Мусечка

      Холодный осенний вечер, окна зашторены. На газовой плите жарится картошка: как у бабушек - с румяной хрустящей корочкой. Ангелина так ловко управляется лопаткой, что ни одна капля масла не брызгает на растянутую мужскую футболку. Тело её напряжено, взгляд сфокусирован.       Как бы женщина ни старалась не думать о Максе, мысли все равно били прямо по вискам. Опять он взорвался на пустом месте, наорал. Его вспышки часто повторялись раньше, до прихода обоих в «Битву». И несмотря на острый язык и горячность, Ангелина редко давала ему отпор. Потому что в отношениях становилась мягче и покорнее, позволяла Максу доминировать. А он рядом с ней, как со своей женщиной, близким человеком, позволял себе больше, чем на съёмках в том же готзале. Становился страшнее в ярости, от которой Ангелина зажималась.       Прошло больше трёх лет с их расставания. «Битва» свела и заставила примириться. Но определённости никакой - сплошные американские горки. После совместного ритуала в деревне, когда Макс достал из болота зеркало, Ангелина ему отдалась. И сразу попыталась возвести стену, обдала холодом. Будто и не случилось близости. В его день рождения не выдержала тяги и приехала к Левину домой. Поздравление закончилось в постели. Он её упрекнул - она снова обозначила черту, за которую вход воспрещён. И что же сейчас?       Ангелина прошла испытание в тройке с Владом и Шепсом-младшим. Уделала их. В особняке Стахеева отсняли выставление оценок от экстрасенсов и Макс увёз её к себе. ***       Пока брюнетка чистила картошку, прижавшись к раковине, Макс сидел за обеденным столом и по-тихоньку набирал градус обожаемым виски. Смотрел на ту, с которой хотел содрать всю одежду, и напитывался ревностью. Как неисправимый собственник, мужчина жаждал знать, что он единственный. А в мыслях все ярче проявлялись старые кадры с видео, на котором Ангелина садится в джип к другому и нежно его «чмокает».       - Ты правда с ним разошлась? - спросил Левин.       - Что за вопрос? - замешкалась Изосимова с лёгким недоумением, продолжая чистить картофель.       - Спишь же со мной, - Макс сделал очередной глоток.       Ангелина промолчала. Во-первых, совершенно не понимала нынешний формат их с Левиным отношений. Во-вторых, подсознательно не хотела убеждать Макса в том, что снова принадлежит ему. Тешить его эго - нет. Оставить в сомнениях, раз выпала такая возможность - да.       - Че ты молчишь-то? - в низком голосе Левина еле слышно прозвучал металл.       - А что мне сказать? - равнодушно бросила Ангелина.       - Прикалываешься? Я вопрос задал, - нотки металла сменила сталь.       «Битва» сделала Изосимову гораздо сильнее. И в эзотерическом смысле, и в человеческом. Вытащила наружу и представила во всей красе ее внутреннего несгибаемого воина; огненную бабоньку, которой палец в рот не клади. Поэтому воспитательно-властная тональность Макса теперь действовала на Ангелину, как наждачка на головку спички.       - С каких херов мне отчитываться перед тобой надо? - повысила тон она, резко бросив в раковину ножик и развернувшись.       Левин медленно отпил из стакана, плавно встал и засунув руки в карманы штанов, приблизился к брюнетке.       - С таких, что на двух хуях усидеть не получится, - взгляд в упор, желваки заиграли.       - Это была идиотская затея, - обречено произнесла Ангелина. - Я пошла.       Левин не дал ей сделать двух шагов. Мёртвой хваткой вцепился в женское запястье - излюбленный приём. Она едва успела открыла рот, чтобы возмутиться, как он глухо зашипел:       - Почему нельзя просто ответить?       - Я не спрашиваю тебя про жену, - выдохнула Ангелина, вырвав руку из его. - И не надо мне устраивать допрос.       - За себя могу ответить...       - Не надо, - железно отчеканила брюнетка, не желая слышать то, что ее привяжет сильнее. - Вообще неинтересно.       