Часть 1

27 декабря. Я иду по улице, где во всю темень и яркие-яркие фонари-огни освещают огромный, популярный город с убранным снегом, машинами, домами-небоскребами и торговыми центрами. Вокруг пестрит всё цветным и жутко новогодним. «Эстетика» — восхищённо прокомментировала проходящая девушка с парнем. В этом городе и Новый год, и люди, и коммунальные службы особенные, особенно под праздник для всей страны. Но каким бы не было это место — меня к нему не влечёт. Я не здесь, мой дом не здесь. И этот эстетичный, прекрасный и современный город не мой. Моя душа привязана к родному месту и, к сожалению, оно далеко. Место, где прошло моё детство, место, где мои родители, все родственники и воспоминания. Вот там место, где я чувствую себя дома. Это меня угнетает. Я захожу в собственную квартиру, где не веет праздником, а пахнет одиночеством. Одиночеством и кофе, которое я стала пить постоянно. Сев на широкий подоконник в пледе и свесив ножки, я наблюдала туман за окном, что покрыл столь большой и довольно привиредливый и восприимчивый к погоде город. Как я хочу домой. К себе домой, в маленькое, уютненькое местечко, к своей родне на праздник, где окромя ёлки и салатов есть люди, которых ты любишь, есть место, которое открывает в тебе второе дыхание. Я скучаю. Скучаю по маме, по папе, по братьям, бабушке и дедушке. По их домику, где собирались мы все только по праздникам, по их небольшой, но цветной ёлке с пёстрыми игрушками из прошлого века. Это всё такое родное, настоящее, тёплое и счастливое, что, сидя на подоконнике в большой квартире, становится ещё холодней. По помещению проносится громкая мелодия, отчего я вздрагиваю, и плед слетает на пол с моих плеч. Телефон, лежащий на столе, оповещал о вызове. Но кто мне мог звонить так поздно? Подойдя к телефону, я нахмурилась, так как на экране было написано «Серёжа». — Да, Серёж, что-то случилось? — с ходу начала я, настроения не было никакого. — А что, что бы поговорить, должна быть причина? — коллега, кажется, моё настроение не разделял. В трубке слышался праздничный, громкий, весёлый голос, под стать под канун Нового года. — Наверное. Ты по работе или как? — я подошла к подоконнику, поднимая плед. На улице темно и там и дома — холодно. — Или как. — так же весело ответил Серёжа. — Ты почему грустная такая, случилось что? — спрашивает он уже более обеспокоенно, а я лишь удевляюсь его эмоциям, во мне же не было ни капли души. — Работа. — пожала плечами я. — Нужно остаться, всё проконтролировать, и я буду здесь, хотя планировала праздновать Новый год с семьёй. — говорить об этом вслух тяжело и я едва ли не сдерживала себя, что бы не расплакаться. — А тебя не может никто заменить? Или просто оставь фирму на праздники, не контролируй её, она у тебя в порядке. — предлагает очевидные вещи друг, но я лишь возмущаюсь такой наглости. — Я год работала не для того, что бы улететь и всё это разрушить. — достаточно зло сказала я. — Я не виновата, что все мои родственники так далеко. — слеза скатилась по щеке, а в трубке напряжённо молчали. Я поняла, что ляпнула, и каким тоном. — Прости, просто я скучаю, этот Новый год особенно хотелось провести дома. — тонким голосом проговорила я. — Ничего. Хочешь я приеду? — предлагает так просто и серьёзно, будто правда сможет сорваться сейчас с вечеринки (судя по звукам на заднем фоне) и через весь город приехать ко мне. — У тебя же там празник, Серёж, веселись, я не хочу портить его другим. — искренне сказала я. — Знаешь, кто-то может променять всё веселье на время с нужным человеком. — филосовски проговорил он и что-то зашуршало в трубке, громкая музыка стала тише. — Так я еду? — Я слышу, ты уже в пути. — грустно