***

Что может быть отвратительнее бесснежной зимы? Только зима со снегом! Снег, который сбился грязными комьями и липнет к ногам; снег, который грустные дяденьки в ярких жилетах пытались убрать при помощи соли, но превратили проезжую часть в сплошной серый кисель, а машины, естественно, этот кисель бесстыдно брызжут на тротуар, на людей; снег, который вчера только-только растаял, а за ночь упрямо вывалился на бренную землю, чтобы снова растаять и через пару дней победно вернуться, и такая чехарда до марта. Неожиданно мне в ногу ударилось что-то взвизгнувшее. — Простите. — маленькое большеглазое чудо по-детски выпятило нижнюю губу чтобы не заплакать. — Эй, ты чего тут одна? Девочка поджала ручки и сразу разрыдалась: — Ма-ама-а! Сложно не понять, что ребёнок потерялся. И уже почти во владении холодных страхов. — Так, а ну не плакать. Девочке был вручён самый новогодний фрукт — мандарин, а сама она взгромоздилась мне на плечи. Пока ребёнок был занят распаковыванием сладких долек и вытиранием слёз о мой помпон на шапке, мы шествовали по наполненной людьми улице и голосили: — Внимание! Потерялся ребёнок! Ищем мамочку, что потеряла дочь! — и тому подобное. Прохожие не особо обращали внимание на нас, только изредка какие-то тётушки задерживали взгляд, сочувственно качали головой, но не проходило и пары секунд, как они переключались на свои предновогодние проблемы. Так мы и прошли туда-сюда несколько кварталов, под аккомпанемент моих криков и всхлипов девочки, поедая один мандарин на двоих, пока между людьми не появилась женщина. Такая же растерянная, такая же большеглазая, с такой же оттопыренной губой. Даже издалека можно было заметить схожесть. — Это ваш ребёнок? Женщина оглянулась на оклик и буквально как буря пронеслась к нам, сорвав девочку с моих плечей. Мать с дочерью крепко обнялись. Кажется, в таком интимном моменте я являлся лишним пятном, хотелось уйти, но женщина поймала меня, как лиса за хвост. — Подожди! Спасибо, спасибо большое. Как мне отблагодарить тебя? Женщина пыталась сунуть мне деньги, но дочь сама её остановила и зарылась в сумку мамы. — На. Это тебе. — в её ладошке лежал брелок в виде маленького дракончика в шарфике и с шапкой, похожей на мою. — Мне он очень нравится, надеюсь и тебе понравится. Её мать затараторила что-то про приличие и что нужно поблагодарить меня, но девочка только серьёзно кивнула, смотря мне в глаза. Затем взяла маму за руку и повела вперёд, не оглядываясь. Правду же говорят, что дети многое чувствуют и знают, но не всё могут рассказать, жаль, что по мере взросления почти у всех глаза затягивают серой будничной пеленой. Девочка понимает, что деньги мне ни к чему, да и её «спасибо», тоже просто слово, а вот искренний тёплый подарок займёт отдельное место в сердце, памяти и на связке ключей. Силуэты матери и дочки удалялись по улице, растворяясь в белизне падающего снега. Возвращаясь к снегу… Снег — главная жопоболь коммунальных служб, не зря же они все время пытаются его убрать. Это давняя война, что даже те древние тётки консьержки студенческих общежитий, на лавках скверов и в домах сталинских времён не вспомнят её причины, а они, между прочим, там появлялись даже раньше фундамента. Вот куда придёт хтоническая бабуля с завитками-бигуди, там архитекторы и возводили стены, лестничные пролёты, ну и так далее. Чтобы ни дай Босх бабуля не ушла с назначенного места ей дарили вязальные спицы и нити жизни будущих и прошлых жильцов выделенного им района, и теперь десятки-сотни лет, сплетая и расплетая шарфы, носки, свитера и просматривая каждый год своих ровесников в Голубом огоньке, эти древние старушки и бдят порядок подконтрольных им территорий. Так вот, возвращаясь к войне знаменитого ордена