Часть 1

Синий вечер, зимний ветер, В звездной пыли растворились фонари. Стрелка замрёт, завершив поворот, И наступит Новый год.       Добрая песня, согревающая душу и заставляющая посетителей мечтательно улыбаться своим мыслям, плыла по празднично украшенной таверне «Доля ангела», в которой запахи напитков ныне смешались с ароматами вкусных праздничных блюд. Исполняющий её юный бард, успевший ещё до боя колоколов собора имени него опрокинуть в себя пару бокалов хорошего вина, почему-то выглядел куда старше своего возраста, перебирая струны своей лиры.       Дилюк мог только догадываться, о чем или о ком в тот момент думал Венти. По-прежнему ли праздник, сменяющий времена, ценен и нужен таким долгожителям, как Анемо Архонт Барбатос? Сколько раз он уже наблюдал картину того, как простые смертные раз за разом провожают прошедший год и с надеждой на лучшее будущее встречают новый?       Впрочем, это было не его, Дилюка, дело. В конце концов, у него и Полуночного героя своих проблем до сих пор хватало. Даже в праздничные дни, ведь он — хозяин винокурни «Рассвет» и потому должен был работать, пока все остальные веселятся. Причем работать на два фронта: нужно было и выпивку гулякам успевать подавать, и позже под маской Мондштадт от недругов, желающих ему зла, защищать. В такой ситуации одно Дилюка радовало: Рыцари Ордо Фавониус тоже отнюдь не слаймов в такое время пинали — уж Джин это гарантировала.       Что, однако, совсем не помешало довольному Кэйе в какой-то момент ввалиться в «Долю Ангела» в компании ничуть не менее радостных Эолы, Розарии и Альбедо с Кли. Конечно, все они, за исключением маленькой дочери Алисы, были людьми, привыкшими скрывать свои истинные чувства, однако Дилюка, который был точно таким же, их сдержанные улыбки обмануть не могли.       … Три капитана и один маленький рыцарь Ордо Фавониус на одного рыжего вигиланта? Не по-рыцарски как-то. Новый год ещё даже начаться не успел, но уже начал ломать Дилюку многие планы.       Как ни странно, в эту ночь он был даже и не против.       К вящей радости новых посетителей, перед ними на барную стойку опустилась бутылка прекрасного выдержанного вина из одуванчиков (и безалкогольный коктейль для малышки Кли), на которую практически сразу примагнитился закончивший петь Венти. Между собравшимися возник оживленный разговор на тему прошлого и будущего, неразрывно связанного с судьбой всего Тейвата и Города свободы в частности, а сопровождающий его беззаботный смех создал в таверне особую атмосферу тепла и уюта, несмотря на редкие препирательства между Дилюком и Кэйей, за которые им обоим обещала отомстить Эола, если они всем праздник испортят.       Альбедо, устроившийся в углу, в беседу вступал редко, но метко, делая рисунок собравшейся в одно время в одном месте честной компании. Здесь, конечно, здорово не хватало Моны, Джин и других его товарищей, однако он не сомневался в том, что и они, где бы ни были и чем бы ни занимались, услышат торжественный перезвон колоколов, объединяющий всех жителей Мондштадта и возвещающий о наступлении Нового года для Королевства свободы. *** Звоном полночь мир наполнит — Пусть старый год нас простит и всё поймёт. До нового дня остаётся у нас Только час, последний час.       Ху Тао, хозяйка бюро по оказанию ритуальных услуг, тоже пела, сидя на деревянных перилах порта Ли Юэ и покачивая ногами. Вопреки собственной озорной натуре, она не стала переделывать услышанную от кого-то песню на свой лад, окрашенный всеми тонами загробного черного юмора. А она ведь могла! Причем так, что слова «последний час» мигом перестали бы ассоциироваться у всех со светлой грустью уходящего для кого-то года.       Ли Юэ, весь сияющий загодя развешенными повсюду огнями морских фонарей, что затмевали сами звезды в далеких небесах, тщательно готовился к своему другому традиционному празднику, однако никто из жителей земли контрактов, как правило, не упускал возможности отпраздновать и важную для других королевств Тейвата ночь.       