***

      Когда его руки проходят вдоль моего тела, я каждый раз ощущаю сумасшедший импульс, словно меня прошибает высоковольтный ток. Глаза непроизвольно закрываются, а каждая клеточка в теле стремится быть его целиком и полностью. Я не понимаю, что я рядом с ним чувствую. Это уже второй месяц, как мы втайне встречаемся в том самом склепе… Это второй месяц, как я таю от каждого его прикосновения, но мы ещё даже не касались друг друга по-настоящему.       Когда я чувствую запах Тайлера, дрожь проникает через всё моё тело. Он пахнет как моё любимое печенье, как свежевырытая земля, как мёртвый лес. От этого я испытываю яркое чувство опасности. Это страх, это непреодолимое желание поддаться, сделать его главным. Я не понимаю, как простила его, но до сих пор думаю, что он не виноват. А сегодня… В Рождество… Я совсем не могу думать о чём-то другом. Мне есть, что ему подарить… Есть, чем удивить в этот день. Я надеваю шапку, варежки и зимнюю куртку и, как обычно, собираюсь убежать из Невермора, никому и ничего не сказав, но, как назло, на выходе мне встречается Энид.       — Ты снова уходишь, — с грустью выдаёт она, а я не знаю, что сказать. Стою и смотрю на неё, как идиотка, ведь подозреваю, что она давно о чём-то догадывается.       — Да, мне нужно отлучиться, — говорю я, держа за спиной рюкзак, в котором лежит подарок для Галпина. Но как объяснить, что я простила монстра и наплевала на все свои установки?       — Надеюсь, оно того стоит, — выплевывает Энид, и мне становится стыдно. Я ощущаю, как укоризненно она на меня смотрит.       — Наверное, — отвечаю я и захлопываю за собой дверь. Внутри меня ураган, безумие, бесчинство. Мне хочется сделать что-то противозаконное, и, когда я подхожу к склепу, моё сердце бьётся со скоростью света. И я уверена, он слышит его. Я боюсь идти туда сильнее обычного, но всё же иду. Как только ботинки касаются пола, я вижу довольного Тайлера. Он вновь ждёт меня здесь. Счастливый и безмятежный. Смотрит так, словно уверен, что я принесла ему оленя на блюдечке. Я медленно снимаю с себя заснеженные перчатки и шапку.       — Сегодня раньше, чем обычно… В честь Рождества? — спрашивает он, и я невольно морщусь. Это наивное выражение лица вызывает у меня умиление.       — Сбилась и не подрассчитала, — лгу я, но он словно всё чувствует. Улыбается своей слащавой улыбкой, будто давно раскусил меня. Я, как обычно, смотрю сквозь него. Пытаюсь унять дрожь и смятение, но вместо этого начинаю трястись еще сильнее. Галпин подходит ближе и уже стоит предо мной, глядя своими заинтересованными глазами.       — У меня для тебя подарок, — говорю я совершенно не своим голосом и вижу, что он радуется, как ребёнок.       — Серьёзно? Я очень рад, — выдаёт он, глядя на мой рюкзак.       — О, нет, он не там, — отвечаю я и начинаю раздеваться.       Бесцеремонно. Полностью. Снимая с себя абсолютно всë. Тайлер теряется. Кажется, он ждал совсем не этого.       — Уэнсдей… — замирает он, глядя на меня. Мне страшно. Я сама боюсь того, что делаю. И только я начинаю думать, что он вовсе не хочет этого, он уже подходит вплотную к моему полураздетому телу и начинает целовать меня. Это странно, потому что каждый его поцелуй влияет на меня по-разному. И на этот раз от него пахнет безумным желанием. Но сейчас я полностью готова… Отдать ему свою девственность...       Тайлер нежно опускает ладони до моей поясницы, я пыхчу на всё помещение, словно не знаю, что значит дышать полной грудью. Рядом с ним я забываю обо всем. Тайлер смотрит на меня так, будто мы с ним сотни лет были вместе. И я начинаю задыхаться.       — Ты боишься? — спрашивает его хриплый голос, и я молча киваю, глядя в его зелёные глаза. — Мы можем не делать этого.       Он говорит это, но я не откажусь от своего желания. От своих планов. Я принимаюсь раздевать его. Медленно и неспеша.       — Я не передумаю. Я хочу подарить тебе это, — снимаю я с себя бюстгальтер, и он окончательно проваливается куда-то. Его взгляд будто накрывает темною пеленою, а выражение лица сменяется на похотливый оскал. Он проникает всё глубже в меня, хотя это вовсе не по-настоящему, ведь он только смотрит. Только изучает меня.       — Ты уверена в том, что хочешь этого? — спрашивает он, дожидаясь моего согласия, и тут же обхватывает мою талию одним резким и грубым движением.       Его пальцы так сильно въедаются в мою кожу, но я не чувствую боли, скорее, истинное наслаждение. Только он может так касаться. Он гладит меня везде. Гладит так, что я не ощущаю ног. Они подкашиваются. Я смотрю на него как на Рождественское чудо.       — Больше всего на свете, — отвечаю я, и он уже не медлит. Он ласкает. Он нежничает. Обнимает. Я впервые ощущаю себя полностью в его власти. Нежные руки обволакивают моё тело, завладевают мною, и я остаюсь перед ним совершенно беззащитной. Сижу на его коленях, когда он снимает с себя кофту и трогает меня. Я хочу, чтобы вся эта ночь была нашей. Чтобы он не выпускал меня из своих рук. Его дыхание сбивается, он снимает одежду медленно, глядя мне прямо в глаза. А я рассматриваю его красивое тело. Настолько прекрасное, что у меня перехватывает дыхание. Он остаётся голым, и мы с ним ощущаем всю прохладу мёртвого склепа, но, вместе с тем, его тело так горит. Он, словно огонь, обжигает меня отовсюду. Я забываю, как дышать, когда он столь пламенный и невероятный. Секундой погодя, я приподнимаюсь по его наказу и чувствую, как он проталкивается внутрь меня. Так больно и так сладко. Я за всю жизнь не ощущала ничего подобного. Разве что, первый поход к стоматологу, когда я откусила врачу фалангу. Мне тогда было так же хорошо. Эта боль затмевает всё внутри меня. Я точно знаю, что это не просто так. Я ощущаю что-то большее… Желание быть с ним и беспрекословно подчиняться. Тайлер крепко сжимает моё тело, пока я трусь об него самой чувствительной точкой, сменяя угол проникновения. Я уже на пределе, и он это знает. Его руки сжимаются, оставляя на мне багряные следы. И я окончательно проваливаюсь с ним в оргазм, забывая о том, что мы даже не предохранялись. И нам обоим словно всё равно. Он дышит горячим воздухом в моё плечо и сжимает меня так, будто боится потерять.       — С Рождеством, Тайлер, — говорю я, роняя слёзы на его плечо. От бесконечной любви, что к нему испытываю.       — Я думал… Ты принесёшь ёлку или запечённую утку, — улыбается он, поглаживая мой затылок. Его ладони зарываются в мои волосы. Моим косичкам приходит конец.       — Ёлки не было… — отвечаю я. — Хотелось удивить тебя.       — Я удивлён… Ещё как… — растерянно отвечает он, не отпуская меня из крепких объятий.       — Но поесть я всё-таки принесла, — улыбаюсь я и вижу, как на его лице тоже появляется лёгкая улыбка вперемешку со стеснением. Щёки охватывает румянец.       — Я тебя люблю… — выдыхает он впервые в моей жизни. Я замираю от этой фразы, потому что не ожидала, но очень хотела её услышать.       — Осторожно, Галпин… Не испытывай судьбу, — говорю я, слыша бешенный стук наших сердец.       — Я осторожен… И серьёзен, — отвечает он, нежно убирая волосы с моего лица.       — Тогда ты должен понимать, что я никогда не скажу тебе этого, — выдаю я с высокомерным видом, и он ехидно улыбается.       — Я и не жду… Мне достаточно того, что чувствую я, — отвечает он, помогая мне одеваться. — Здесь холодно.       — Тогда… Пошли ко мне в общежитие на ночь? На Рождество никого нет… Все разъехались по домам, — говорю я, пытаясь скрыть стыд, но у меня не выходит. Я реально полностью пропала в этом парне.       — Пошли, — соглашается он, а я только думаю, как незаметно протащить его внутрь мимо нашего коменданта…