Часть 4

В доме Юдиных стояли такие оры, которых соседи, кажется, никогда с их квартиры и не слышали.Костя бил кулаками по столу, несколько раз чуть не опрокинул его, и глаза его тихо, но очень стремительно наливались кровью, а сильные руки сжимали хрупкие запястья запуганной словно зверёк, но ни за что не отступающей сестры.Ляйсан смотрела на него, как на врага народа, дёргаясь и стараясь вырваться из железной хватки.Она была готова к такому повороту событий, и самым досадным здесь было то, что Костю девушка действительно боялась, когда он в гневе.Всё внутри неё сжималось, а после он перешёл на татарский, что считалось гранью его разочарования в «родной кровинушке»: —Сине тагын бер кат аның белән күреп, сугарам.—прошипел Костя, небрежно, но болезненно откинув её руку от себя. —Ләкин Нигә?! —Повысив звонкий голос, спросила Ляся, обиженно держась за запастье и чувствуя, что там появятся синяки. —Чөнки мин шулай дидем.Сөйләшү тәмамланды.—Он развернулся к ней спиной, запустив пальцы в кучерявые пряди и что-то ища в верхней полке.Достав оттуда бутылку, он плеснул самый едкий алкоголь в привычно стоявший на столешнице стакан для этого, выпил залпом, и дёрнувшись к пачке сигарет, тёмной тучей отправился на балкон. Ляся наконец позволила себе выдохнуть и расслабить напряжённое словно струнка тело, её верхняя губа тут же затряслась, а из глаз градом посыпались слёзы горькой обиды на брата.Она всегда была «его золотом», но он прятал её в сейф, заставляя задыхаться.Девушка сунула похолодевшие ладони поглубже в рукава своего большого и тёплого свитера, уселась на стул, и подтянув ноги к себе, обвила их, уткнувшись лицом, тяжело всхлипывая. —Ахмак…—вырвалось из опухших розовых губ, когда Ляська растирала голубые, а сейчас отдающие серым глазёнки, стараясь ни за что не плакать.У неё плохо получалось, и в конце концов она сдалась, убегая в комнату, действительно сильно, так чтобы Кащей дёрнулся чуть не выпустив из рук третью, хлопнула дверьми и упав на кровать, вжалась в неё, позволяя себе сипло и жалостливо промычать в подушку. Костя прорычал, когда не увидел четвертой сигареты в пачке, понимая, что ему придётся вылезти из дома.Он чувствовал, что руки чесались как никогда, и что возможно если он выйдет, случится драка, но его волновало отсутствие дозы никотина больше, чем чужое потрёпанное лицо и костяшки.Выдохнув, он потупился вдаль, вертя пачку в руках.Ведь знал же, что так и будет.Знал, что как только Адидас вернётся, его ребёнок будет пропадать из дому, бегать с цветами назад, а если захочет довести брата до безумства, то начнёт заходить дальше поцелуев, или чего там делают пары.Да, Ляйсан для Кости была ребёнком.Его ребенком, золотом и той, кто не должен был быть запятнан хоть чем-то из херовой части Кащеевской жизни.Он смутно попытался принять то, что она уже взрослая, что уже девушка, которую рано или поздно заберут замуж.Но не Адидас.Не этот принципиальный придурок, который при нормальной семье, при хорошем положении и возможностях, что-то делает на его земле, на территории его прямого заработка, и возможно смерти.Он Универсам с колен поднимал, его в узких кругах уважают, но боятся.Костя понимал, что Ляся его «ахиллесова пята», и что Адидас—самоотверженный идиот, которого когда-нибудь осадят.И она пойдёт на дно вместе с ним.Она пойдет за ним на край света, потому что брат у неё, видите ли, забирает молодость, да счастье.Но какое, мать вашу, счастье с группировщиком? Он прекрасно понимает одно—такие как Вова, он и все им подобные—для его сестры плохая кандидатура.Ей нужен нормальный мужик, который ни за что не заставит пролить слёзы, увезёт от этого города подальше, устроит ей жизнь и подарит счастье, а не рутину.И Володя не будет им, он просто не сможет.А ещё Костя ненавидит Вову и ненавидит то, что он каким-то боком приклеился к его сестре.И он жалел, что когда-то привел Адидаса к ним домой, ещё считая его своим близким человеком. *** Из магнитофона во всю запевала «Комбинация», солнце светило прямо в комнатку, и отблёскивало то синим от волос Ляси, то золотым от Полинкиных.Девушки голосили что есть мочи, иногда останавливаясь у зеркала и поправляя макияж.Приготовления к дискотеке шли своим ходом и на полную катушку.Вещи из Лясиного шкафа были разбросаны почти всюду, косметичка вместе с Полиными дополнениями в виде ядерных теней, блеска и румян тоже были здесь, а рядом с пёстрыми колбочками, коробочками и прочим лежала зажигалка и ложка: завить ресницы, да подкрасить их тушью было основным для всех девятиклассниц, и лучшие подруги не отличились.Кассета закончила проигрывать песню, девочки тут же звонко рассмеялись, а после уселись на диван с ногами, отбирая наряды. —Поль, платье или шорты? —спросила Юдина, смотря как Моисеенко заинтересовано разглядывает её арсенал, явно решая что-то прибрать себе на вечерочек.Её золотистые волосы почти спадали на диван, такими длинными были, но Ляся тоже не отставала: иссиня-черные пружинки щекотали поясницу, которую прикрывала только лёгкая маечка.Как-никак на дворе стояло начало знойного июня, и жара пока не спала, а вечер потихоньку подкрадывался. —Может, эта юбочка, и твоя красная блузка? На каблучки встанешь—и вообще смак, подруга! —улыбнулась девушка, поднимая чёрную юбку-карандаш выше колена перед лицом подруги и потряся её, то ли как тряпку перед бычком, то ли как диковинный товар на рынке. Ляйсан долго всматривалась в вещицу, в голове чётко вырисовывая весь образ и дополняя его черными капроновыми колготками, которые недавно на радость сестры притащил Костик, серёжками и колечком.По-лисьи улыбнувшись, она схватила все нужные шмотки, и тут же стала стягивать с себя майку.Быстро переодевшись в нужное под одобрительные вздохи Полины, девушка довольно завертелась, потянувшись к каблукам. —Ну, как я тебе? —Спросила Юдина, заправляя за ухо вьющиеся пряди. —Нинди матур! —Рассмеялась Моисеенко, хлопнув в ладоши и растерев их.