жилищно-коммунальных услуг (не путать с жилищно-коммунальным хозяйством) и такого надоедливого погодного явления. Снег — это, если хотите знать правду, просто пыль. Пыль звёзд. А в моём шопере с вышитыми мной звёздочками мерно перекатываются маленькие осколки солнца. — Хотите мандаринку? Один из ордена Мандариновых Жилетов обернулся, собрав все морщины на лице к переносице, но заметил в руке солнечный фрукт и сразу же подобрел, даже выгнул густые усы в дугу, означавшую улыбку. — Спасибо, люблю мандарины, но лучшие, конечно, в Абхазии, прямо с дерева. Служил я там в восьмидесятых. — мужчина отставил в сторону лопату, которой только что сбивал с козырька небольшого ларька сосульки и стянул зубами перчатку. — М-м, там мандарины растут, как у нас яблоки. Представляешь? — мечтательно поднял глаза в небо. — Наверное, возьму жену и поедем летом в Абхазию, давненько мы не ездили в отпуск, тем более только вдвоём. — он чуть неловко стушевался и пряча яркий фрукт в карман, помахал рукой в перчатке: — С наступающим, весёлого Нового года! — Вам того же. Новый год не бывает грустным или весёлым — он просто новый. «Тридцать первого декабря случаются чудеса и сбываются несбыточные мечты.» — трубят во всех рождественских фильмах, но ведь Новый год — это всего лишь маскарадное шествие, в котором все проводят ничем не отличающийся ни от одного другого вечер. По прошествии всего пары дней от этого праздника останется только его след — у кого похмелье, у кого разбросанные по ковру конфетти. В воздухе не кружат блёстки, по небу не носятся сани, желания, выпитые с шампанским «Советское» не сбываются в ту же секунду. Нет особого предновогоднего чуда. Нет деда Мороза. Есть обыденная сказка. Маленькие подарки — по волшебству разговаривают незнакомцев и греют лучше свитера. Сигаретный дым — разгоняет тяжёлые зимние сны, к слову, именно поэтому заводы и пыхтят в чертах городов. Оставленный на подоконнике кофе пища для ночных странников без лиц и эмоций. Какао — это напиток фей пледов и стылых ребристых батарей. В остывшем чае живут золотые рыбки и русалки, что плетут чудесные узоры из ниток от чайных пакетиков. (А цикорий пьют только врущие сами себе). Круглые печеньки с вареньем в середине и вычурным названием «Курабье» — валюта, ходящая только среди древних как мир бабулек, и имеет сложный валютный курс, конвертируемый с домашними пирожками, брошками и фарфоровыми кружками. Ну и так далее, всё то что обычные люди проходят мимо обыденного чуда, ослеплённые рабочими мороками и суетой. Зато только дай обывателям повод обмотаться мишурой и вообразить себе бородатого деда в красном халате, и они тут, как тут. — Как у них только лица от улыбок не потрескались? — само по себе вырвалось, стоило задержать случайный взгляд на большом билборде изображающем «дружную» семью собравшуюся вокруг очередной экспортозамены с некоторых пор запрещённой газировки. Ничего особо весёлого в их лицах не было, только натянутая на все зубы неловкость и желание, наконец закончить с этим, сойти с огромного щита и как все прохожие, поспешить по своим предпраздничным делам. Как раз под билбордом стояла продрогшая промоутер, с такой же колючей улыбкой как у ненастоящей семьи. Все, кто раздают флаеры попадают в рабство к Тем, Что Вечно Спят, однако, не стоит пугаться, стоит после жары постоять под вентилятором, а после стылого холода выпить горячего чая, как накинутые на руки оковы раскрошатся, Те, Что Вечно Спят никогда не славились крепкой магией. Смотря на красный шмыгающий нос и припорошённый снегом капюшон, хочется помочь этой потерянной душе. — Вы голодны? В шопере нашёлся пластиковый судочек с самым праздничным салатом — оливье и термос горячего медово-липового чая. Ниточки