×

      Мурал появился двенадцатого февраля и сразу потряс прохожих эксцентричностью слов, выведенных на промокшем бетоне заброшенной башни когда-то закрытого проекта «Гран-Курон». НАСТОЯЩАЯ ЛЮБОВЬ ВОЗМОЖНА НО ТОЛЬКО В НОВОМ МИРЕ И ДЛЯ НОВЫХ ЛЮДЕЙ ДЛЯ НАС СЛИШКОМ ПОЗДНО       И словно в насмешку под эмоциональными всполохами звучал решительный слоган, так присущий... УНИЧТОЖИМ СРЕДНИЙ КЛАСС       Присущий кому? Джемрок не был рассадником либералов, ненавидящих общую массу человечества, кого искать, поэта, склонившегося к ногам политики, или политикана, увидевшего любовь? Прозревшего безумца?       Кем бы автор ни был, ему не скрыться от лейтенанта Дебуа, к пяти часам дня добравшегося из сорок первого участка в компании офицера-сателлита Викмара. Через два дня после появления мурала, когда общество разразилось возмущениями насчёт вандализма особенно ценной стены на улице с самым заурядным названием Третья линия.       Гарри рыл носом землю в поисках автора и исполнителя, докапываясь до каждой мелочи, крича на неказистого лаборанта, исследовавшего состав краски, и пытая его своими бесконечными вопросами и их подпунктами, сидя в засаде «по-бомжекопски» за мусорными баками у заброшенной башни, «догадавшись», что преступник вернётся на место преступления, даже пробуя стену на вкус, бубня что-то про чёрно-жёлтый оттенок восприятия и прогорклую сладость правды.       Жан не спал уже второй день, держась только на кофе, а Гарри — на спидах, глотая таблетки каждые два часа, если повезёт, и результатом становится раскрытие исполнителей, группы таких же бешеных фанатов искусства, каким был и лейтенант Дебуа. Возможно, они испугались, возможно, понимали всю глупость своего публичного высказывания, возможно, взыграл факт, что вопрос об уничтожении мурала был поднят на голосовании всего Лейксайда, центрального Джемрока, и Виллалобоса. Возможно, их заказчик остался доволен получившимся общественным резонансом, и решил, что люди его услышали.       В оппозиции, голосовавшей за уничтожение, оказалось гласное меньшинство, тогда как люди, трепетно замечающие мурал на высотном здании с любого расстояния, считали, что для них уже слишком поздно испытывать настоящую любовь. Слоган остался — и люди предпочли грустить, напоминая себе о теоретическом новом мире.       Февральский снег на улицах давно растаял, оставшись только как призрак холода в воздухе. Ближе поднимая ворот чёрного плаща к покрасневшему носу, Жан старался скрыться от колючего ветра. Ладонь обогревала зажженая сигарета, а пепел с неё падал и падал, смешиваясь на земле с лужей, текущей весенним ручьём внутрь земли, на которой стоял Джемрок.       Как будто слёзы мира впитывались обратно. — Я поступил правильно, это ведь так, — тяжело произнёс Гарри, поднимая голову к словам, всё красневшим на фоне размазанной в прошлом десятилетии штукатурки и смеси синей и рыжей краски. — И средний класс должен быть уничтожен, рабы буржуазии... — Сейчас время обеда, Гарри, заткни свою политическую херню едой, — Викмар имел ввиду тот кебаб, что купил напарник десять минут назад в паре кварталов отсюда, остывавший у того в кармане плаща, наверняка замарав соусом пару чеков. — Нет, ты не понимаешь, буквы вышли слишком большие, а люди — все люди — не видят бо́льшей картины! — тряс руками уже к часу дня ужравшийся напарник на огромный мурал, а с особенной ожесточенностью — на целующуюся нарисованную пару. — Гарри, перерыв ещё тридцать минут, иди проспись, — устало кивнул Жан на дежурную мотокарету, мечтая, чтобы Гарри не успел за это время заблевать всю кабину. Он не нанимался ни нянькой, ни другом этому человеку, но по-прежнему терпел его каждый день, только огрызаясь по любому поводу. Для них обоих уже слишком поздно быть друзьями, да даже напарниками, Гарри нужны были новые люди, чтобы почувствовать себя живым. Любимым. С них всех в сорок первом участке хватит этого безумца. — Она не услышит меня с другой изолы, буквы нужны ещё больше! — провозгласил Гарри с подножки мотокареты, заваливаясь внутрь с остервенением человека, разочаровавшегося в собственной работе.       Пусть лучше в материалах дела ничего не будет говориться об авторе мурала.