У них была странная привычка переходить на родной, когда они хвалят или восхищаются друг другом, но так как никто не возражал, девушки часто проворачивали это.Сама Полинка уже давно была готова: её белое платье чуть выше колена с открытыми плечиками и горлышком прекрасно сидело на туловище, пока стройные ноги подчеркивали белые туфли, что были простенькими, но к платью подходили идеально. —Ә үзе? Минем кебек! —Возмущенно напомнила Ляська, оглядев подругу с ног до головы и снова звонко хохотнув, а после резко замолчав и прищурившись.Девушка нагнула голову в бок, а после синева её взора снова стала видна.Она схватила с подлокотника чёрный пиджак, и кинула его в Полину.Подруга поймала его, тоже прошлась к зеркалу и тут же накинула на себя вещицу.Чуть покрутившись, она кивнула Лясе: —Красиво. —Знаю.Мне этот пиджак очень нравится, я в комиссионке его с карманных еле урвала.—подкрашивая губы красной, но не яркой помадой говорила Юдина.После потянулась к расчёске, цокнула, и собрала волосы в руку.Чуть поёрзав с копной волнистых прядей у зеркала, на голове Ляськи получился очаровательный небрежный пучок, и она одобрительно улыбнулась.Сегодня и её, и такую красивую Полину точно позовут на танец, а потом, как и у других девчонок, будут стоять под окнами и звать гулять. На часах стукнуло восемь часов, и дверь в квартиру стала открываться.Подруга по своему обычаю дёрнулась, пока хозяйка с радостной улыбкой подскочила с места.Благо, на каблуках они учились ходить с подругами на пару, и теперь даже бегать в них было не особой проблемой.Услышав голос брата, что великодушно отпустил сестру погулять и даже согласился сам отвезти её, а также дал добро на то, чтобы Вахитик привёл домой в целости и сохранности, Ляська распахнула двери, не услышав второго голоса.Приятного, но с некой сталью и усмешкой. —Костик! —Девушка налетала на брата со спины, уцепившись руками за его бёдра и чуть не поволив, на что сам парень выругался, но отцеплять от себя её не стал.Лишь развернулся, увидев довольную, намалёванную мордашку и прибавку в росте из-за чёрных каблучков с острыми носиками.Лично выбирал. —Ну и вырядилась, золото. —Ну это же дискотека, Кость! —звонко запротестовала она, услышав хриплый смех и поёжившись на то, как он потрепал причёску одной рукой. —Привет, Костян! —отсалютовала вышедшая из комнаты Полина, улыбнувшись.Кащей махнул ей рукой, подмигнув, и она рассмеялась.Моисеенко иногда белой завистью завидовала Ляське, что у нее есть такой брат.Да, у него были свои минусы, но сетсру он любил просто неимоверно, и у них просто были определенные правила.Даже если правила эти иногда доходили до абсурда, и Ляся добивалась своей свободы и гулянок потом и кровью, а ещё скандалами. —Как дела, кече? —поинтересовался Костя, на что девчонка встала в стойку, скрестив руки на груди. —Да потихоньку, и я тебе не малая! Они втроём пустили смешки, а после Костя отстранился и открыл Ляйсян обзор на ещё одного гостя.Полина тоже уставилась на него, и её бровь тут же поползла вверх. —Я хотел вас сразу познакомить, да кое-кто чуть с ног не сбил.Это Вова Адидас—товарищ и просто хороший человек.Мы вас на дискач отвезём, а потом по делам поедем, лады? —Закончил монолог Костя, но сестра его уже не слышала.Она не понимала почему, но что-то в нём её расположило.Вот просто, посмотрела на этого парнишку с карими, а в приглушённом свете чернющими глазами, и в груди отдалось чем-то очень тёплым и неестественно приятным.Ляся не чувствовала, что к щекам прилила кровь, что где-то разливается чувство влюбленности или что-то по типу этого, она просто хотела, чтобы он остался на подольше.Сглотнув и расправив плечи, девушка похлопала глазами, чтобы сделать вид, будто все хорошо, и сразу же протянула руку: —Приятно познакомиться. Он по доброму усмехнулся, и Ляйсян подумала, что сказала что-то не то.Она в замешательстве одними глазами посмотрела на Полину, что будто что-то поняла и стала улыбаться ещё шире, а после развернулась, гордо вздёрнув подбородок.Это он над ней смеётся? Не позволит! —Мне тоже, Ляйсян.—Она думала, этот Адидас пожмёт ей руку и личный ад закончится.А вместо этого он мягко взял её ладошку в свою, перевернул тыльной стороной и осторожно поцеловал, при этом глядя ей точно в глаза. Кащей хохотнул где-то там, Полина спрятала улыбку, а Ляся подумала, что у неё сейчас подкосятся ноги.Она медленно убрала свою руку и отвернулась к Полине, пробормотав Косте, что ей нужно взять кожаную куртку и сумку, и тогда они будут готовы.Полина прошла к Вове, хлопнула его по плечу с дежурным «Будем знакомы», и тут же, стуча каблуками, скрылась за дверьми. Вот теперь Юдина наконец увидела, что её щёки раскроснелись, а тонкая шея покрылась красными пятнышками.Выдохнув, она надушилась духами, отдающими запахом любимых лилий вперемешку с розами, и развернулась к Полине, которая скрестила руки на груди и довольно, будто старшая сестра, улыбалась. —Что, мәче, понравился? —хмыкнула девушка, рассматривая разные флаконы и хватая тот, где была нарисована ваниль. —Мәгънәсез сүз әйтмә.Лучше иди домой сегодня с Вахитом, а я с Валеркой. —У Валерки девчонка новая, он её возможно домой поведёт. —Ой! Он её не представлял, значит не постоянка.Меня он одну не отпустит ни за что. —Да кто же возражает-то, мәче? Лишь бы идиот этот, Зима, смекнул и сам за мной увязался.Ты же знаешь, просить—унижение. —Знаю-знаю, я ему подсоблю так невзначай, если сам не догонит. —Как скажешь, кошечкина.