Часть 1

      Ранбу только начал привыкать к чистым полам и счастливым жильцам, когда дом украсили разноцветными гирляндами и леденцами. Это красиво. Ему действительно нравятся свечи с корицей, которые зажигает Фил, окутывая дом запахом тёплого печенья. Ему нравится рождественская музыка, льющаяся из стереосистемы Уилбура. Но того, что он не любит, достаточно, чтобы заглушить все остальное. Томми и Таббо отказываются молчать о «Санта-Клаусе» и обещании получить кучу подарков под рождественской елкой, которую они все украсили (ещё одно занятие, которое очень понравилось Ранбу). Всю свою жизнь Ранбу считал, что никто не верит в Санту. С чего бы это? Не имея никаких доказательств наличия подарков или выпитого молока, зачем кому-то верить в такую чепуху? Так продолжалось до тех пор, пока с ужасом не выяснилось, что Санта посещал семью Крафтов уже много лет. Так почему же он никогда не посещал Ранбу? В течение нескольких дней он старался игнорировать этот вопрос, продолжая жить своей жизнью, как будто навязчивая мысль о том, что он не так хорош, как другие дети, не тяготила его разум. Раньше это не беспокоило бы его так сильно, когда он был дома с матерью и отцом в их доме мусорных мешков и гниющей еды. Теперь же, когда на следующее утро наступит Рождество, это будет унизительно: смотреть, как Томми и Таббо открывают свои подарки, а Ранбу сидит ни с чем, потому что он не такой хороший как они. Плохой или… непослушный, поскольку у Санты, очевидно, есть список для этого (Но даже непослушные дети получают уголь). Тем не менее Фил посоветовал ему написать рождественский список вместе с Томми и Таббо. — Я отправлю его на Северный полюс. Он получит список, — пообещал Фил, даже когда Ранбу подчеркнул, что прежде никогда не получал подарков. Так почему же в этом году всё будет по-другому? Фил просто ответил, что этот год пройдёт удачно. — ...оладная крошка, Ранбу! — Ранбу дёргает головой в сторону Таббо, который выжидающе протягивает руку. — Шоколадная крошка? — О…— Ранбу быстро протягивает ее. — Чувак, ты уже несколько дней не в теме, — замечает Таббо. Ранбу только пожимает плечами. Когда Томми выходит из комнаты и, вероятно, пристаёт к Уилбуру, чтобы избавиться от обязанности готовить печенье, об этом больше не говорится. Таббо гораздо спокойнее относится к некоторым вещам. Томми в свою очередь громкий и часто требует рассказать в чем дело. — Знаешь, что ты хочешь посмотреть сегодня вечером? — небрежно спрашивает Таббо. Каждый второй вечер в декабре семья смотрит разные рождественские фильмы, выбранные по заказу. Сегодня очередь Ранбу. И если в прошлый раз Ранбу решил выбрать фильм, который Томми громко называл лучшим, то сегодня он хочет выбрать что-то сам. — Не знаю, — честно отвечает Ранбу. — Я поищу что-нибудь позже. — Лучше сделать это до возвращения Томми, — Ранбу кивает. Они выпекают печенье в относительной тишине, Таббо лишь иногда прерывает молчание парой слов из-за беспокойства — конечно, он знает, что что-то не так. А как иначе? Ранбу поступает эгоистично, будучи таким тихим и подавленным, но он ничего не может с этим поделать. Он не знает, сможет ли удержать слёзы утром от одного лишь стыда. Входная дверь открывается, а затем быстро закрывается, впуская порыв холодного зимнего ветра, когда Фил заходит обратно домой, возвращаясь с мороза. — Вкусно пахнет! — Фил протягивает руку, чтобы взять одно печенье из тех, которые Ранбу только что достал из духовки. Таббо быстро хлопает его по руке. — Это не для тебя. Фил прижимает руку к груди, как будто шлепок Таббо действительно причинил ему боль. Он улыбается и кивает, его легко победить. — Конечно, а