельником.        Или просто ворчливым дедом, тут как посмотреть. И она всё равно чувствовала какое-то несоответствие.        Его лицо покрыто морщинами. Глубокие складки вокруг серых глаз свидетельствовали о бесчисленных улыбках и жизненных радостях, в то время как тяжелые брови искажались от показного недовольства. Нос, изогнутый как у старинного дуба, придавал его облику строгий и властный вид, но седые волосы, окутанные ароматом табака, смягчали этот образ.       Неординарный.       — Пей давай, — грубо приказал он.       И сварливый.       — Спасибо, — поблагодарила она с терпением, делая обжигающий глоток.        — Ну что, разобрала хоть что-нибудь в науке печатей?       Сакура медленно поставила чашку на деревянный стол. Полная фигня, а не чай. Отравить её захотел, что-ли?       — Нет, ничего не понимаю, — скривилась она от вкуса, а не от досады. Благо, что тот этого, похоже, не понял. Или понял и теперь издевается.       — Это верно, — внезапно искренне и хрипло посмеялся он, — как звать тебя?       — Сакура Харуно, будущий шиноби деревни Листа.       — Ну так уже лучше, а то наш уважаемый кружок тебе столько прозвищ придумал, что хоть стой, хоть падай.       — Пинки? — предположила она самое банальное, незаинтересованно обводя пальцем узоры на столе.        — Ты за кого нас держишь? — фыркнул старик оскорблено, — полиматом тебя кличут, ты же у нас не только про фуиндзюцу расспрашиваешь.       Сакура удивлённо моргнула, поднимая голову. Это правда, что она просит людей поведать ей о том, в каких ещё сферах они работают. Ей казалось, что так обнаружится связь, которая прольёт истину и покажет, почему эти люди добились таких высот в формировании печатей.        Обычная практика, когда науки сопряжены. Беда, потому что у всех мастеров были разные сферы увлечений. Её вопрос оказался бессмысленным, но Сакура продолжала его задавать в какой-то отчаянной надежде. Так, чисто на всякий случай.       Что стало для неё наиболее удивительным — все продавцы и создатели формул, оказывается, знают друг друга. Нет, она уже слышала, что о ней шепчутся в их кругу. Но не придавала этому большого значения. Говорят, что шиноби — самый сплочённый народ, но перед ней сидело прямое опровержение этого факта.        Сакура внезапно почувствовала смущение. А не слишком ли она к ним навязывается, раз ей уже придумывают прозвища? Что более смущающее, она ощутила себя польщённой. К ней всегда прилипали наименования, основанные на нестандартной внешности или принадлежности к чему-то, где Сакура являлась каким-то придатком.        Толстолобая, ученица Хокаге, девочка из седьмой команды. А тут… отражение её личностных качеств. Да ещё и в хорошем ключе. Сакуру настолько это тронуло, что она невольно улыбнулась, глупо пялясь в свою чашку.       Подумать только. Не близкие, не прошлые друзья и не учителя, а именно эти люди, наконец, увидели её.       — Пинки! — продолжал негодовать старик, взмахивая руками, — мы для тебя дети какие-то, что-ли?       — Простите, — склонилась она благодарно.       Он сощурил глаза, наблюдая за ней. Сложил руки на груди и фыркнул куда-то в сторону.  Кичиться, думает Сакура, замечая как слабо дёргается уголок его губ в намёке на улыбку. Всё-же, хорошим он оказался, даже если с виду не очень приятный.       — Кхм, — кашлянул старик в кулак, — так вот, меня зовут Ширабу Каваниши, я родом из страны Земли, ученик почившего Такеды Узумаки.       Она нахмурилась.       — Ой, брось, — махнул он рукой, — его никто не знает, не любил он популярность, хоть и являлся гением в сфере печатей.       — Разве не все Узумаки должны быть подкованными в фуин?        — Глупое заблуждение, — отмахнулся Ширабу, — мир не пережил бы этого.       — Так, — запнулась она, — для чего вы меня позвали?        Старик просверлил её долгим взглядом, а потом тяжело вздохнул.        — Я услышал о полимате ещё года четыре назад и пообещал себе, что если доберёшься до меня, то возьму этот жаждущий ум к себе в ученики.        — Почему? — заинтересованно подняла Сакура бровь.       — А как же? Не думаю, что мой наставник хотел, чтобы его знания ушли в трубу, — страдальчески закатил он глаза, — он сказал мне, чтобы я взял самого упорного человека, которого только встречу. Так и получилось.       Она не могла поверить своим ушам и продолжала смотреть на собеседника настороженно.        — Чего? — вздёрнул старик бровь, — радуйся пока я добрый. Каждый день такое что-ли происходит?       Молчание.       — Я рада, Ширабу-сенсей, пожалуйста, позаботьтесь обо мне.        Он дёрнулся от её слов, как-то приосаниваясь в спине и Сакура поняла, что этот человек, похоже, просто устал от одиночества.       В углу что-то ухнуло, отчего девочка вздрогнула, переводя в ту сторону глаза. Полярная сова. Сакура задумчиво посмотрела на неё, а потом таким же взглядом прошлась по фигуре своего новоиспечённого наставника.        — Да, это призыв, — по своему понял старик её, — будешь хорошо учиться и дам тебе свиток.        Она потерянно моргнула.       — Вы были шиноби?        — Нет, Ками отвёл, — подпёр он ладонью подбородок, — это ещё одна причина, по которой я хотел взять ученика. Я живу скромно, не используя полученные знания, а тебе, вижу, они смогут пригодится.       — А если я захочу использовать их в плохих целях? — скептически фыркнула Сакура.       — Я к тому времени уже помру и мне будет фиолетово, — лениво протянул Ширабу, — и что не говори, но у меня хорошая чуйка на людей, а я не ошибаюсь в таких вещах.       — … ладно.       — Теперь поговорим о фуиндзуцу, — хлопнул он рукой по столу, — для кого-то это искусство, кому-то наука, другим — формула.       — А для вас?       Ширабу по доброму хмыкнул.       — Ты начинаешь мне нравиться, — выдал старик одобрительно, — на самом деле все эти мастера правы, но они забывают о главном. Фуин — это невообразимая вещь, создающая что-то неподвластное логике и законам природы. Чакра буквально преобразует мысль в реальность.       — Поэтому каждый трактует фуиндзуцу по своему? — предположила Сакура задумчиво.       — Да, — кивнул он, — а раз это невообразимая вещь, то она требует просто нереального количества чакры, которым человек обладать просто неспособен.       — Что? — переспросила она ошеломленно.       — Если у тебя нет биджу под боком или техники, способной передавать огромное количество чакры от одного человека к другому, то ты никогда не сможешь создать достаточно сильную печать, — помахал старик пальцем у её носа, — вот почему фуиндзуцу считается простой и сложной сферой одновременно.       — Это… я никогда об этом не задумывалась, но шиноби обычно могут сделать только две взрыв-печати в день, — удивлённо проговорила Сакура, — всё из-за недостатка чакры?       — Не только, но в основном, да.       А дальше пришёл миг озарения. Это сколько энергии понадобилась для техники Четвертого, если на банальные вещи израсходуется весь резерв взрослого джонина? Постойте… биджу же, но как отец Наруто смог воспользоваться чакрой девятихвостого? Полная каша в голове, отразившаяся хмуростью на её лице.       — Прошу заметить, что только для создания печати необходимы тонны чакры, но для пользования достаточно самого малого количества, — поучительно проговорил Ширабу, — вот почему все так просто взяли свитки хранения себе в обиход.        — Тогда… — сглотнула она сухость в горле, — что мне делать, если я хочу создать сильную печать?       — Пойдём-ка за мной, — поднялся старик с кряхтением.       Сакура засеменила за ним, чувствуя себя птенцом, следующим за мамой уткой. Этот человек пролил свет на всё то, чего она так долго пыталась постичь. Делился знаниями, не требуя ничего взамен.       И Сакура уже была готова положить мир к его ногам. Просто за разговор. Просто за обычное прозвище. Просто за невкусный чай и ворчливый говор.       Они спустились в подвал, останавливаясь около двери. Старческая рука прикоснулась к ней лёгким движением, а под его ладонью разбежались чернильные письмена, описывающие собой стены.       Дверь отворилась и они прошли внутрь.       Сакура шокировано вздохнула, не веря своим глазам. Такого просто не может быть…        — Это?       — Ага, — кивнул Ширабу гордо, — учитель оставил их мне в подарок, но руки мои, как видишь, не дошли.       — Цепи чакры…? — тихо сказала она, протерев несколько раз веки.       Старик цыкнул.       — Я же говорил, что необходимо огромное количество чакры, вот мой наставник и клепал их долгие десятки лет, жаль не дожил, чтобы воспользоваться ими самостоятельно.       — Я не понимаю связи, хотите сказать, что они способны передавать энергию?       — Милая моя, — скептически посмотрел он на неё, — конечно, да, цепи чакры, тебе название ни о чём не говорит?       Сакура закоченела, а в её голове заскрипели шестеренки. Получается, Четвертый использовал цепи своей жены, чтобы передать чакру биджу себе? Безумие… но в этом был смысл. А пользоваться его печатью не могли, потому что она, скорее всего, завязана на владельце…        Члены клана Узумаки могли перевернуть этот мир и она не понимает, почему они этого не сделали, когда были в самом рассвете сил. И вправду, невообразимые возможности, ужасающие своим размахом.       — Ну, — хлопнул старик её по плечу, — на одну потрясающую печать нам этого хватит.       Она перевела свой ошалелый взгляд на Ширабу, витая в каком-то потустороннем вакууме. Этот человек… он тоже мог быть всемогущим, но выбрал путь обычной жизни.       Градус уважения к нему рос с каждой секундой, а ещё Сакура не чувствовала себя достойной всего этого.       Каким-то образом старики тянули к ней руки помощи. Смешно, но реальность же. А она ещё не забыла того старца, подарившего ей второй шанс, отдавая последнее.        Как ей им отплатить?       — Я помогу тебе создать собственный язык фуин, он у всех разный, потому что каждый человек индивидуален, — приобнял он её в поддержке, — ну что, прославишь имя лучшего учителя этого мира?       — На многие века, Ширабу-сенсей, — решительно заявила Сакура под его смешок, — клянусь.       И так начался год её полного просвещения.