—Они рассмеялись над этой кличкой, и Ляся, надев кожаную куртку, да забрав миниатюрную сумочку, вышла из комнаты под руку с Полиной, понимая, что Кащей и Адидас ждут их уже в машине. И понимая, что глаза у него действительно завораживающие. И что жаль, что не в щёку или в губы. *** У половины аудитории закрывались глаза, Полина давно спала, подмяв под себя свою руку и почему-то схватив Юдину за предплечье, а сама Ляся погрузилась в свои мысли, вертя карандаш в руках и массируя изрядно разболевшуюся голову.Пряча синяки на запястьях рукавами черной водолазки, она сдула кудри со лба и нахмурилась.Слишком много взвалилось на голову девушки: братец, учёба, стремительно развивающиеся отношения и какое-то предчувствие страшного.Со вчерашнего вечера, когда она, порядком озябшая, прижималась к Вове, а после слушала оры Кости, её не покидало это противное чувство.Будто с каждой минутой положение чего-то было проигрышным, обстановка где-то накалялась, и начинало неприятно пахнуть.Пахнуть смертью. —Не забудьте про домашнее задание.Спрошу всех! —Полина подорвалась когда учитель прикрикнул, а другие стали собираться, и Ляйсян дёрнулась от неожиданности.Моисеенко не заметила, как она судорожно стала сгребать вещи, приглаживая непослушные кудри, но после рукава Юдиной чуть приподнялись от движения, и подруга уставилась туда, не мигая.Ровно через минуту принадлежности посыпались из замлевших рук Ляси, и Полина осторожно перехватила её запястья.Кудрявая выглядела, как запуганный воронёнок: растрёпанные и ещё более непослушные волосы, круги под раскросневшимися и бегающими глазами, а сами запястья не тёплые, как обычно.Страшно холодные. —Лисунь, что случилось? —эта кличка была самой ласковой, сестринской.Она означала только одно—Полина очень обеспокоена.Пальцы девушки осторожно погладили синяки, потому что она боялась спугнуть Юдину, что не привыкла делиться своими проблемами и клубком мыслей, что душили, словно удавка. Она неодобрительно завертела головой, и тогда Моисеенко наконец-то нахмурилась, словно действительно её мать.Она быстро сгребла все немногочисленные ручки с карандашами в сумку подруги и схватила её за руку.Услышав неодобрительное шипение, Полина поумерила пыл, но запястье не отпустила: —Сейчас форточка, целая пара и ещё час.Ты мне всё расскажешь, и только попробуй что-то утаить.Прибью тебя. Сама же Ляська закусила губу и молча плелась за ней, словно тряпичная кукла.С одной стороны, ей надо было с кем-то поделиться, и с кем, как не с лучшей подругой? Но с другой, она просто хотела, чтобы все заткнулись.Дали ей побыть одной, подумать где схитрить, где поставить ультиматум, а где наконец-то побыть слабенькой дурочкой.Девушка снова поспешила опустить рукава водолазки и оглянуться на людей в огромном коридоре: не надо им видеть этого, а уж тем более знать о ссорах, да о не очень хорошем расположении духа.Слухи и так ползли страшные, мол, лучше вообще не подходить, сестрица группировщика, да не абы-какого, а одного из самых влиятельных и жестоких.И к Лясе действительно подходили единицы, из которых собралась компания девчонок, да некоторые мальчишки, которые конечно же не имели на неё хотя бы толику планов.Имеющих планы Юдина шила жёстко, без отговорок, кем бы они не были: парнишками–активистами из потока, или старшими других группировок.Ей было откровенно говоря, до колокольни, что у них там за чувства и любовь к ней: Юдина была доброй и в меру мелосердной, но до скрежета зубов избирательной и верной.И она уже выбрала, задолго до всех этих «типков» или «прилежных молодых людей». Пока блондинка, что голубыми глазами метала недобрые взгляды на всех, кто хотел за ними увязаться, вела до столовой, прозвенел оглушительный звонок.Студенды стали потихоньку освобождать помещение наперевес с булками, либо садиться за дальние столы и что-то учить, переписывать с чужих конспектов лекции, попивая кофе и иногда закусывая выпечкой.В столовой всё стихло, и один из дальних столов облюбовали как раз таки подруги. —Сиди, я принесу сейчас тебе что-нибудь, чтобы ты такая кислая не шла к Камилевне.А то она тебя вместо сигарет выкурит, и выкурит со сцены…—сказала Полина, мягко потрепав её по плечу, и Ляська грустно улыбнулась ей, сложив руки на широком столе, уткнувшись в них и тяжело вздохнув. Ляся поняла, что в покое не останется даже в ближайшее время, поэтому просто отключила голову.Прикрыла глаза, глубоко вздохнула, перестала теребить кожицу вокруг ногтя, пытаясь оторвать её, и прислушалась к внутреннему голосу.Поняв, что все мысли сейчас затмевает белый шум, заставляющий чувствовать себя настолько неприятно, она мысленно нашла тишину, забывая про разговоры поварих, шелест салфеток, что давались вместе с выпечкой, да звон посуды.Тут же сосредоточилась на Полине.Полина никогда её не бросит, а уж тем более не оставит в таком подвешенном состоянии.Как выражалась сама блондинка «Кошечкина у нас ребёнок эмоциональный, словно буря магнитная». «Магнитная буря» снова улыбнулась себе в кокон из рук.Полинка обожала давать ей идиотские или абсолютно неочёмные клички, половиной из которых потом начинали называть все.Ну, кошка, так кошка, а если и Кошечкина, то тоже ничего. Полина поставила перед ней красный поднос, с двумя стаканчиками чая и просто кучей конфет, да сладких булок.Она тут же увидела, как глаза Ляйсян загорелись, и она скорее ухватилась за «птичье молоко», подставив ближе свой стакан, что был, как и она любит, тёплым.Моисеенко ближе пододвинула к ней булочку посыпанную сахарной пудрой, понимая, что только так подруга прийдёт в себя: она обожала сладкое, и оно всегда лечило её лучше, чем любые другие способы успокоится.Запив чаем булку и доев третью конфету, Ляйсян почувствовала себя спокойнее.Скушала-то не много, но на душу словно бальзам намазали.Полина посмотрела на неё как на бедного ребёнка, которого никто, никогда, и ничем не угощал, а после со вздохом попросила: —Расскажи мне. *** И Юдина рассказала.