1.

      — Ты вообще слушаешь? — она вдруг почувствовала себя неуютно. — Всё в порядке, Джуди? — его тон немного смягчился, когда тот увидел на её лице усталость.       Джуди выглядела так, как будто через пару минут готова была умереть. Тёмные волосы — грязные и жирные — собраны в небрежный пучок на затылке. Оливковая, пару недель назад сияющая, кожа тусклая и сероватая. Глаза, словно два изумруда, потеряли свою яркость и блеск. Мешки под глазами говорили — нет, они буквально вопили — о недосыпе.       Она сидела в кресле Гоуста, закинув ноги на рабочий стол. Капитан Прайс и лейтенант Гоуст каждый раз упрекают её в этом, мол, так нельзя и нужно соблюдать правила приличия. Но Джуди сейчас было не до этого. Она обязательно извиниться перед ними, но… в другой раз. Как-нибудь потом. На ней простая одежда, которая никак не выдаёт в ней владелицу крупной мировой компании, открыто спонсируещей армию Соединённых Штатов Америки, но тайно покрывающей все расходы ОТГ-141.       — Да, — голос Джуди хриплый. Взгляд рассеянно блуждал по кабинету лейтенанта Гоуста.       Помещение просторное, здесь нет ничего лишнего. Светлые стены, стеллажи с документами, полки, рабочий стол, на котором аккуратно разложены папки с документацией, выключенный компьютер. Свет в кабинете исходил только от настольной лампы, но, впрочем, сейчас этого было достаточно.       Сейчас Гоуст сидел напротив, сосредоточенно вглядываясь в её измождённое лицо. Лейтенант, не изменяя своей привычке, был в излюбленной балаклаве. Джуди каждый раз гадала какой изъян он скрывал от мира. В этот поздний вечер Гоуст был не в военной форме, а в простой гражданской одежде: сапоги, джинсы, футболка и кофта на замке.       — Ты можешь поделиться своими мыслями со мной, милая, — Джуди едва заметно вздрогнула от этого прозвища.       Джуди и ОТГ-141 познакомились лет двенадцать назад, в далёком две тысячи двенадцатом году. Её компания только-только начала завоёвывать внимание мира своими открытиями, разработками или чертежами оружия. Изначально Джуди и её «продукты» считались новым вариантом Макарова. Девушку даже хотели засадить на пожизненное и разорить. Но капитан Прайс поручился за неё, взял всю ответственность за последствия на себя. Почему? Капитан знал её отца и служил вместе с ним в SAS. Джонатан Прайс и Джек Роллинс были не только сослуживцами и товарищами по оружию, но и лучшими друзьями детства. Их связь прервалась сразу после того, как те выпустились из училища.       Джек всегда отзывался о своей единственной дочери с тёплом и отцовской любовью. Глаза мужчины горели и искрились, он улыбался глупой улыбкой. Джон по-дружески подтрунивал его, мол, семейная жизнь вскружила голову. Прайс был частым гостем на Рождество или Дни Рождения малышки Джуди. Как и у любого военного, у Джека было достаточно людей, желающих вспороть ему глотку или пустить пулю в лоб жене и дочери. Роллинс оберегал свою семью всеми доступными способами, но… в тот раз что-то пошло не так.       Какие-то наёмники два года следили за Джеком и его семьёй. Эти ублюдки были соседями Роллинсов, те играли дружную и милую семью. Переехали из другого штата, поближе к природе, свежий воздух нужен для детей. Это должен был быть обычный воскресный день, Джек возвращался домой и уже предвкушал времяпровождение со своими любимыми девочками. Только уже издалека он увидел, что на территории дома всё перевёрнуто, а в доме царил хаос: осколки стекла, разбитая посуда, перевёрнутая мебель. В гостиной он обнаружил жену, привязанную веревками к стулу. Её тело безвольно висело на нём, некогда прекрасное тело обезображено, а горло… Эти ублюдки перерезали его жене — его милой и прекрасной Элизабет — горло, словно это была свинья, а не человек.       Из ступора Джека вывел тихий скулёж на втором этаже. Джуди. Он бросился наверх, застав двух мужчин в форме. Девочка тихо скулила и глотала слёзы, розовое платьице теперь было красной тряпкой. Джек быстро с ними расправился и освободил дочь. Ярость и страх притупили бдительность. Третий мужчина всадил клинок прямо в грудь Джека.       Прайс винил себя в смерти лучшего друга. Капитан и его команда приехали слишком поздно. Джону до сих пор в кошмарах снится, как Джек умоляет его позаботиться о Джуди. Она и сама помнила этот момент. Из пустого и мёртвого дома дочь Джека на руках нёс Гоуст. Девочка дрожала в его руках, цеплялась трясущимися пальцами в обмундирование. Она не кричала и не истерила, нет, не заходилась в агонии и не проклинала всех и вся. Девочка молчала. Она разлепила сухие и окровавленные губы лишь для того, чтобы прошептать:       — Я найду того, кто это сделал. И верну долг.       