Приятное слуху девичье пение безмятежным дымом проплывало мимо домов, мимо лавок и магазинов, мимо жителей, каждый из которых был нынче занят своим делом. Неподалеку от бездельничавшей Ху Тао руководительница оперной труппы «Юнь Хань» о чём-то со смехом разговаривала с наследником торговой гильдии «Фэй Юнь» и консультантом Похоронного бюро Чжун Ли, вон мелькнуло шелковой нитью паутины в тенях подворотни роскошное белое пальто, раздался уверенный и звонкий голос госпожи Янь Фэй, объясняющий тонкости законов какому-то из своих клиентов… Всё они, — в трогательном единстве и каждый по отдельности, — были Гаванью Ли Юэ, которой не нужны были особенные дни, чтобы делать шаги в новую эпоху.       И даже если сегодня они официально ничего не праздновали, праздник на то и был праздником, что не принадлежал никому, ни одному из семи регионов. Он просто шагал по земле Тейвата и делал всех счастливыми. *** Кофе наспех, двери настежь — Праздник погас, разлучило утро нас. И снова в путь, время не обмануть, Эту ночь нам не вернуть.       Восседая на ступенях перед Священной сакурой, Верховная жрица Великого храма Наруками напевала иноземную песню и настукивала ногтями её мелодию, по-своему празднуя избавление Королевства молнии как от идеи проблемной Вечности, так и наступление Нового года, разумеется, тоже.       Яэ Мико вернулась с фестиваля, посвященного празднованию Нового года на островах Иназумы. Она за день успела опробовать все развлечения, устроенные Комиссией Яширо, полакомиться всеми предложенными вкусностями и обойти в компании своей лучшей подруги и Архонта по совместительству, возглавляющего ту комиссию подлеца Камисато и его очаровательной сестры все палатки, задерживаясь около некоторых любопытных ей вещиц и с удовольствием обсуждая их с теми, кто был ей близок.       Впрочем, за день хитроумная кицунэ успела не только это, но ещё и провести все положенные по случаю церемонии в храме, а также воспользоваться праздничным настроением людей, чтобы продвинуть романы Издательского дома «Яэ» с помощью конкурсов, в одном из которых, к слову говоря, победили Шиканоин Хэйдзо и прибывшая на Наруками Сангономия Кокоми — они написали в соавторстве настоящий политический детектив. Мико только это и надо было, ведь не могла же она позволить издательствам того же Фонтейна установить монополию на такие захватывающие истории!       Вдруг в черное небо стремительно начали взлетать сверкающие сферы, с хлопком разрывающиеся над Наруками множеством ярких огней. Глядя на возникающие повсюду узоры всех цветов радуги с высоты горы Его, Мико подумала о том, что, быть может, ей стоит вернуться в город.       Ведь сколько бы уже подобных ночей ни было в её долгой жизни и сколько бы ни ожидало в будущем, все они были так или иначе особенными — какая-то была проведена вместе с новыми людьми, а следующая уже в новой обстановке. И эта ночь тоже отметиться по-своему.       Значит, от неё следовало взять все и даже больше, пока не взошло солнце нового дня. *** И все надежды наши пусть сбудутся однажды В последний час декабря.       Аль-Хайтам, заслышав эти строки воодушевляющей песни, которую в какой-то момент начал распевать едва ли не весь Нижний базар, едва слышно хмыкнул.       Глупо было людям верить в то, что желания, которые не исполнились по самым разным причинам за целый год, вдруг исполнятся за столь ограниченное время.       Бывший Исполняющий обязанности Великого мудреца сидел на украшенной цветами сцене театра Зубаира в компании товарищей, с которыми он год назад высвободил из плена Малую властительницу Кусанали и спас весь Сумеру от безумства прежнего руководства Академии. С тех пор традиция собираться вместе по важным и не слишком важным поводам стала для команды «спасителей Архонта» важной частью жизни, пусть и не все участники готовы были это признать вслух.       Аль-Хайтам, например, был не готов. Не потому, что он кого-то или чего-то стеснялся, но потому что не видел в этом признании особого смысла. Если бы он не хотел периодически видеться с теми же не менее занятыми, чем он сам, Сайно, Дэхьей и Нилу, то просто не приходил бы на их встречи с Архонтом Дендро, например. Логично, не так ли? Так какие ещё им подтверждения и пояснения были нужны?       Рядом с аль-Хайтамом опустилась сияющая от радости Дэхья, которая решила встречать Новый год в недавно купленном наряде, делающим бывалую наемницу больше похожей на не менее притягательную для взглядов танцовщицу, чем Нилу. Главную звезду театра Зубаира неподалеку Сайно учил играть в свой любимый Священный призыв Семерых. Конечно же, дело не могло не сопровождаться тем, что сам генерал махаматра называл шутками. Помогающему ему с объяснениями Тигнари оставалось только от стыда за друга закрывать лицо обеими руками, прижав длинные уши к голове, но Нилу эти… порождения мысли, достойные безумцев Хараватата, кажется, даже и правда нравились.       