Рассказала всё под чистую, со вчерашнего вечера, когда она удрала на дискотеку под руку с Суворовым, и что потом за это ей было. Лучшая подруга слушала внимательно, покусывая булку и попивая чай, а ещё хмурясь так, будто кто-то очень хорошо приложился по её ровному носу с небольшой и привлекательной горбинкой.Ещё через несколько немного сбивчивых деталей и мыслей девушки вслух, они замолчали.Полина вздохнула, и тяжело спросила: —Ты действительно собираешься опрокинуть того, кого ждала два года? Того, из-за кого ты всё это время была такой? —Какой? —действительно удивилась Ляйсян, похлопав большими глазами.Да, она иногда могла выглядеть задумчивой, или просто расстроеной, но эти периоды обострения были не такими частыми.Что ещё за «такой»? —Ты со стороны иногда выглядела, словно дикая.Тронет кто-то не тот—начинаешь ядом плеваться, и всё тут.Змея, ей богу.Мы когда сюда только поступили, тебя стервой называли вообще! Кудрявая уставилась на неё даже немного недовольно, уперевшись щекой о свою ладошку, и одними глазами наказав продолжить: —Ну, весной у тебя откаты происходили, и получше было.А так ты никого не подпускала, все видели что тебе от чего-то тяжело и поэтому не трогали.Хотя некоторые конечно же пускали слухи, но я быстро присекала.Они обычно разделялись на два лагеря: первые считали, что ты совсем нос задрала и тебе брат-группировщик это место купил, ну или…выбил.А вторые, что тебя изнасиловали и что ты вообще родила от этого урода.Вот бред понапридумывают, а потом девчонки с окон сбрасываются, или выпилится хотят! —фыркнула девушка, достав косметичку и протягивая её подруге. Ляйсян беззлобно усмехнулась.Может быть, ещё в шестнадцать она бы и обратила внимание на сплетни вокруг себя, но не сейчас.Никогда больше.Потому что всё, что тебе не могут сказать в лицо—это обычная зависть, которая не подкреплена аргументами.А кудрявая логику любила, и любила обдумывать что она делает, и что предъявляет в претензию.А то, что по мнению какой-нибудь Оксанки она «шлюха»…ну, бог с ней, с этой Оксанкой.У Юдиной были совсем другие интересы, и она ни за что бы не стала плакать даже из-за издевательств.Это самое меньшее, что проходят некоторые девушки.Ляся пропустила это мимо ушей, кивнув и простив их у себя в голове.Отомстит когда-нибудь потом, либо к ним в двери постучится карма. Юдина достала и свои запасы, приготовленные к одной из контрольных репетиций с Айшей.На стол посыпалась косметика из её большой, но стильной, взятой в родной комиссионке сумки, и Моисеенко скорее взяла оттуда тушь.Ложки, увы, не было, но девушки обошлись и без нее.Блондинка и так выглядела хотябы живой, так что единственным, что она нанесла на чистое и розоватое лицо—тушь и почти не видный блеск.Косметики у девчонок было предостаточно, так что без двадцати минут час прошёл за наведением марафета. Посмотрев на себя в зеркале, Ляйсян хищно улыбнулась.Она стала выглядеть свежей, что морально, что мордашкой, и теперь приободрилась.Поправив водолазку, она снова глянула в зеркальце.Расчёска и её волосы были малосовместимыми вещами, но если очень осторожно расчесать их, то возможно причёска не будет выглядеть так, будто её обладательницу шибануло током.Она осторожно прошлась по этим чернющим пружинкам, и, попросив придержать Полину зеркальце среднего размера, сделала любимый пучок, выпустив из него пару прядей.Последним штрихом было намазать губы аловатого цвета помадой, запихнуть в сумку оставшиеся конфеты с пожитками, отдать лучшей подруге её любимые булки, и снова улыбнуться: —Ну что, родная, курить идём? У нас ещё два часа. —Так что ты решила, мәче? Что с Вовой, и как же Костя? —Не знаю ещё. —Ты любишь его? —Кого? —Не придуривайся, ну. —Люблю.И придуриваешься тут только ты, потому что я говорила тебе это больше ста раз. Они медленно и тихо шли по коридорам уже родного места, в котором могли проводить огромное количество как свободного, так и учебного времени. Говорить было будто не о чём, но темы стали сами находится: предстоящая репетиция, распевка, настроение Айши Камилевны, вчерашняя дискотека, Вахит, что каким-то боком после неё оказался у Полины, немного подбитый.Девушки посмеивались направляясь в большой холл, а потом услышали уже заливистый смех, что усердно попытались приглушить его обладательницы.Везде тишина, почти все сидят на парах, а их и ещё несколько групп возможно уже готовятся к репетиции, либо ушли на перекур, домой, на худой конец, засели где-то на верхних этажах.Любопытная Ляся взяла Полинку под руку, и цокая каблуками, пошла быстрее.Им всё равно в ту сторону, так что поглазеть не составит труда. —Мы там не задержимся же, да? —строго кинула Моисеенко, еле поспевая за кудрявой. —Делать мне больше нечего, как время на это тратить.Просто интересно, от чего это так весело нашим милым уборщицам и консьержке, а? —усмехнулась Ляся, и не думая отпускать подругу. Девушки дошли до поворота, а после смех немного поутих, и они расслышали мужской голос.Переглянулись, захихикав, а после вышли в сам холл к дверям, и обе обомлели. Вова с обаятельной улыбкой рассказывал что-то заслушавшимся женщинам, что посматривая на друг друга, улыбались.Он же, показывая импровизированную гранату, кинул её куда-то и пригнулся.Они снова заухали, прикрывая рты морщинистыми ладошками, а Адидас, чувствуя себя в своей тарелке, продолжил пудрить им мозги своими историями. Полина уже сложилась пополам, еле прикрывая рот и утягивая с собой Лясю за локоть.Девушка тут же выпуталась и сложила руки на груди.Женщины были настолько очарованы прыгающим перед ними, притягивающим своей харизмой парнишкой, что не заметили ни студенток, ни стука каблуков, ни Моисеенко, что еле держала слезы.Можно было начать ревновать, но были несколько загвоздок: сюда не пускали ни одного человека, что был без пропуска, а ещё постарше здесь нравились только кудрявой.На её губах была снисходительная усмешка, а глаза искрились.Так обычно смотрят на идиотов.