5

Репетиция Сорванцов, как обычно, закончилось фееричными аплодисментами друг другу и горящими глазами от проделанной работы. Кэр, улыбнувшись всем на прощание, захлопнула за собой дверь и поспешила домой, утопая в снегу. — Можно тебя проводить? Не пройдя и трёх метров, она остановилась, стоило этому голосу с характерной насмешливой хрипотцой появиться за спиной. Девушка обернулась, сама того не желая. Он стоял почти вплотную. — Я и сама могу дойти. Я уже большая девочка. Она победно надула губы, что очень ей не шло и точно не делало её взрослой. Это позабавило Триса. Он тихо усмехнулся: — Мне в ту сторону нужно, в торговый центр. Нам просто по пути. Он пошёл вперёд, так и не дождавшись, возразит девушка или согласится. Но учитывая то, что через пару секунд она догнала его и они теперь идут рядом друг с другом, заставило Триса чуть улыбнуться. — Скажи, зачем ты устроил сегодня это дурацкое шоу перед остальными?! — О, если тебя это обидело, прости. Просто я хотел поднять всем настроение. Кэр фыркнула, сдувая снежинки с кончика носа. Тристан не прекращал улыбаться, глядя на неё. Кэролайн заметила это: — Вот зачем на меня т а к смотреть?! Определённо, её это смущало, потому что она снова залилась несвойственным ей румянцем. — Ты просто очень красивая. Люблю рассматривать красивых людей. Кэр снова фыркнула, но на этот раз она не сдержалась в улыбке. — А ты очень странный. Из всех твоих странностей можно шарф связать, вот честное слово. Тристан рассмеялся: — И в чём же я странный? — Ну… например, у тебя волосы настолько тёмного цвета, что я раньше таких не видела, ещё этот узор на руке, ещё твои… твои глаза. Она впервые за весь этот день взглянула в его глаза. Не просто взглянула, а жадно рассматривала их. Этот парень словно украл из маминой шкатулки два маленьких сапфировых камня и вставил их в свои глазницы — другого объяснения, почему глаза Тристана такого необыкновенного цвета, у неё попросту не нашлось. — Если ты чего-то раньше не видела, это ещё не значит, что оно какое-то странное, — Он немного закатал рукав куртки, — а этот странный узор… это ожог. Он у меня с детства. Девушка и не заметила, что за этой незатейливой болтовнёй они подошли к её дому с крышей, похожей на огромные вафли. — Здесь я и живу. Она кивнула на небольшой дом, стоящий на вершине дороги и не отличимый от сотни других домов. Гирлянды в окнах медленно угасали, затем медленно загорались, разноцветными и слегка размытыми пятнами освещая их лица. Повисло то самое неловкое молчание, от которого Кэр закусила губу. — Я, пожалуй, пойду. Папа там, наверное, меня заждался. Уже очень поздно… — Стой. Сказал он это слишком настойчиво, от чего Кэр застыла на месте. Вдруг его руки потянулись к её лицу. Он снял с неё очки, осторожно стряхивая с душек слипшийся снег. Кэр стояла напротив, слегка сощурившись, и почему-то от этого его действия внутри стало очень тепло, не смотря на заметающий всё снегопад. — Так лучше. Он вернул очки на место, едва коснувшись её щеки. Рука его очень теплая, хоть и очень бледная. — Ну, я пойду, — промолвила Кэр, едва улыбнувшись, — пока, Трис. Трис кивнул ей в ответ: — Увидимся, девушка, видящая во мне одни только странности. — Почему «увидимся»? Тристан улыбнулся: — Думаю, это наша не последняя встреча. Он кивнул ещё раз ей на прощание и пошёл по улице дальше, насвистывая мелодию из песни «jingle bells».