Её сердце проткнули кинжалом вместе с отцом. Её сердце перерезали, как шею матери. У неё больше нет сердца.       До восемнадцати лет Джуди была под опекой Прайса, а потом поступила в престижный университет и… пропала. Через Хранителя Джон знал, что девушка жива и строит свою жизнь, но всё равно слал письма на электронную почту на каждый праздник. Сначала Джуди отвечала охотно, делилась новостями и постоянно говорила, что с ней происходит что-то не то. Под этим она подразумевала шрамы, появляющиеся на её теле: спина, живот, грудь, руки. Лицо оставалось нетронутым. Джек и Элизабет не успели рассказать ей, что у каждого есть родственная душа. Уродливые отметины на теле одного появляются и на втором.       Спустя пару месяцев Джуди перестала отвечать и писать, но Джон не терял надежду и писал. До тех пор пока через десять лет мир не затрубил о свежем уме, гении! Джуди Роллинс!       Девушка тряхнула головой, пара прядей выбились из пучка. Она убрала ноги со стола, поднялась и подошла к окну, проигнорировав слова Гоуста. Джуди обхватила себя за плечи, словно ей было холодно и она отчаянно хотела согреться.       — Завтра всё изменится, — сзади тихо скрипнул стул, на котором сидел Гоуст. Лейтенант бесшумно подошёл к ней со спины и остановился в паре шагов от неё. Джуди чувствовала его взгляд.       — Ты переживаешь, милая, — его тихий и спокойный голос успокаивал Джуди. Девушка выдохнула и повернулась к нему лицом, присев на край подоконника и вцепившись в него тонкими пальцами.       Милая…       За два года, которые она провела под опекой Прайса, это прозвище от Гоуста приелось к ней. Въелось под кожу. Остальные из ОТГ-141 обходились классическим «принцесса».       — Возможно, — девушка неохотно согласилась с его словами. Немного помолчав, добавила: — Всё моё дерьмо всплывёт наружу, Гоуст. На меня кто-то точит зуб, причём очень давно, — она подняла правую руку и показала один палец. — Под меня копают и ищут любую информацию, которую можно использовать, — второй палец. — Эти жирдяи с толстыми кошельками не знают, что я спонсирую не только армию страны, но и вас, ОТГ-141, — третий палец. Плечи Гоуста напряглись, словно он готовился к удару. — Слухи, — четвёртый палец. — Ты вообще в курсе, что обо мне говорят?       Джуди опустила руку, затем рассеянно поправила пучок.       — Мне плевать, — резко, грубо. Кулаки Гоуста сжались, костяшки побелели. — Про каждого из нас ходят самые грязные слухи.       Кабинет погрузился в напряжённую тишину. Джуди горько хмыкнула и стянула через голову худи, оставшись в одном спортивном топе.       — Моё тело, Гоуст, это сплошное месиво шрамов, — глаза лейтенанта медленно изучали каждый открытый участок кожи. Оливковая кожа испещрена рубцами, розоватыми полосками и грубыми отметинами от пуль, словно она действительно их получила. — Богатая и успешная женщина, но с уродливым телом. Ни один мужчина не захочет добровольно разделить со мной постель, — Джуди грустно усмехнулась и повернулась к нему спиной. Ей не хотелось видеть на его лице отвращение.       Роллинс слышала дыхание Гоуста, почувствовала, как дрогнул воздух, когда тот сделал шаг к ней.       — Это подарки от моего… соулмейта, — она не смотрит в отражение стекла напротив, поэтому не может увидеть горящий взгляд тёмных глаз Гоуста.       — Ты ведь заметила, что в последние годы появляется всё меньше и меньше шрамов, милая?       Прайс потратил немало времени, чтобы вычислить соулмейта дочери Джека. Из каждого мединского отчёта Прайс извлекал крупицы информации. Он не мог поверить, когда аналогичные отметины были и на теле Гоуста. Лейтенант, признаться откровенно, всегда относился к Джуди с теплом и заботой, но никогда не переступал границу. Он понимал, что старше неё в два раза. Понимал, что простой военный, у которого каждый день как последний, ей не нужен. Вокруг такой успешной женщины постоянно крутятся такие же мужчины. Гоуст ставил на них, а не на себя. Всё, что он мог делать, это сократить до минимума ранения ради Джуди. Ради своего сердца, которое захлёбывалось в бурлящей крови.       