На своих идиотов. —У тебя мужика уводят, Юдина.—выдала лучшая подруга, снова кряхтя и пытаясь заткнуть себе самой рот. Ляйсян подошла поближе и беззлобно улыбнулась женщинам, что тут же поспешили спрятать свои довольные улыбочки и сделать вид, что не особо заинтересованы сказками.Суворов же не заметил подмены, продолжая эмоционально жестикулировать, пока она несколько раз не тыкнула пальчиком в его плечо, а когда он повернулся, с усмешкой не спросила: —А мне что-нибудь расскажешь, Вовочка? Адидас тут же расплылся в улыбке, сгрёб её в объятия, а после, повернув к женщинам под Полинкино хихиканье, представил: —Вот, милочки, та самая дама сердца! Ляська тут же зарделась, стукнув его по плечу и пробурчав совсем невозражающее «идиот», выпуталась из кокона рук.Моисеенко с улыбкой отсалютовала Володе, вложила в руки подруги её шубу, перчатки и шарф, незаметно наклонилась к уху и убрав свисающие пряди чёрных волос, прошептала: —Обязетально поговори с ним.Я буду ждать в гримёрке. Адидас ещё немного поворковал с женщинами, а после снова повернулся к поправляющей шарф девушке, сложил руки на её талии и с каким-то, по её мнению, картонным задорством спросил: —Ну что, родная, гулять идём? —Что ты тут вообще делаешь, а? —Узнал, какое у тебя расписание. —Как? —Это всё Маратик с Зимой.Зима у Полины спросил, Марат коррективы добавил, так по пазлу и собрали. «Я постарался для тебя.» Ляся улыбнулась, потянулась к его расстёгнутому вороту куртки руками, что ещё не были облачены в перчатки, и стала поправлять.Володя после всех махинаций перехватил её руку, поцеловал и прижал к щеке.Девушка почувствовала, как от нежности в груди что-то ёкнуло, но рукава стали снова задираться, и ей просто пришлось отдёрнуть ладонь, и тут положить её на его грудь.Лицо Ляйсян снова утеряло былую мягкость и стало серьёзным, как тогда, на лекции.Она немного помолчала, а потом сказала как можно спокойнее: —Нам нужно поговорить. Суворов также быстро переключился на её волну настроения, потому что у него тоже было что обсудить.И это что-то было поистине страшным: —Да, надо. *** Он вёл её за руку по аллейке возле университета, уговаривал пойти в кафе, но девушка отказывалась, ссылаясь на то, что уже ела.Сначала пара с улыбкой рассказывала друг другу о делах, да мелочах.О том, что Диляра с отцом, ждут их двоих на ужин, о спектакле, куда приглашено всё семейство Суворовых, о том, как там ребята после вчерашней драки, а после Вова замолчал.Ляся прижалась ближе к его руке, похлопав большими глазами и обеспокоенно вглянувшись в лицо.Адидас задумался, с нежностью разглядывая её, а после уставившись вдаль: —Мишку Тилькина убили. Юдина сжала его предплечье сильнее и остановилась.В груди неприятно защемило, и к ней в друг пришло понимание того, чего именно предчувствие мучило ещё вчера ночью.Она похлопала подрагивающими и длинными ресницами, а после хрипло спросила: —Как? Вова снова стал поглаживать её костяшки пальцами, не имея совести или сил посмотреть в глаза.Он знает, насколько по-матерински Ляся относилась к младшим в группировке, и знает, что сейчас из глаз его любимой покатятся слёзы.Вдруг понял, насколько ему не нравится расстраивать её: —Другая группировка до смерти забила. Девушка не успела даже всхлипнуть, Володя тут же вжал её себе в грудь, и погладив по кудрям, тихо пообещал: —Мы их накажем, знаем кто это.Завтра же. Поддерживать он разучился за годы войны, потому что там люди умирать только и успевали.Времени на слёзы не было, но его Ляся на войне, слава богу, не была.Для неё это трагедия куда большая, чем даже для них, кто считался одними из самых ближних. —А п-похороны? —всхлипнула девушка, и Адидас поспешил прижаться губами к её макушке. —Уже были.Кащей сказал тебя не звать, я тоже так решил.Не хотел, чтобы ты видела это. Ляся и сама теперь прижалась как можно ближе, чувствуя что её потряхивает.Миша, хоть и был бандитом для других, ей казался ребёнком исключительно ярким и будто солнечным.Он добрым был, всегда так искренне жался к ней после того, как Ляся обрабатывала раны, да благодарил за помощь.И его забили толпой люди, которые тоже, возможно, имели свои семьи, о которых волновались и заботились.Может быть, у кого-то из них дома рос младший брат или сестра, с которыми могли бы поступить так же.Они что, не понимали? Разве это люди? —Он таким хорошим был… Полина Филлиповна каждый раз меня на ч-чай звала, п-печеньем угощала.Совсем ещё ребёнком… Ляйсян договорить не смогла, проскулив куда-то в район ключицы мужчины.Вова же целовал её в макушку, мягко поглаживая спину и уверяя: —Мы к ней ходить будем, присматривать.Веришь мне, милая? Она кивнула, не поднимая глаз, а после стала потихоньку успокаиватся.В горле всё ещё стоял ком, было тяжело дышать из-за неоткуда взявшегося груза, но Ляйсян постаралась выдохнуть и вздохнуть заново.Всё ещё стоя в коконе его объятий и объемной шубы, она негромко шмыгнула носом, и тихо стала рассказывать: —Я вчера с Костей из-за тебя поругалась. —Как понять, из-за меня? Она осторожно показала ему запястья, Адидас тут же нахмурился и склонился к ней так, что их носы почти соприкоснулись.Юдина вжала голову в шею, и сама стала разглядывать, а потом услышала голос мужчины.Он был чуть другим—более глубоким и недовольным: —Я поговорю.Он тебя и пальцем больше не тронет. —Вов, пока не надо.Он перебесится может, успокоится и сам извинится.А там ещё немножко, и смирится. Мужчина чуть потупил взглядом её блестящие от слёз глаза, а после убрал непослушные пряди, что выбились из пучка.Даже когда плачет, красивая, и глаза такие умные, что Вове хочется тонуть.Он взял Лясю за руку с тёплой улыбкой, и повёл вдоль парка, иногда поглядывая на часы и снова затмевая её голову чем-то незначительным и несерьёзным.