Она снова попыталась уйти, но он удержал ее за плечо и впился искрящим взглядом в её нахальные мутно-зеленые глаза.       - Что интересно? Трахаться со мной, потом другому сосать?       - Блять, Макс, че ты несёшь?       - Да потому что ты не можешь ответить, сука, - вот оно - Левин перешел на ор. - Специально! Специально заставляешь меня думать об этом утырке. Обычный, блять, вопрос! Нет, сука, надо выебываться.       Кулак ударил по шкафчику кухонного гарнитура, пройдя в двух сантиметрах от лица Ангелины. Она осталась недвижима - страх сковал. Он рванул из кухни, сжав зубы. ***       Левин курил третью сигарету на балконе и чувствовал аромат жареной картошки. Агрессия быстро улеглась: Макс вспыхивал, как спичка и также быстро гас. Теперь он удивлялся, что она не ушла. И корил себя за приступ ревности. Объективного повода для него не было. Крохотное вкрапление стыда за едва не случившийся удар по ее горделивому лицу. К тому же, Левина жгло смутное осознание, что он продемонстрировал слабость перед женщиной - что ему глубоко не все равно.       Они ничего друг другу не обещали, не обозначили границы, не открыли чувства. Нелепо и неловко вышло: он же не мальчишка. Но как же его грело, что Ангелина - такая независимая, самолюбивая - осталась. И сейчас стоит на его кухне в его футболке. В этом было что-то вроде покорения стихии. А главное, ответ на вопрос, который она так и не озвучила вслух.       Макс отставил пепельницу и ощутил одно единственное желание - извиниться. Прошёл на кухню. Ангелина не обернулась, но едва заметно выпрямила спину. Левин подошел сзади. Аккуратно убрал волосы с женской шеи, нежно поцеловал. Уверенно взял ее за плечи и снова поцеловал. Брюнетка не реагировала.       - Прости, - бархатным шёпотом произнес Макс, оставляя еще один поцелуй на её шее. - Мусечка...       Ангелину пробрало до костей, кожа покрылась мурашками. Это было интимнее, чем пресловутая «Геля», которой теперь, с подачи Левина, ее называли все кому не лень. Она так давно не слышала от Макса ласковое прозвище, что вытеснила его из памяти. А теперь вспомнила. Но так просто ведьма не сдастся.       - Я готовлю, - холодно бросила она, оттолкнув Левина.       Он не растерялся. Положил подбородок на плечо Ангелины и расплылся в самодовольной улыбке.       - Для меня, - протянул Макс.       Изосимова раздражено отбросила лопатку. Развернулась.       - Думаешь не уеду? - с вызовом спросила она, вздернув нос.       - Не отпущу, - с его лица не сходила фирменная ухмылка.       Левин отпустил удела и принялся горячо целовать ее ключицы. Грубые руки пробрались под футболку.       - Хватит, - выдохнула ведьма в попытке отстраниться и вернуться к готовке. - Дожарю твою картошку и уеду.       - Вообще брось её нафиг.       Макс резко выхватил сковородку и переставил подальше от Ангелины. Придавил женщину к стенке холодильника и впился в её мягкие губы.       Они оказались на стуле. Она сверху, но в его власти. Футболка полетела на пол. Крепкие пальцы сжали соски. Трусы намокли так, что он почувствовал влажность через штаны. Пересадил ее на стол. Укус. Белье стянуто. Угольные волосы по-хозяйски схвачены на затылке. Он в ней глубоко. Она сжала ноги, чтобы стало плотнее.       Ведьма кончила от дополнительной стимуляции пальцами. Колдун издал освобождающий рык следом за ней, делая финальный толчок и прижимаясь щетиной к нежной женской щеке. ***       Максим вонзил вилку в зажаренную картошку. Не ел с самого утра, а после секса аппетит разыгрался ни на шутку.       - Капец вкусно, - закатил он глаза от удовольствия.       Брюнетка поправила бюстгальтер и устроилась на стуле. Мокрое нижнее белье надевать не стала - прикрылась футболкой, поднятой с пола. Одной рукой облокотилась на стол. Проводя острыми ногтями по губам, задумчиво и лукаво рассматривала Макса. А он взял сковородку и увлеченно на весу уплетал ужин, который она приготовила для них впервые за почти четыре года.