Джуди промолчала, сжав обкусанные губы. Роллинс только терялась в догадках о своём соулмейте, но эту перемену она заметила.       Воздух снова дрогнул. Роллинс ощутила, как голой кожи спины коснулась мускулистая грудь Гоуста, обтянутая кофтой. Джуди вздрогнула и шумно втянула воздух, когда поясницы коснулась горячая ладонь лейтенанта. Его мозолистые пальцы нежно касались каждого шрама.       — И тебе не противно, Гоуст? — ладонь замерла на секунду, но затем поглаживания возобновились. Гоуст молчал.       Касания были осторожными и ненавязчивыми, но в то же время медленно распаляли. В кабинете, как кажется Джуди, стало душно и невыносимо жарко.       — Не надо, Гоуст, — умоляющий шёпот, который резанул по сердцу. Джуди отстранилась от руки мужчины, но осталась на прежнем месте. — Ты принимаешь желаемое за действительное.       — Если ты хотела, чтобы я разделся, милая, нужно было просто сказать, — нервная усмешка не сняла напряжения в кабинете.       Джуди застыла, не в силах пошевелиться и оторвать взгляд от рук Гоуста. Лейтенант ловко расправился с замком кофты, снял её и откинул куда-то на подоконник. Двумя пальцами он оттянул воротник камуфляжной футболки, давая увидеть Джуди рваную линию от ключицы до плеча. Роллинс неосознанно коснулась точно такого же шрама на своём теле.       Девушка жадно следила за движениями Гоуста, впитывала, как губка. Крепкая грудь, широкие плечи, мускулистые руки с набухшими от напряжения венами. Джуди ощутила желание, чтобы эти руки коснулись каждого открытого участка её кожи. Её руки потянулись к маске на лице Гоуста, но тот мягко перехватил их за запястье.       — Почему ты всегда в маске? — она даже не заметила, как они соприкоснулись грудными клетками.       — Думаешь, под маской я уродлив? — Джуди чувствовала ухмылку Гоуста кожей. Лейтенант потянул запястья на себя.       И вот, Роллинс снова почувствовала под собой подоконник. Руки Гоуста сомкнулись по бокам от неё, он нависал над ней. Его тёмные глаза блестели, изучали каждую черточку на её лице, ловили каждое движение. Джуди чувствовала горячее дыхание лейтенанта даже сквозь его проклятую маску.       — Хочу заметить, на твоём лице нет ни одного шрама, — ласковый шёпот, обжигающий кожу. Джуди несмело кладёт ладони на его плечи, всё ещё избегая взгляда. Ей стало стыдно, что она допускала подобные мысли.       — Ты прав, Гоуст, — слабая улыбка коснулась её губ. Мужчина напрягся, когда Джуди коснулась края маски.       Он молчал, но и не останавливал её. Его лицо видели только покойники, но в этот раз… видимо, покойник он.       — Саймон, — его тихий шёпот разрезал тишину, когда Джуди начала аккуратно приподнимать маску.       — Что? — девушка вопросительно приподняла брови. Её зелёные глаза прикованы к губам лейтенанта. Их разделяет всего лишь жалкие сантиметры.       — Саймон… — мужчина тяжело сглотнул. — Это моё настоящее имя, милая.       Саймон не дал Джуди осмыслить новую информацию и первым накрыл её губы своими в поцелуе. Осторожно, почти невинно. Он не напирал, но и не отступал. Роллинс ответила на поцелуй, потерявшись в собственных чувствах и эмоциях.       Джуди ждала того дня, когда наконец встретит своего соулмейта. Она собиралась увидеть этого человека собственными глазами, высказать ему всё, выплеснуть всю эту обиду и боль, что копилась в ней годами, как снежный ком во время лавины. Но сейчас… сейчас она чувствовала тепло в груди, мозолистые руки на своей спине и невероятно мягкие губы.       — Мои губы коснутся каждого шрама на твоём теле, милая, — лейтенант шептал сквозь поцелуи, которые оставлял на её лице. Его пальцы подрагивали от желания. Медленно спускался к шеи и ключицам.       — Саймон…       Они оба вздрогнули, когда раздался стук в дверь. Оба тяжело дышали, лица раскраснелись, а губы припухли от поцелуев.       — Эй, я знаю, что вы там, голубки! — даже через дверь Джуди чувствовала ухмылку бывшего опекуна. — Зайдите ко мне через пятнадцать минут! — капитан ещё пару раз стукнул в дверь, что-то пробормотал, а затем послышались удаляющиеся шаги.       Оторвав взгляд от двери, Роллинс взглянула сначала на всё ещё не скрытые маской губы, а затем подняла взгляд к карим глазам Саймона. Её губы расплылись в глупой и счастливой улыбке. Саймон не смог сдержать ответной улыбки, глядя на девушку в своих руках. Глядя на собственное сердце в своих руках.