Рядом с ним она должна отдыхать, а не решать проблемы. Адидас понимал, почему Кащей категорично относится к нему—у них были свои личные конфликты, которые разгорались ещё давно.Костя жил и правил на улице с тюремными понятиями, которые приобрёл в детской колонии.Был одним из самых младших, поступивших за кражу шапки, вышел в шестнадцать, и ему сразу повесили на руки шестилетнюю сестру, что осталась одна и не понимала, куда ей идти, где брат и родители.Вова же в тот момент был каким-то сопливым двенадцатилеткой, что только пришился и начинал усиленно интересоваться боксом.Ему в голову вбивали исключительно пацанские понятия, а после в пацаны затесался и сам Кащей, что по существу своему был уголовником.Он сразу стал присматриваться к старшим, а старшие к Вове, что отлично служил вышибалой.Так и получилось, что были они в одной команде: оба младшие, оба под прицелом старших.Это сплочало, и вскоре, когда Кащей сделался автором своего возраста, забрал себе под крыло Адидаса.Тот усердно учился некоторым хитростям, и вскоре самолично отбился от чужого руководства.А ещё законы, которые нашёптывал Кащей в уши прошлых авторитетов, не принимал.Вскоре Вову сделали старшим его возраста, и вроде бы, тогда они ещё дружили.Хорошо общались, вместе строили свои возраста, от друг друга чему-то учились и вбирали информацию, даже несколько раз были в гостях у друг друга то по делам, то иногда просто подлататься перед следующими замесами, либо выпить чая после мороза.Но потом Кащей стал старшим не возраста—целого Универсама, а Адидас понимал, что не хочет каким-то боком откосить от армии.Тогда-то и начались первые стычки: Вова не понимал, что за правила выставляет Костя, пока Костя не понимал, на кой хер Вове задалась армия.Разошлись на том, что в дела друг друга не лезут.Но Суворов лез уже не туда, он сделал «шах и мат»: Ляська-то чаще стала спрашивать, когда он зайдет на чай с пирогом, что делает или как после драк, в которых подлечивать приходилось даже самого Костю.И Володя тоже про неё спрашивал.Здесь Кащей и понял, что в их крепкой дружбе была поставлена точка невозврата. *** Ляся закрыла за собой входную дверь, топчась на пороге каблуками, и скорее приложив тёплые руки к краснющим, ледяным щекам.В квартире было тепло, и пахло по-новому и странному вкусно.Девушка нахмурилась, снимая с себя тяжелую шубу, отставляя сапоги и шарф.Тихо прошла в комнату, стала разбирать сумку, собирать на завтра, лишь бы занять себя чем-нибудь, чтобы не пересекаться с братом.Тетради с красивым почерком сменялись одна за другой, косметика перебиралась, нотные альбомы то отлаживались, то шерстились в поисках каких-то заметок.За окном вечерело, в душе Юдиной стало почти спокойно.В голове и груди приятно отозвался Вова, который проводил её аж до двери универа и не хотел отпускать, тоскливо, словно щенок, обещая ей что завтра тоже зайдёт.После Айша Камилевна, что заметила отнюдь не кислую мину, а улыбчивую и готовую работать на все сто любимицу, в оккомпонименте с более-менее успокоившийся Полиной, что тоже являлась одной из лучших, тоже вспомнилась с приятным послевкусием.Она продолжала монотонно заниматься чем-то: прибирать чуть захломлённый стол, поправлять постель и попытаться усадить потрёпанного плюшевого медвежонка—подарка брата, который сестра не выпускала из рук со своих семи.Ляйсян посмотрела на медведя как-то тоскливо и надув губы.Она всё понимала, он волнуется.Он заботится.Но она взрослая, и в праве сама решать, с кем встречатся.Юдина погладила игрушку, усадив её в уголок своего дивана, а после услышала шаги и няпряглась. Костя же, глубокого вздохнув и выдохнув, приоткрыл дверь её комнаты, и спросил так мягко, что не поверил сам себе: —Кушать будешь? Я борщ сварганил, ещё теплый. Ляся почувствовала, что глаза защипало.Он не любил всё что связано с готовкой, борщ вообще готовил раза три в жизни, зная, что это самый любимый суп сестры.А ещё его голос таким мягким и даже чуточку обеспокоенным, да виноватым был настолько давно, что на душе стало теплее.Она скорее заморгала, и также спокойно, не имея даже намёка на обиду, просипела: —Буду… Он молча закрыл двери, а через минуту позвал на кухню.Ляся села за стол напротив его пока пустующего места, поглядывая с ноткой дикости в глазах.Придвинула к себе тарелку ближе, взялась за ложку и тихонько наблюдала за тем, как Костя над чем-то усердно хлопочет, да размешивала сметану.Напряжение куда-то пропало, потому что голод взял верх, и Юдина, вздохнув, стала кушать, постараясь сделать вид, что ничего не ожидает. Вскоре перед ней поставили её любимую чашку с приятно пахнущим чаем, и брат снова сказал: —В полке «птичье молоко» твоё.Если хочешь, возьми, тоже скушай. —Спасибо.—буркнула Ляся, еле пряча улыбку.В тишине доев суп, она загрузила посуду в раковину и дошла до деревянных полок, поднимаясь на носочки, ухватившись за открытую дверцу и еле дотягиваясь пальцами до пакетика с конфетами. Костя увидел это, подошёл ближе и просто напросто достал сладкое, сложив его в руки сестры и тут же нахмурившись.Он осторожно схватился за одну из её рук, посмотрел на синяки, и отпустил, хрипло выдавив: —Прости, золото. Ей тут же прилетел несколько грубый, но заботливый поцелуй в лоб, и Ляся больше не смогла сдержать смешок с улыбкой, прижимая к себе сладкое: —Всё нормально, но…я надеюсь, конфликт исчерпан? —Исчерпан. —Спасибо! —она тут же с радостной улыбкой повесилась ему на шею, но долго не обжималась, Костя не любил и выставил руки против неё. —Я сейчас ухожу, сегодня за старшую ты, поняла? Ляйсян кивнула, и Кащей с улыбкой потрепал её по кудрям, да ушёл к себе в комнату, собираться.Младшая на это хмыкнула и схватив в другую руку кружку с чаем, удалилась в свою комнату, на ходу выбирая фильм, который есть в их арсенале. *** За окном стояла непроглядная темень, большой телевизор негромко проигрывал фильм, а Ляся, давно выпившая чай с конфетами, так неестественно и оттого удобно сложилась на кресле, что тихонько посапывала, подминая под себя плед.