На территории Нижнего базара этой ночью царил шум, вовсю шумели и его товарищи, однако в этот раз аль-Хайтам не испытывал ровным счетом никакого желания отгораживаться от громких звуков с помощью неизменных наушников. *** Последний час декабря, замри на миг! Пускай летят за моря любовь и мир.       Фурина, в голове которой играла слышимая одной только ей мелодия и пара бокалов фонтейнского полусладкого, пела так, словно ей сказали, что это её последняя возможность показать свой выдающийся талант и завтра у неё голос отнимется.       Невиллет не знал, как следует вести себя на праздничных вечеринках, так как он не был частным гостем на таких, но предполагал, что Фурине лучше было бы слезть с крыши корабля Пуассона, так как не пристало звезде сцены так фривольно себя вести.       По правде говоря, Гидро Владыка драконов вообще ни на каких вечеринках в своей жизни не был и потому пытался отказаться, ссылаясь на множество дел, но Навию, которая решила устроить настоящий праздник и как следует проводить принесший столько бед год, чтобы хоть какие-то положительные воспоминания остались, было не переубедить никакими аргументами. Президент Спина-ди-Росула пригласила в украшенный переливающимися гирляндами Пуассон всех друзей и тех, кто отличился, спасая Фонтейн: иллюзиониста Лини с его сестрой-ассистенткой Линетт, Клоринду, герцога крепости Меропид Ризли, бывшего «Архонта» Фурину и самого Невиллета.       Сначала праздник не особо задался: Фурина, которая так долго избегала многострадальный Пуассон, стыдясь за свой обман, бездействие и прежнее бессилие, явно чувствовала себя не в своей тарелке в этом месте, однако приветливость Навии и многих других в какой-то момент сделала свое дело — исполнительница роли «Фокалорс» расслабилась и все пошло куда лучше.       Фурина даже слишком расслабилась, на самом деле.       Потерев пальцем переносицу, Невиллет быстро возник около пошатнувшейся было Фурины и, аккуратно взяв её на руки, переместился вниз, к обеспокоенным товарищам. «Фурине больше не наливать!» — таково было единогласное решение собравшихся. Услышав вердикт суда присяжных, возмущенная звезда сцены и кинофестивалей задрыгала в воздухе ногами и руками, требуя справедливости и опустить её на землю. Невиллет был в этом плане драконом простым: его попросили — он сделал.       Глядя на мило насупившуюся Фурину, упавшую с рук юдекса с забавным вскриком, первым не выдержал Ризли. Хохотнув, он подал ей руку и помог подняться к негостеприимного пола, пообещав заварить ей вкуснейший чай.       Невиллет едва заметно улыбнулся.       Всё-таки, праздничные вечеринки — это странно, но, кажется, неплохо.       Смотря кто и с кем их устраивает. *** — Эй, Моракс, чего ты там застыл, как памятник самому себе? Давай уже к нам! — звучный, уже немного хмельной (не иначе как стараниями одного барда, которому следовало бы стать божеством не свободы, но алкоголя) голос Пиро Архонта оторвал бога контрактов от созерцания природных красот и ему на плечо легла мощная рука. — Я иду. Моракс повернулся и взгляд его янтарных глаз поочерёдно ласкал чужие, но в каком-то смысле и ставшими по-настоящему родными лица: смеющиеся и счастливые, несмотря на потаённый страх каждого из присутствующих перед неизбежной эрозией и сокрытую глубоко в их сердцах горечь множество потерь. Гео Архонт чувствовал, как уголки его губ сами собой приподнимаются в тёплой улыбке.       Гео Архонт стоял, любуясь скалами и могучими деревьями.       Когда-то в этом месте собирались изначальные Семеро. Ныне среди дивных пейзажей больше никогда не раздадутся их голоса, не будет слышен смех.       Вздохнув, Моракс перевернул пиалу и их общее любимое питье пролилось на землю, которая была столь стара, что видела мир без Селестии. И увидит такой мир снова. Последний час декабря, замри на миг! Пускай летят за моря любовь и мир. И все надежды наши пусть сбудутся однажды В последний час декабря.       Из далекого Северного королевства не иначе как ветер, давно отвергнутый непрекращающимися метелями, донес нежный женский голос.