усмехнулась я, вытирая влагу с щёк тыльной стороной руки. — Буду ждать. Серёжа по ту сторону широко улыбнулся, но я об этом, конечно, знать не могла. *** Он приехал за считанные сорок минут, что точно был новый рекорд. В час пик, в этом огромном городе по пробкам ехать минимум час, но я была рада, что он доехал так быстро. — Привет. — улыбнулся он, проходя в квартиру, а потом поцеловал меня в щеку, как друг. — Я поставила чайник. Мои глаза всё ещё были на мокром месте. Я ещё успела расплакаться, пока Серёжа ехал, так что встречала я его без макияжа и просто в домашней одежде. Я не понимала только одного: как можно приехать к человеку, если до этого ты веселился со своими друзьями? При чем я не болела, не умирала и не просила, просто была грустной. — Ты говорила лететь, у тебя далеко семья? — благодаря за чай, что только что заварится, спросил Сергей. — Да, далековато. — я снова погрустнела. Из-за своей работы в этом году я не смогу провести праздник со своими близкими. — Прости. — заметив перемену, извинился друг. Он разглядел в тусклом свете мои блестящие глаза и взял за руку, успокаивая, я не сопротивлялась. — Сереж, я домой хочу, но не могу. — совсем тихо и слезы вот-вот пойдут из глаз. — А кто у тебя дома? — он подсаживается ближе ко мне, будто желая самому оказаться в этих воспоминаниях. — Там мама, папа, племянницы, братья, бабуля, дедушка, ёлка, салаты, разговоры и просто тепло. Я ненавижу этот город, Сереж. Здесь холодно так, чужих людей много, я хочу домой. — я плакала, утыкаться лицом ему в грудь. Он сам прижал меня к себе, поглаживая по волосам. Я чувствовала, как быстро стучит его сердце, какая тёплая у него грудь. Чувствовала, и надеялась, что хоть кто-то в этом ужасном, большом городе, где я совсем-совсем одна сможет мне помочь. Хотя чем уже поможешь. — Спасибо, что приехал, прости меня. — всхлипывая, извинилась я. — Тише, тише. — шептал он. — Мне нравится проводить время с тобой, представить больно, как бы ты была тут одна. — честно сознался он, а я думала над его словами. Он прав, абсолютно прав. — Ты не против, если я помогу тебе? — вдруг спросил он и я попыталась успокоиться, отстраняясь от него и вытирая свои слезы. Он вытер одну из слезинок с моей щеки подушечкой большого пальца, я странно посмотрела на него. — Как ты поможешь, Сереж? Я не уеду, не оставлю свою работу. — строго и серьёзно сказала я, причиняя боль самой себе этими словами, снова захотелось плакать, но прижиматься к его груди я даже не думала. — Я что-нибудь придумаю… — Нет. Я не оставлю кому попало всё на новогодние праздники. Останусь здесь. — в чертовом огромном городе, первый раз за двадцать семь лет, абсолютно одна, где я никому не нужна. — Одна? — читая мысли с красивого лица. — Одна. — я встала и вышла, уходя с кухни, безмолвно прося гостя удалиться. Серёжа вздохнул, а потом я услышала еле слышный рык, находясь в своей комнате, и хлопок входной двери. Хуже. Мне стало только хуже. *** 29 декабря. Меня вызвали на работу. Какой-то завал и проблемы, мне вовремя позвонили, потому что наша компания по договору должна работать 24/7. В моём кабинете уже были люди, некоторых я знала, в некоторых была неуверенна, но они тоже нужны. — Что здесь произошло? В итоге я контролировала разбор документов. Потерялась важная бумага, забарахлил системник и всё полетело. И вы хотели, чтобы я уехала в другой город? Работа продлилась до десяти часов ночи. Я сама была в шоке, но заставила себя остаться до последнего, провожая и благодаря очередного системника, которому положено быть здесь. Тёмный город. Из прозрачных в пол окон небоскрёба плохо виднелись городские фонари и в помещении выключен свет. Я стояла одна у