Её голова, а за ней и чёрные кудри опустились на подлокотник кресла и свисали, иногда болтаясь, сама Ляся приоткрыла пухлые губы и тягуче зевала, ища положение получше.Она так бы и заснула, если бы в дверь не позвонили. Трель была оглушительной для сонной Юдиной, и она подпрыгнула так, что чуть не упала с кресла.Запутавшись в пледе, она сматерилась на татарском, приговаривая себе под нос ещё кучу ругательств на брата.Но потом вдруг остановилась, теребя в пальцах рукавчик огромного свитера, свисающего с плечика.Это не Костя, он ушёл к своим, и обещал вернуться только днём.Конечно, брат мог спокойно сделать это и сейчас, но на практике таких случаев не было никогда.Ляйсян не на шутку испугалась, и тихо подкрадываясь к двери, затаила дыхание.Она осторожно облокатилась на неё, тихо посмотрела в глазок и теперь уж громко охнула. Запыханный Марат, ошалелыми глазами с надеждой вглядывающийся в двери, и еле стоявший на ногах из-за усталости.Юдина открыла так быстро как только могла, и как только её глаза уловили его движение в сторону входной двери, она заключила его в объятья.Суворов прижался к ней и глубоко вздохнул, будто на грани нервного срыва, а после, уложив свою голову на её плечо, жалостливо пробормотал: —сеңлем… Ляся затряслась словно осиновый листик, поглаживая его по голове: —Пойдём, Маратик, пойдём… Она помогла снять верхнюю одежду, усадила за стол на кухне и поставила чайник.Сделала это все оперативно, так как это был выученный сценарий, который повторялся сотни раз, только с разными людьми.К Кащею в дом, особенно когда его не было, приходил лечиться и решать проблемы весь универсам, но самым смешным было, что ходили не к самому нему. К княжне. Самым частым гостем оказывался Турбо, что имел проблемы не только с излишней вспыльчивостью, но и с родными.Он мог подолгу засиживаться в комнате Юдиной, и она совершенно по этому поводу не возражала, выслушивая лучшего друга и иногда даже оставляя на ночёвки, когда Кости нет и можно поставить раскладушку в их просторной гостиной. Ляся поставила перед Маратом горячий чай, уселась рядом и твёрдо сказала: —Рассказывай. Он рассказал.Про отца, про то, что Ералаша убили Хадишевские, про драку, из-за которой половина из ребят оказалась в больнице.Ляйсян смотрела на Марата, раскрыв большие глаза.Ей нужно срочно что-то сделать. И первое, что она предприняла, это погладила Марата по плечу: —Ты не виноват, что не был с ними.Тебя поймут. Кажется, это послужило спусковым крючком и Суворов младший сполз со стула, утыкаясь лицом ей в колени.Послышались глухие всхлипы, Юдина молча гладила его по спине, не желая прирывать или делать хуже.Марат ухватился за краешек её домашних лосин, сжал его почти до хруста, тяжело задышал, а потом резко встал и постараясь утереть слёзы обиды как можно быстрее, тихо поблагодарил: —Спасибо, сеңлем. —Незачто, туган.—сказала она, а после ушла в коридор.Марат тут же пошёл за ней, девушка улыбнулась и пропустила его к телефону. Ляся быстро нашла в своей личной записной книжке номер старой подруги, с которой они до сих пор хорошо общались, так же как и с её братом.Так повелось, что Ляся с Наташей были знакомы с давнего времени, и с Вадимом, её двоюродным братом, тоже.Она знала, что если позвонит, то точно получит больше информации, чем в регистратуре, но сегодня ей было нужно не это. Гудки пошли, и вскоре трубку взяла сонная девушка.Ляйсян закусила губу, но накрутила провод на палец, косо поглядывая на Марата: —Нат, привет.Ты меня прости что так поздно, но это правда срочно. —Привет, дорогая.Ничего страшного, я только легла, ты говори. —У тебя же завтра смена? Сможешь встретить меня чуть раньше часа посещения, хотябы на немного? В трубке совсем немного помолчали, и Юдина раскроснелась.Они так давно не созванивались, а она сейчас звонит только и исключительно ради своей выгоды! —Смогу конечно, Лясь.Ты только скажи, кто там у тебя такой важный. Девушка чуть покумекала над вопросом, прикусив губу и смотря на уже приободрившегося Марата, что ухмылялся, видя её лицо: —Молодой человек.Я тебе потом расскажу обязательно, как он появился, ты только время когда мне завтра подходить скажи! —Ну все-всё, не нервничай.У меня завтра операция, так что где-то в десять, в пол-одинадцатого, хорошо? —Конечно, спасибо тебе, дорогая! Они распрощались, обещая встретиться на выходных, и Ляся с выдохом повернулась к Марату. —Я тебе в гостинной постелю, и сама там буду.Завтра к ребятам пойдем, я договорилась. *** Проснувшись утром, Юдина не услышала ни шорохов, не сопения.Еле протерев сонные глаза и потянувшись до болевых спазмов в спине, Ляйсян тут же встала с кровати, оглядываясь и хмурясь.Она бы могла подумать, что Марат всё ещё в квартире, но была загвоздка: максимум того, чтобы он сделал без Ляси здесь—это поставил себе какой-нибудь боевик или мультик, да сидел бы и тихо смотрел это, пока девушка бы досыпала.Он, не смотря на свои фееричные увлечения, был парнишкой приличным.Только вот почему убежал? Было несколько версий, но Юдина взяла для себя только одну: Суворов не захотел дожидаться поставленнового времени, и побыстрее убежал к своим.Ну, она понимала, что своего он добьется не таким традиционном способом, так что предпочла если что сделать вид, что этого ребёнка она тоже пришла проведать в больницу.А почему нет? Сделает вид, будто это её младший братец и дело с концом. На часах стукнуло восемь, и Ляйсян поняла, что ей стоило бы засобираться.Прибрав всё к приходу брата, девушка вздохнула, схватила с двери полотенце, и скорее запрыгнула в горячую ванну, в которой наконец-то осталась наедине со своими мыслями, намыливая цветочный гель для душа на тело, и волосы шампунем с таким же запахом. Выйдя, она наугад достала из шкафа чёрное платье выше колена, взяла из верхних полок колготки с тёплыми носками, да поскорее стала сушить волосы.