⁠｡⁠*ﾟﾉ⁠.⁠✧

      Своими чуткими помутневшими глазами рассматривала мозоли на аккуратных ладошках. Во всем был виноват смычок, неудобно лежавший в руках, уже отточенно играющих мелодию. Про себя девочка повторяла, наверно, даже кричала, задававшись истеричным вопросом: «почему мне никто не верит?». Подружки, те самые вечно хихикающие ученицы, косо смотрели на Айгуль, которая потеряла веру даже в маленький луч света. А ведь она лишь слушалась поручения возлюбленного, Марата Суворова, брат он главаря Универсама.       Жестоко. Желтый сказал: «не по-людски». Да какая же тут человечность?! И зверством назвать тяжело — девочка привыкла видеть грустные глаза котят и собак уличных, которые молча умирают от холода, оставшись без еды и тепла. Животные так не поступают, так почему же люди — существа, имеющие способность распоряжаться своими действиями, портят жизнь именно так?       Запомнилась вся та боль, крики и мольбы, когда над ней нависало потное мужское тело. Он так пошло глядел на нетронутую, невинную девочку, прилежную ученицу восьмого класса и талантливую скрипачку. Пухлые губы, целованные только Маратом, кусал пожелтевшими от сигарет зубами мужчина. Страшно было. С трудом осознание давалось, что это никакой не кошмар, что с четырнадцатилетней девочкой это на самом деле происходит. А ведь она так громко просила перестать… И сдалась потом, горло хрипело, слезы тихо стекали по красным щекам, а мерзкие хлюпанья оставили на диване кровь.       Уж можно ли назвать ее малолетней шалавой? Жутко слышалось ей это от родного отца.       Никто не поддержал. Не хотели, считали позором. И она чувствовала себя использованной. Но голос Марата успокаивал, прикосновения его дарили умиротворение, как бы тяжело не было.       Но всегда есть конец — у нее он тоже наступил, только очень горестный. Смешанный с табачным дымом из соседского балкона, зимней свежестью и солоноватым привкусом во рту.       Прыгнула. Боль и отчаяние победило девочку, отсутствие поддержки и надежды на счастье тоже были причастны к этому.       Поэтому сейчас, когда отшитый Суворов Марат смотрит на окровавленного Рому Колика, ублюдка, прекратившего жизнь добросердечной Айгуль, ему ни капли не жаль. Хочется, чтобы он умер больно, мучительно, с самым огромным сожалением о содеянном. Чтобы ему было хуже на душе, чтобы он молил о смерти.       И в этой старой кабинке с жалостливыми криками заканчивает свое существование насильник. Избитый и изрезанный до смерти, с перекошенным от боли лицом, с животным страхом в глазах.       Марат не жалеет. В его мыслях бледное мертвое тело возлюбленной, с которой он желал создать семью. И если Айгуль в этом будущем не будет, то он готов понести наказание в колонии, зная, что тварь, сделавшая ей больно, умерла мучительно, сожалея, что когда-то включил видеокассету с эротическим кино.