удерживающие ненастоящую улыбку наконец натянулись до предела и лопнули, позволив ей смениться сначала на удивление, а затем уже на искреннюю весёлую благодарность. — Если честно, да. Но мне ещё нужно вот это раздать. — она встряхнула в руках в палец толщину пачку разноцветных бумажек, как раз в этот момент вокруг неё завертелся водоворот школьников в пёстрых костюмах снежинок, пиратов, принцесс, мушкетёров, дракончиков и прочих сказочных тварей. В два счёта её руки опустели, а дети таким же шумным хороводом унеслись на звонкий женский голос. — Ой, кажется, я освободилась. — она клипнула инеистыми ресничками и растерянно хихикнула. Сидя на лавке в деревянной беседке рядом с голодной девушкой, которая с благодарным урчанием поглощала сладкий чай, сама атмосфера вокруг становилась теплее. Вдоль аллеи вспыхивали жёлтые фонари, в витринах загорались неоновые вывески и праздничные украшения, а в окнах домов мигали отблески новогодних ёлок, приближалась черта наступления следующего года. Магазины, дома, площади, парки буквально ещё месяц назад были как всегда серыми, сейчас нарядились, пёстро точно волшебная радужная птица, в этом разноцветном сверкании окружающего мира есть определённый шарм. Даже грустно, что такое всеобщее праздное веселье длится всего несколько дней, а затем на целый год мир снова погружается в каждодневную рутину. Сейчас люди спешат, носятся со своими сиюминутными проблемами, по типу, срочной нехватки варёной колбасы или опоздания на тусу; сейчас все гуляют, оттягиваются за весь трудовой год, обнимаются, кричат смеются. А через неделю эти же люди с отсутствующим выражением лица будут плестись в никуда. — Кажется… — девушка громко сёрбнула из крышки термоса, смотря на проходящую мимо семью с ребёнком. — … все мои самые радостные детские воспоминания начинались с волнения при скором наступлении Нового года. Но они становились всё более и более мрачным по мере моего взросления. Сейчас я не понимаю, чему же радоваться? Что они все празднуют? — Не знаю. — а я правда не знаю. — Я не отмечаю очередной год, месяц или день, просто их живу. — Хотела бы я так. — Что здесь сложного? Девушка с грустной улыбкой только повела плечом и вытянула руку набирая в ладошку снежинки, они только касались кожи практически сразу ломались и таяли. — Холодно. — она встряхнула рукой, как кошка лапкой и снова обняла ладошками крышку-кружку. — В войне снега и мандаринов какую сторону выберешь? — Ну-у, кажется, от снега, кроме снеговиков, и пользы никакой нет. Значит… Мандарины? За правильный ответ в её руках оказался сладкий цитрус. Снеговики, к слову, тоже не назвать хорошей стороной снега. Не зря же дворовые мальчишки их разбивают ногами, у них обычно очень развито чутьё и территориальная борьба. По пыльным углам ходят шепотки, что в выстоявший более трёх месяцев снеговик, может подселиться дух холода и остаться на земле даже после отступления Зимы, и тогда уже сигаретный дым морозные сны не разгонит. — С Но-овым го-одом! — карикатурным тоном пробасил проходящий мимо Дед Мороз, постукивая посохом. — Молодые-хорошие, не стесняйтесь, сфотографируйтесь с дедушкой! Какое может быть лучше воспоминание о этом радостном празднике, чем фотография с добрым дедушкой волшебником. Длинная сине-белая шуба больше похожая на халат, тащилась за ним хвостом, собирая всю грязь, бычки и отстрелянные конфетти на полах. За ним молча плёлся синий дракон, но каким бы не был яркий костюм, человек в нём ощущался маленьким и незаметным. Честно, потерянных людей сразу заметно, при чём сами они могут вести как угодно, но если закрыть глаза и прислушаться, то сразу всё понятно. Вот, к примеру, девушка промоутер выглядела весёлой и активной, но от неё разило