Свет в конце тоннеля (ч 2)

Время тянулось как сжёванная жвачка: медленно и противно. Лёхе казалось, что он окутан тяжёлым и ядовитым туманом, который сковывает его мозг, тело и разъедает всё изнутри. Имя этому туману было: «Анастейша». Алла Сергеевна и бабушка кружили вокруг него будто осы, периодически жаля своими заботами: то покушай, то попей, то Алексей вы должны вставать. Алексей, Алексей, Алексей. Он давно позабыл, когда последний раз к нему обращались именно так. Он всегда был Лёха, диджей Старк. А вот Алексей. Это что-то новое. Что-то не про него. Что-то совершенно взрослое и пахнет ответственностью. Он хотел тишины. Хотел крикнуть им: «Тишины хочу!». Но порыв оставался всего лишь порывом, потому что любое движение, любое слово причиняли ему даже не физическую, скорее душевную боль. Он хотел, чтобы память его стёрлась и всё началось с чистого листа. Где он, тот нейтрализатор как у людей в чёрном. Порой приезжала Валя. Та с ним вообще церемоний не разводила, садилась рядом и начинала читать психологические лекции. Костян благоразумно не показывался. Дашка же наглухо от него отгородилась и в прямом, и переносном смысле. Она или сидела в комнате, снимая видосы для блога, или гуляла под присмотром бабушки, а если проходила мимо него, то всегда так, будто он невидимка. И сквозь едкий туман именно это задевало его больше, чем приставания всех остальных родственников вместе взятых. На осмотр и УЗИ Даша пошла с мамой. Пришли они сияющие. Алла Сергеевна не могла угомониться, они сели с бабушкой выпить коньячку от нервов и на радостях. А радость была огромная. У него будет дочь! И с ней всё в порядке. Главное, чтобы Дашка берегла себя. Эта мысль крутилась на задворках его сознания, иногда разгоняя тяжёлый туман в голове. Ведь она такая дурочка наивная, опять влезет в историю, или с мужиком каким шашни заведёт. Он понимал, что надо уже выйти из сумрака, но что-то тянуло его обратно. Не давало быть счастливым. Благо Алла Сергеевна позвонила ему на работу, выбила отпуск за свой счёт. Он слышал, как она рассказывала ему, что не позволит отцу своей будущей внучки быть бомжом и безработным. Казалось, что не будет конца и края его боли и тоске. Но однажды он увидел, как Дашка, нарядившись, и прикрыв по возможности живот, куда-то собралась. Алла Сергеевна негодовала, бабушка бухтела. И тут он услышал слово «свидание». И будто пуля из бабушкино ружья вылетел с дивана. Его шатало. Выглядел он как ходячий мертвец, голос не слушался. Он грозно глядел на Дашу и прохрипел: «Куда это ты собралась?» Мама и бабушка быстренько ретировались и смотрели сквозь щёлку, обмениваясь радостными взглядами. Дарья, вздёрнув нос, отвернулась от него и пробурчала: «Не твоё собачье дело! Ты мне — никто! И имя тебе — никак!» Вышла и хлопнула входной дверью. Бабушка в соседней комнате чуть не зааплодировала, гордо поглядывая на Аллу Сергеевну. Алла Сергеевна же, порывалась вмешаться, но так бы сделала прежняя она, теперешняя же молча наблюдала за всем, и в душе переживала скорее за Алексея, чем за Дашу. У Даши были все они, у Алексея не было никого.