где Томми? Разве он не был должен помогать? — Наверное без него даже лучше, — рассмеялся Таббо. — Он украдёт больше печенья, чем мы сможем сделать. Таббо поворачивается к Ранбу, ожидая, что он продолжит подшучивать над добрым именем Томми, но обнаруживает, что Ранбу молчит. Не то, чтобы он намеренно молчит, он просто не может найти никаких слов, чтобы ответить. Скрывая грусть в глазах, Таббо вдыхает воздух и медленно выдыхает. Затем он протягивает руку, берет Ранбу за рукав и тянет его прочь из кухни. — Выбери фильм, здоровяк. С помощью Таббо Ранбу листает фильмы, сразу же пропуская те, которые они уже смотрели. Ничего не привлекло его внимания — на обложке большинства из них изображен Санта-Клаус, на его лице веселая улыбка, а рядом с ним какой-то счастливый ребенок. От этого зрелища его подташнивает и он чувствует себя эгоистом. В конце концов он сдался, выбрав первый попавшийся без Санты на обложке. Какой-то малобюджетный фильм, явно снятый только ради денег, но, по крайней мере, они смогут немного посмеяться над ним. Наконец, семья заходит внутрь. Томми, как всегда, приклеился к бедру Уилбура, пока его взгляд не остановился на Таббо и Ранбу. Он бросается к ним и затаскивает их в кучу одеял и подушек. Уилбур сидит рядом с Ранбу, Техно сидит чуть поодаль с клубком пряжи и крючком для вязания в руке. Редко кто видит, чтобы он смотрел что-нибудь, когда у него руки чешутся чем-нибудь заняться. Фил еще немного возится на кухне, а позже приносит поднос с кружками, наполненными горячим какао. Именно с Крафтами Ранбу впервые пробует этот напиток — как и многие другие — и ему это нравится, особенно домашнее какао Фила. После этого в его теле началась дрожь из-за переизбытка сахара Сначала он подумал, что у него сердечный приступ или что-то в этом роде, пока не узнал о сахарном приливе. Фильм глупый, как и предполагал Ранбу. То, что в фильме есть Санта, не показалось ему забавным, тем более, что он специально выбрал тот, на обложке которого его не было. Но ничего страшного. Томми и Таббо он нравится. К концу фильма Томми храпит, прислонившись к Таббо и Ранбу, из-за чего рука немеет под его весом. В этом тоже нет ничего страшного. Томми мог бы раздавить себе легкие, а Ранбу все еще думает, что ему бы понравилась каждая секунда братского общения. К его большому разочарованию, время ложиться спать приходит быстрее, чем он думал. Уилбуру приходится выносить Томми, а тот всю дорогу раздраженно стонет. Таббо следует за ними. Техно похлопывает его по плечу, прежде чем сонно последовать за Таббо. Но Ранбу остался не просто так. — Фил? — робко произносит Ранбу, стоя за кухонной стойкой, пока отец убирает грязные кружки с выпитым горячим какао. Фил промычал в ответ. Это успокаивает. — Как ты думаешь… Ну, ничего, если я завтра не буду выходить из своей комнаты? Мужчина тут же перестал двигаться и, конечно, Ранбу знал, что спрашивать об этом было глупо. Фил очень любит семейные мероприятия и всегда поощряет Ранбу присоединяться к ним, даже если он всего лишь приемный ребенок, в то время как другие «усыновлены» на бумаге. — Почему бы тебе этого не захотеть? — спрашивает Фил своим обычным, непредвзятым тоном. На этот раз Ранбу хочет знать, что он на самом деле чувствует, но он предпочтет спокойный ответ гневу. — Ты знаешь… Фил приподнимает бровь. — Я...? Со вздохом Ранбу решает, что лучше просто объяснить, как оно есть, даже если говорить это вслух унизительно. — Я никогда ничего не получаю на Рождество. Поэтому это будет неловко. — Оу. Фил моргает, затем его взгляд перемещается в угол комнаты. — Ничего страшного? Если я не присоединюсь к вам завтра, ребята? — Ранбу