На часах было ровно девять, когда она нанесла лёгкий макияж и наконец отойдя от зеркала, стала натягивать сначала чёрные капронки, а после и всё остальное.Был у неё такой принцип: всегда, чтобы там ни было, выглядеть на все сто.Конечно были исключения, но Ляся не просто девушка, вышедшая в магазин, или так куда —она будущая, и можно сказать, что нынешняя актриса.Айша Камилевна никогда не приходила к ним на уроки растрёпанной или в каких-то обычных тряпках—она выглядела всегда элегантно и гордо держала статный вид.И Ляся равнялась на эту женщину.Поэтому застегнув молнию на черных запожках с каблуком, она снова подошла к зеркалу, одним пальчиком с накрашенным лаком ногтем выбирая себе духи.Несколько зарубежных флакончиков с разного цвета содержимым задребезжали, и Ляся остановилась на своём любимом, купленным уже десяток раз: с нотами лилий и роз.Отойдя от зеркала, девушка постояла на одном месте ровно минуту, после процокала к шкафу снова.Направив руку четко в угол верхней полки шкафа, она осторожно встала на носочки сапожек, и протянула кисть вдаль.А после в её руках оказалась достаточно большая, собранная и отложенная честным трудом и желанием, стопка купюр.Достав двадцать рублей, она положила их в кошелёк, полный монетами, а после спрятала его в сумку, и последний раз посмотрвшись в зеркало, вышла из комнаты в коридор. Надев тяжёлую шубу и взяв в руки перчатки, Ляся выключила свет и выудила из сумки, заполненной всякой всячиной, ключи.Закрыла двери, сразу же почувствовав холод, и выдохнула.У неё есть час, чтобы прийти в больницу, договориться на кафе с Наташей, а после отчитать сначала Вову, а потом и всех остальных за очередное начало «адских замесов.» Выйдя из подъезда, она как всегда дежурно улыбнулась завистливым бабкам, и с поднятой головой пошла дальше, стуча каблуками по расчищенной жильцами дорожке. *** Целый пакет фруктов болтался в руке Юдиной, что порядком волновалась, идя к больнице.Вооброжение подкидывало такие картины, что хотелось упасть в обморок и не видеть лиц своих друзей и мужчины, лишь бы не кинуться им на шею.Но она старалась оплёвываться от этих мыслей, придумывая только то, как получше спрячет волнение и включит «строгую Княжну» что по полочкам разложит, где именно они идиоты. Мысли то и дело возвращались к концерту, к Наташе, к другим предметам на учёбе, к тому, как там поживает Вадим, и снова к её парням, после к брату.Ляйсян настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила подъехавшей к ней машины, которая ехала аккурат напротив. —Девушка, красотку такую может подвезти куда?! —басом спросил парниша, что сидел за рулём через приоткрытое окно. Ляся дёрнулась, её большие глаза округлились, а после тут же сделались такими заканавшимися, будто к ней так подъезжают каждый божий день. —Сама дойду, ноги ещё не отказали. Не универсамовский, раз не знает, кто она.В своих кругах с Лясе и пальцем не могли прикоснуться люди, что не имели её личного доверия, доверия брата и в подкорке доверия Адидаса.А если такие и находились, Кащей быстро прописывал в фанеру и отправлял испаряляться.Ляся ничего и никого не боялась, шила как могла, имела право послать и знала, что они никогда не тронут девушку.Они не тронут Княжну,и она активно пользовалась этим.Впрочем, это распространялось не только на Универсам, но и на некоторые другие группировки.У Ляйсян Юдиной было довольно много знакомых, которые лично распорядились, чтобы никто не подходил к ней с такими предложениями. —Да чего ты, на каблуках и с пакетом тяжелым! Садись давай, чё выпендриваешься. Ляся остановилась, улыбнулась: —Кащея знаешь? —Допустим, знаю, и чё? —Чей? —Что, чей? —Ты тугой? При делах, говорю, или нет? Парень нахмурился на её хитрое лицо и лисью лыбу, сжал руль, но твердо ответил: —Домбытовский я.Тесаком звать. —А я вот Княжна Универсамовская, сестра Кащеева.С Адидасом хожу, знаешь такого? Не боишься, что приветик Жёлтому передам, мальчик? Баранку свою отсюда крути, пока я тебе каблуком дверь в машину не проломила.—чётко сказала Ляська, вздёрнув подбородок повыше, да расслабленой походкой пойдя дальше.Она не часто промышляла своим положением, да и для половины населения, что в бандах не числилась и предпочитала мальчиков хороших, а на бандитов, как бы это обидно не звучало, призерала таких как она, но иногда было можно.Её половина Казани знала по брату, с недавних пор она в каких-то уголках славилась «Адидасовой».Но забава была в том, что и без них двоих девушка имела связи, и с многими хорошо дружила.Многие её ждали, многим нравилась, многие знали как подругу сестёр, девушек, либо как прекрасную актрису, к которой водят на спектакль родных, чтобы поддержать образ семьянинов.Были у неё и знакомые, о которых лучше никому не распространятся.И они были намного опаснее, чем пацанята. Этот Тесак что-то пробурчал себе под нос, последний раз зыркнул на неё насторожено, по-новому, да нажал на газ. Ляйсян же, хмыкнув, покрепче перехватила пакет и подняла голову.О, как раз и больница!А ещё какие-то оры, и балаган. Юдина нахмурилась, а после её довольно сильно толкнули в бок несколько раз, на что она уже разозлилась: —Смотрите куда прё…—она приоткрыла красноватые губы, увидев как скорая с рёвом заводится, а после сощурилась. За рулём Валера, рядом с машиной женщина с тканевой сумкой и девочкой в пятнистой шубке, прикрывающая рот рукой, а к скорой бежит целая толпа каких-то мальчишек.Юдина сжала пакет до побеления костяшек, волосы из-за ветра хлеснули ей в лицо, и она ощетинившись поспешила убрать их, немигающим взглядом уставившись на не объезжающую кочки скорую и милицейскую машину, что погналась за ней. Она их удушит.