этого окна, не в силах оторвать взгляд от этого зрелища. Я. Хочу. Домой. Дверь резко распахнулась в одиннадцать ночи. В офисе я была абсолютно одна, сама не зная, для чего осталась так надолго, а поэтому вздрогнула, совершенно не зная, кого ожидать. В помещение ворвался злой Матвиенко. — Маш, блин, чёрт, какого хрена?! — он ругается, быстрыми шагами сокращает расстояние от двери до меня и оказывается в плотную. — Почему не сказала, где ты? Я тебя по всему городу искал! Его глаза блестели злостью и диким беспокойством. Я в который раз удивилась с него. — Просто случилась авария, ничего такого. — Ничего такого?! Я имею право об этом знать! Я мог помочь тебе, поддержать! — не унимался он. — Я не младенец, что бы меня держать, сама справлюсь. — тихо, но как можно строже сказала я, потому что сил не хватало и человек напротив это прекрасно видел. — Для меня ты тот ещё ребёнок. — тихо сказал Серёжа, прижимая меня за голову к своей груди, и начал гладить по волосам. Я не сопротивлялась, а просто старалась глубже дышать, чтобы не заплакать вновь. Я устала. Я очень сильно устала. И я до сих пор скучаю по своей семье, на звонки которой стараюсь отвечать, но с каждым разом, с каждым днём это даётся мне всё тяжелее, потому что расстояние убивает меня. — Что это всё значит, Серёжа? — почти шёпотом спросила я, потому что ответ мучил. Не так сильно, как новый год в одиночестве, но если бы мне ответили, небольшая гора упала бы с плеч. — Я не хочу тебя отпускать. — почти с горечью выдохнул друг и я окончательно запуталась. — Почему? — тонким голосом. — Потому что мне нравится быть с тобой. *** Серёжа отвёз меня на своей машине домой, а я даже не пригласила на чай. Опять осталась одна и провалилась в беспокойный сон, так и не дав мужчине точного ответа. *** Громкий звонок и стук в дверь — причем одновременно — прервал мой сон и я заспанными глазами посмотрела на время. 7:14. Прекрасно. Кого принесло в такую рань? Да ещё и тридцатого декабря, я просто не понимала. Накинув халат и надев тапочки, я пошла открывать, даже забыв посмотреть в глазок. Открыла входную дверь и перед моим лицом тут же оказался огромный букет роз. — Привет. Прости, что так рано. — мягко и тепло произнес Матвиенко. Сейчас он выглядел уютным настолько, что у меня замерло сердце. Такого я не ожидала. — Привет… А ты… — я застыла с открытым ртом прямо на пороге, не зная, куда себя деть. Букет потрясающих алых роз попал ко мне в руки, Серёжа осторожно прошёл в квартиру, поцеловал меня в щеку и посмотрел в глаза. — Всё хорошо. — полувыпросительно сказал он. Я неуверенно кивнула. — Почему так рано? — выдавила из себя я. — Прости, я должен был извиниться. — с сочувствием в голосе произнёс он, мы прошли на кухню, но я продолжала ничего не понимать. — Я поступил грубо вчера, вот, приехал извиниться и ещё кое что. — он вновь подходит ко мне, приобнимая за плечи. Я отложила букет красных роз, глядя на него с не-по-ни-ма-ни-ем. — Серёжа, спасибо тебе. Это ты меня прости. — выдохнула я, всё-таки обнимая его. — Не-ет. — мягко тянет он, убирая прядь волос с моего лица. — Вот. Это билет в твой город. Ты поедешь и проведешь новый год со своей семьёй. — серьёзно говорит он, протягивая небольшой лист. Я беру его чуть дрожащими руками и читаю. Сегодня. Ночью. Я буду дома. — Серёж… Господи… А, а как? — я хлопала, как рыбка глазами и то и дело открывала и закрывала рот, одновременно радуясь и почему-то волнуясь. — Вот так. Я не позволю тебе переживать и расстраиваться в этом и следующем году. Я нашёл хорошего человека, что проследит за компанией в твоё отсутствие. Мой друг, он в этой сфере давно, ему можно доверять, я за него ручаюсь. — убеждал он меня, не