ментоловым холодом, от Деда Мороза чувствуются стылые воспоминания и узы зимних снов, которые он каждый вечер безуспешно отгоняет сигаретами, а дракончик просто теряется на фоне всего буйства красок, будто бы он хочет скрутиться в горошинку и спрятаться в чей-то карман. Почему-то между двумя сказочными героями чувствовалась неловкость или может обида. Даже удивительно почему эти потеряшки не находят друг друга, а так и ходят одинокими. — Вы замёрзли? — девушка недолго думая протянула им термос. Высокий парень в костюме сказочного деда тоже долго не сомневался, стянул под подбородок искусственную бороду и сразу обжог губы сладким-сладким чаем, но всё равно удовлетворённо прижмурился, даже не сразу передал термос, с пару секунд прижимая его к себе. — Ой, спасибо, спасли дедушку. Это лучший в мире чай! — он, так же подражая сказочного деда расхохотался и пихнул термос второму за шиворот костюма, сразу из ноздрей большой драконьей головы пыхнули клубы пара и тот довольно заурчал. — Так-так, я вижу здесь хорошие детишки. Значит, сейчас дедушка сейчас даст вам подарочки. — он всё ещё говорил «о-кая» и странно низким тоном. Дед Мороз залез в свой мешок рукой, коротко пошарил и с торжественным «Та-дам!» Стукнул о деревянную лавку бутылку шампанского. — Ну? Хотите отметить этот весёлый праздник с Дедом Морозом и его волшебным помощником? Парень наконец полностью сдёрнул с себя бороду и перестал кривлять голос. Понятно было что это риторический вопрос — хочешь, не хочешь, а «Дед Мороз» сам решил с кем будет встречать полночь. Да, кажется, никто и не сопротивлялся. Даже мне было комфортно в такой компании. Где-то чуть дальше по улице начали бахать хлопушки и обычный фоновый шум взорвался более громким хохотом и выкриками. — Кажется, кто-то не дождался пару часов и решил начать отмечать Новый год вместе с… У кого там сейчас полночь? — парень рассмеялся, а в это время в моих руках хлопнула пробкой бутылка шампанского. Громкие звуки испугали небольшую дворняжку, та тявкнула и каким-то необъяснимым образом запуталась у Дракона между ног и длинного хвоста, повалив того в сугроб. Термос вывалился прохожим под ноги (благо был закрыт), голова Дракона улетела куда-то в припорошённые снегом кусты, четырёхпалые перчатки и мягкие ботинки а-ля валенки сделали кульбит в воздухе скрывшись в снегу, а сам он распластался звёздочкой. Мороз всполошился и стал, размахивая руками, пытаться собрать конечности Дракона в кучу, пока они оба истерично хохотали, а девушка пыталась поймать собачку, чтобы проверить в порядке ли она. Если раньше между двумя сказочными героями чувствовалось какое-то напряжение, что-то около неловкости, сейчас Дед хохоча обувал неповоротливого дракона и отогревал дыханием его покрасневшие руки, кажется до этого они были в ссоре. В маленькой деревянной беседке стало тепло и уютно. Все смеялись, рассказывали истории прошедшего года и делились между собой шампанское, оливье, мандарины и душевное тепло. Даже дворняжке выделили место на лавке, часть оливье и шапку Мороза в качестве одеяла. — Знаете, а я её заберу домой, смотрите какая милашка. — девушка почесала ушко, и пёс довольно улыбнулся сквозь сон. — У меня тоже есть милашка, но он домой ко мне не хочет. Дракончик возмущённо фыркнул, уворачиваясь от почесушек, параллельно пряча от Мороза только-только очищенный мандарин, чтобы тот снова не стырил половину. У всех этот год был абсолютно разный, не похожий на другой, но вот сейчас, они собрались вместе и, кажется, наконец нашли друг друга. Под шумок, пока все отвлечены, я осторожно выскользну от них, чтобы не нарушить атмосферы. Пускай они остаются, отмечают праздник, а я не верю в новогоднее чудо, я каждый день вижу обыденную сказку.