медленно повторяет вопрос. Он поджимает губы, ожидая, когда закончится эта агония. — Ну что-же… ты можешь, если это то, чего ты действительно хочешь, приятель. Ранбу молча ликует. Он с трудом сдерживает улыбку облегчения. — Но, — прерывает его праздничные мысли Фил, — Думаю, в этом году Рождество будет совсем другим, если ты присоединишься к нам. Другим? Конечно, оно будет другим. Это его первое Рождество с Крафтами. Первое Рождество, когда в доме пахнет свечами и печеньем, когда на полу нет мусора и когда другие члены семьи любят тусоваться вокруг него. Всё по-другому. Но это не отменяет того факта, что он никогда не получал подарков раньше, так почему же он должен получить их сейчас? Разве Санта-Клаус вообще узнает, что он здесь? Он не настоящий член семьи. Половина его родных умерла, другая сидит в тюрьме. Фил оставляет Ранбу в раздумьях, просто гладит его по голове и обнимает на ночь, отправляя спать. Ночь проходит в мучительном ожидании. Он слышит храп Томми, находясь с ним в одной комнате, но не это мешает ему уснуть. Он боится звона рождественских колокольчиков, топота копыт оленей и ясного утреннего света, который напоминает ему о предстоящем дне. Что-то, что напомнит ему о том, кто он есть — о том, кем он всегда был: плохим ребенком. Рождество в этом году будет другим. Слова эхом звучат в его голове. Другим. Фил знает, что всё по-другому, но его слова подразумевают то, о чём Ранбу не думал. Что еще изменится, кроме очевидной смены обстановки? Люди? Он любит Крафтов, и он знает, что они должны любить его. Если бы это было не так, они бы не терпели его так долго. Они могли бы в любой момент отправить его в другой дом, не так ли? Этот вопрос гложет его всю ночь, до тех пор, пока тяжелые глаза не закрываются без его ведома. Он просыпается на следующее утро как раз в тот момент, когда в окно просачиваются лучи утреннего света. Томми практически выпрыгивает из постели, стаскивая Таббо с кровати силой, на которую способен только чрезмерно возбужденный ребенок. Затем Томми поворачивается, чтобы потянуть Ранбу за собой. Он открывает рот, чтобы отказаться, объяснить, что в этом году он не участвует, но по какой-то неестественной причине Ранбу оказывается позади этих двоих. Томми будит остальных, кричит от восторга, вытаскивает Фила из-под одеяла, чтобы тот подошел посмотреть, что принес для них Санта. Сердце Ранбу бешено колотится в груди, когда он следует за семьей к елке. Это красиво. Подарки, завернутые в разные цвета, заполняют всё пространство под ёлкой. Даже если он уверен, что ничего не получит, у него отвисает челюсть, когда он видит что-то подобное. — Вот и новый цвет! — радостно восклицает Таббо, указывая на коробку в красно-зеленую полоску. — Мальчики, — Фил указывает на записку, лежащую рядом с тарелкой со съеденным печеньем, которое они оставили перед тем, как отправиться спать. Томми визжит от радости, и подбегая, с гордостью берет её в руки. Широко улыбаясь, он читает записку, предположительно оставленную Сантой. «Дорогая семья Крафт. Я надеюсь, что в этом году вам всем понравятся ваши подарки. Мы все очень старались ради этого особого случая. Я рад, что вы нашли еще одного члена своей семьи. Ранбу, прости, что я пропускал тебя все эти годы. Мои эльфы допустили серьезную ошибку в подсчетах! Но теперь я здесь для тебя. Пожалуйста, наслаждайся своим Рождеством». Ранбу моргает, когда Томми заканчивает. Итак… о нем не забыли? Эльфы допустили ошибку? Санта НАСТОЯЩИЙ??? — Смотри, смотри, — отвлекает его внимание Таббо от бесконечного разглядывания бумажки рядом с пустой тарелкой из-под печенья. Он приседает рядом с подарками. — Итак, я получаю