1

— Здесь так свежо и красиво. Не так ли? Колючими и пушистыми хлопьями снег нежно, от этого будто осторожно падал на тощие и холодные стебли, обволакивал сапоги Блэр и её неестественно белокурые волосы. Она выдыхает, едва улыбнувшись: — Раньше воздух был здесь немного тухлым, даже зимой. — Раньше? Ты уже здесь бывала? Краус обернулся. Старый-добрый и, пожалуй, единственный её друг всегда был рядом. От начала и до конца, как принято говорить. Его волосы цвета тёмного шоколада стали мокрыми от изобилия снега, который, казалось, летел с неба нескончаемым потоком. Слишком много снега в этом году. Блэр ненароком вспомнила отца. Улыбнувшись сильнее, она двинулась вперёд. — Идём. Покажу одно особенное место. Они пошли вперёд, прорываясь сквозь замёрзшее кукурузное поле, и совсем скоро они оказались у невысокого холма со старой брусчатой лестницей. Они поднялись, и, стоило им остановиться на краю одинокого холма, Краус не смог сдержать ликования: — Ты права. Это, определённо, особенное место!.. Он раскинул руки, словно крылья, ловя встречный холодный ветер. Здесь, далеко от всего остального мира. Только они вдвоём, два старых друга. Время здесь словно застыло. — Эту ель отец посадил здесь очень давно, в память о моей погибшей матери. Не стало её в канун Рождества. Блэр дотронулась до мохнатой и холодной ветви. Прикоснулась к прошлому. — Ты никогда не рассказывала о ней. О своей маме. Краус подошёл к Блэр, тоже дотронулся до холодных ветвей старого дерева — он потрогал чужую память. — Это весьма печальная история, в которую почти невозможно поверить. Все, кому я рассказывала её, не верили мне и потом… уходили. — Мне ты можешь рассказать. Я поверю тебе. Ты ведь меня знаешь, Блэр. Краус улыбнулся. Этот парень был единственным источником света в жизни Блэр. Он был похож на буйство разноцветных рождественских огней, совсем, как те, которые простирались на линии горизонта, искривлённой крышами домов и магазинов. Через два дня наступит Рождество, поэтому весь город «горел» от цветных фонарей и гирлянд, и Краус, как никто другой, чувствовал приближение праздника. — Что ж, если ты готов услышать мою историю, — Блэр села на скамью, около этой самой ели, — присаживайся рядом, любуйся видами и будь со мною до самого конца.