отрывая своего взгляда. Я смотрела то на билет, то в его глаза. — Спасибо, Господи, спасибо, Серёж! — закричала я, наконец осознавая. Я запрыгнула к нему на шею и начала ласково душить в объятиях. — Ты должен полететь со мной. — прошептала я ему на ухо, успокоившись. — Что? — он в удивление отстранил меня. — Если хочешь, конечно, но… — тут же замялась я понимая, что, возможно, лезу не в своё дело. Но меня прервали поцелуем. Коротким, ласковым, нежным, приятным и тёплым. Я поняла, что была не против этого. Этот человек спас меня. Спасал меня всё время, переживал, срывался, ехал и успокаивал, несмотря ни на что. Как я раньше могла игнорировать эти жесты? Что ж, сейчас, у меня нет слов, только чувства. Серёжа видел это. Смотрел мне в глаза и улыбался. Я смущённо улыбалась в ответ, держа в руках бумажку — мой проводник в счастливый и, возможно, лучший новый год. — Конечно я поеду с тобой, принцесса. — ласковый шепот на ухо и очередной поцелуй. *** — Мама! Папа! Наконец-то! Мы с Серёжей прилетели прямо к полуночи. Да Нового года осталось полчаса и господи, как же я была рада встретить всех этих людей, что обнимала сейчас. Я чувствовала, как смущается Серёжа, находясь здесь первый раз, как у меня чуть ли не слезы текли от счастья встретиться с родными и близкими мне людьми. И теперь ещё один дорогой мне человек был здесь. — Мам, пап, знакомтесь, это Серёжа. — он пожал руку отцу и поцеловал руку матери. Все-все мы сидели за большим столом с кучей еды и напитками. Братья болтали о чём-то с дедушкой и папой. Бабушка бегала, думая, чего же ещё принести к столу, пока мама успокаивала её, говоря присесть, потому что было уже всё. Племяшки бегали туда-сюда, играясь, Серёжа сидел рядом со мной, сначала стесняясь, но потом к нему подбежала Вероника, дочка моего младшего брата, и попросила дядю Серёжу помочь, потому что все остальные мужчины были заняты взрослыми разговорами. Ей совсем недавно исполнилось шесть лет, и, пускай у всех моих младших братьев были дети, я ими не успела обзавестись. Однако смотря на Серёжу, что так мило помогал расставлять или чинить мебель в кукольном домике для Вероники, я невольно смеялась, а внутри меня происходила просто буря эмоций. От нежности до большой любви и, кажется, правильности своего выбора. Я почти год работаю в компании, что, если Серёжа ждал меня почти год? Мы с ним подружились практически сразу, на совещании, он первый подошёл ко мне ввести в курс дела и в итоге мы стали близкими коллегами. Оставалось пять минут. Всем детям налили детское шампанское и лимонад, и они покорно ждали боёв курантов, что бы выпить до дна со взрослыми. Мы стояли все за большим столом в такой тёплой, семейной, уютной компании, о которой я мечтала. Сейчас, находясь здесь, в кругу семьи, страшно даже представить, как я была бы в огромном городе без них одна. Мои братья и мама, не слушая речи президента, кидали любопытные взгляды в сторону Серёжи — оно и неудивительно. С моей работой и карьерной лестницей в голове я давно забыла про личную жизнь, но, кажется, коллега рядом поможет всё исправить. Бой курантов. — Один! Два! Три! Четыре!.. Дети зажмурили глазки, чтобы успеть загадать желание. — Восемь! Девять!.. Я сама закрыла глаза, загадывая в двадцать пятый раз одно и тоже: чтобы все люди, что мне дороги, жили долго и счастливо. — Одиннадцать! Двенадцать! Урааа!!! Мы чокнулись бокалами, допили до дна, зажгли ребятам бенгальские огни. Я улыбалась ярче всех. Я была сегодня самой счастливой. Тогда Серёжа повернулся ко мне и поцеловал. Не сдержался. Благо, что дети были заняты огонечками, а бабушка с мамой лишь восхищённо улыбались нам. Я целовала его, и была безоговорочно счастлива.