все подарки в зеленой и желтой упаковке, Томми получает красные и желтые… бла-бла-бла… но ты должен получить красные и зеленые. Неожиданно ему протягивают подарок. Все еще потрясенный запиской, Ранбу требуется гораздо больше времени, чтобы понять, что за подарок перед ним. Он аккуратный, обертка сложена почти идеально, скрывая под собой прямоугольную коробку. По разрешению Фила, теперь с кружкой кофе в руках, все ребята бросаются на подарки. Техно более спокойно относится к этому, берёт несколько и возвращается на диван, где он и Фил открывают свои подарки вместе. Томми и Уилбур воспринимают это как соревнование, демонстрируя свои подарки, пока открывают их. Таббо, однако, еще не открыл первый. — Ты откроешь или будешь пялиться? — улыбается Таббо. Ранбу моргает и смотрит с Таббо на коробку перед собой. С небольшим вдохом Ранбу отрывает оберточную бумагу. По ходу дела ему становится лучше, и он быстро понимает, что не имеет значения, будет ли здесь грязно, потому что никто не может устроить больше беспорядка, чем Томми или Уилбур. Он не торопится, медленно открывая их вместе с Таббо, смеясь и дико ухмыляясь вещам, о которых он никогда не мог бы подумать, что они у него будут. Плюшевый поросенок, новый дневник с выгравированным его именем, собственный чайник и пакетики ромашкового чая (его любимый сорт), а также другие подарки. Это много, но даже несмотря на все эти забавные игрушки и лакомства, он понимает, что лучший подарок, который он получил, — это подтверждение того, что это не его вина. Ранбу и Таббо заканчивают последними. В конце концов Томми надоедает Уилбур, и он возвращается к Таббо и Ранбу, радуясь их подаркам почти так же, как своим собственным. Когда они заканчивают и непринужденно разговаривают, на колени Ранбу сзади кладут еще один подарок. Он выражает свое замешательство, оглядываясь на Фила, который в кои-то веки выглядит нервным. — Это от меня, но в некотором смысле это подарок для всех нас. — Ой, — подарок тонкий, как сама бумага, но все еще завернут в красно-зеленую оберточную бумагу, хотя якобы предназначен для всех. — Я открываю? Фил фыркает. — Ага. Ранбу с подозрением смотрит на Фила, отрывает бумагу и обнаруживает желтый конверт. С дополнительным одобрением, он отрывает его, чтобы получить доступ к бумагам внутри. Жирным шрифтом там четко написано: Свидетельство об усыновлении. Он уставился на белый лист. Молчание вокруг него пугает. Это неофициально. Бумага, очевидно, напечатана Филом, простые слова, покрывающие ее полным именем Ранбу и подписью Фила. Единственное, что пусто, — это подпись Ранбу. — Тебе не обязательно, — объясняет Фил. — Я не знаю, наверное, подумал, что буду банальным и спрошу во время Рождества — в конце концов, это твое первое Рождество с нами. Ранбу молча слушает, как Фил пытается объяснить ему, мужчина все глубже и глубже погружается в свою собственную тревогу. Фил осознает, что означает молчание, только когда слезы начинают капать на страницу. — Я… — Ранбу задыхается, когда его сжимают в крепком объятии. — Я вам нужен? — Да, — просто отвечает Фил. — Конечно, нужен. Конечно, он нужен им. Ответ подразумевает, что было бы нелепо, если бы это было не так Ранбу задыхается от собственного шока, сжимая ночную рубашку Фила, словно это единственное, что удерживает его в живых. Остальные присоединяются, шутят, чтобы смягчить плач, но в конце концов все успокаиваются и произносят утешительные слова. И когда Ранбу подписывает бумагу, покрытую его собственными слезами и помятую от объятий, семья радостно аплодирует. О, да. Фил был прав. Это Рождество совсем другое, потому что в это Рождество у него есть семья.