Вторая встреча

Всё закончилось и я вернулась в свою комнату. Из-за открытого окна, пока её проветривали было холодно. И будто холоднее обычного. Закрыв его, я села на кровать. Могу признать свои недавние успехи: завоевание поддержки горничной, объединение уроков вышивания с этой паршивкой. Но весь день был странным. Эмма, отец, Лоретт… Почему все так запутано? Воспоминания о её руках, которые ласкали мои волосы, и тёплом голосе. Всё это ярко врезалось в память и моментом утекает песком сквозь пальцы. Я прижала ладони к себе, сжимая пальцы, будто пытаясь удержать. Мама, если это и правда ты, приди!.. Никого. — Значит, это был просто сон, а я всё ещё одна… — пожаловалась я вслух, рухнув на кровать. К чёрту тебя, Лоретт! Лучше высплюсь. Завтра у меня тоже много дел. — Нет, солнышко, — услышала я уже хорошо знакомый голос позади себя. — Я всё ещё рядом, как и обещала. — Почему ты в прошлый раз ничего мне не сказала?! — крикнула я от обиды, не желая оборачиваться к ней. — Ты хоть представляешь каково мне было сегодня слышать такое?! — Я хотела тебе помочь, — извиняющимся тоном, объяснила она, присев рядом на край кровати. — А ты была совсем разбита. Этот разговор точно бы тебе вчера не помог. Но, все равно прости меня, сейчас я отвечу на всё, что тебя интересует. Пожалуй, она права. Если бы вчера я узнала, что её нет, то мне стало бы хуже и уже тогда. — Ладно, согласна, — всё ещё кривя губы, ответила я — Что важнее, ты видела что я сделала за сегодня? — Да, девочка моя, — положила мама руку мне на голову, в знак одобрения. — Ты делаешь успехи. Горжусь тобой! — несмотря на то, что это были именно те слова, что я хотела услышать, я опустила брови и неодобрительно посмотрела на Лоретт. — Не думай, что я прощу тебя так просто! — высказалась я. — Что ты можешь мне ещё сообщить? — Я не участвовала в твоей жизни одиннадцать лет и резко объявилась, ты имеешь право на меня злиться, — смиренно ответила она, аккуратно приблизившись. — Похоже, с нашей прошлой встречи кое-что изменилось. Отныне я привязана к тебе не только чувствами, но и телом. Буквально, не могу отдалиться от тебя дальше, чем на шаг. Говоришь так, словно ты в самом деле есть, но, ладно, подыграю. — Когда ты это почувствовала? — После ужина, когда твой отец вышел из себя, то хотела подойти и внимательно посмотреть ему в глаза, — в её голосе появилась твердость, а пальцы немного сжались. — Но у меня не вышло, — слегка хихикнула Лоретт, почесав затылок. — А до этого я и сама не отдалялась. — Что же случилось между вами? — поинтересовалась я. — Ничего такого, — уклончиво ответила «мама». — Настоящей любви в этом доме никогда не было. В общих чертах: я запрещала ему заводить любовниц, устраивала публичные скандалы, активно вмешивалась в его рабочие дела, плотно засела в теплице, сделав работу там без меня — невозможной. Ну и по мелочам много спорили. То, что у отца были любовницы, а вернее даже есть, я вполне понимаю. Но вот если нет ревности, то зачем от них избавляться? — Если и ты его не любила, то почему мешала видеться с другими женщинами? — Чтоб бастардов не плодил, — цинично ответила она, с наигранной улыбкой. — У меня были большие планы на его наследство. Но это дела давно минувших дней, — с тоской в голосе сообщила «мама», поглаживая свою шею второй рукой. — Лоретт, а ты и правда есть? — не выдержав, спросила я напрямую. Надоело сомневаться внутри себя. — Я могла тебя просто придумать, чтобы себя утешить. А всё это просто сон и мои выдумки. — А ты хотела бы, чтобы я была? — спросила она с легким блеском в глазах. — Конечно! — искренне ответила я, обняв её и положив голову ей на колени. — Тогда, я докажу тебе это, — с тёплой улыбкой произнесла мама. — Я расскажу одну вещь, о которой ты не могла знать. И никто не знал. Езжай как-нибудь в теплицу и возьми с собой тонкую шпильку для волос. Там, в моем столе у выдвижного ящика — двойное дно. Залезь под стол, в самом конце увидишь небольшой проем. Засунь туда шпильку до щелчка. После этого сможешь отодвинуть верхнее дно. Под ним будут мои заметки, которые я сделала при жизни. Они, пока что, вряд ли тебя чему-то научат, но в будущем пригодятся. — Отец избавился ото всех твоих картин в доме, — напомнила я ей, чтобы поста. — Ты уверена, что твой стол сохранился? — Он почти никогда не заглядывает в теплицу, — с уверенностью говорит она. — И когда я последний раз проверяла, стол там стоял. Что-нибудь ещё, чтобы ты хотела узнать? — Эмма сказала, что ты травница? Научишь и меня ей быть? — спросила я, пытаясь вытащить из неё хоть какую-то информацию сейчас. — Я бы с радостью, Миэлли, — опустив голову и снова извинительным тоном сказала «мама». — Но в если мы можем общаться только, когда ты спишь, то обучать тебя практике невозможно. А практика — основа травничества. — Я не смогу научиться? — Вообще-то Эмма знает основы. Я учила её немного, чтобы она помогала мне. Даже некоторые яды может сделать, — подала мне идею она, перед тем как снова немного неловко добавила: — Правда, если она начнёт открыто тебя такому учить, то твой отец явно не обрадуется. Лучше создать повод или делать это тайно. — Ну и последний вопрос к тебе, — вспомнила я строгий взгляд отца. — А то, что я не могу вышить платок и правда так важно? — Миэлли, ты ведь умная девочка, — с легкой насмешкой хихикнула она. — Почему ты веришь в эту откровенную глупость? — Значит не нужен? Правда? — обрадовалась я, понимая, что, в таком случае, мало чем в таком случае уступаю мерзавке Арии. — Но ведь отец сказал, что без этого невозможно выйти замуж, потому что такова традиция. — Давай я тебе расскажу маленький секретик, — показала она своими элегантными, коротко постриженными пальцами жест, подчеркивающий слова. — Этикет, традиции и обычаи: как правило — это всего лишь способы красиво лицемерить. Платок, на самом деле, ничего не значит. Я твоему отцу вообще ни одного платка за всю жизнь не сшила, но женой его стала без проблем. Один платок он купил себе сам и просто просил кивать, когда он сообщал, что это моя работа и я подарила его перед венчанием. Вот и вся цена дворянским традициям! — в конце она легонько посмеялась. Пока я с интересом и удовольствием слушала её, она положила руку мне на спину. — Знаешь, мам, настоящая ты или нет, — говорила я с улыбкой, закрыв глаза, пока та поглаживала меня. — Спасибо, что ты пришла.