Глава 3

Подросток игрался с игрушкой-бегемотом. Он вспомнил плач девочки. “Где папа?” Он крепко сжал в руках игрушку. Он сидел на траве у небольшого заброшенного домика на холме. Уже начинало темнеть. Отсюда было видно догоравшую деревню. Запах горелой древесины начинал казаться приятным. Его напарник ушел в лес, чтобы собрать веток для костра. Подростку было холодно, так что он пытался согреть себя как мог: тер ладони, обнимал себя, представлял перед собой зажженный костер и грел об него руки. Он подумал о том, как ему было жаль, что никто не дал им более теплую одежду. Может быть, те, кто дали им такую одежду, просто не знали, что ночью было очень холодно. Наконец, пришел его напарник с охапкой веток в руках. Он небрежно бросил все это перед своим товарищем и нарочито вздохнул. — Я так устал, — но тут же завороженно начал тараторить: — Представляешь, я какого-то зверька увидел! Он был такой маленький. А еще у него полосочки на спине ровненькие-ровненькие, как будто кто-то специально краской нарисовал. Напарник сел на корточки и кинул ветки на место, где они подготовили костер. Подросток достал из кармана зажигалку, и костер начал гореть. Из другого кармана он взял сигарету и закурил. — Слушай, Ноль, — обратился к нему напарник. — А ты думал, что будем делать, когда закончится война? — Я не знаю, — Ноль выпустил дым. — Наверное, решим, когда все закончится. — А что, если она никогда не закончится? Нолю показалось, что после этих слов треск костра стал тише. — Пятнадцать, всему есть конец, — пробормотал он, подумав, что звучит вполне убедительно и по-философски. — Мы не должны об этом думать. Мы должны выполнять работу несмотря ни на что. Даже если это навсегда. Пятнадцать испуганно посмотрел на него, но тут же постарался скрыть страх, слабо кивнув. — Ну да, ну да. Я знаю. Но разве нельзя помечтать? Вот я после войны хотел бы стать портным. — А ты разве бы смог сшить, допустим, военную форму, как у нас? Пятнадцать смутился. — Нет, но я научусь. — А я не знаю, чем бы занялся, — признался Ноль. — Хотя, я был не против бы быть портным с тобой. Я мог бы быть твоим подручным. Пятнадцать заметно обрадовался. — Да! Мы можем открыть магазин. Будем продавать платья, брюки — да что угодно! Представляешь, как будет хорошо, если весь город будет закупаться именно у нас. Будем делить прибыль пополам. Где-то далеко раздались звуки взрывов. Пятнадцать насторожился и повернул голову, а Ноль спохватился, взяв товарища за локоть: — А как бы мы назвали свой магазин? Пятнадцать задумался. — Не знаю... — пробормотал он. — Наверное, придумаем, когда все дойдет до этого. Звуки взрывов продолжались, и Пятнадцать окончательно замолк, повернув голову в сторону звуков так, что Ноль не видел его выражения лица. Нолю стало тоскливо. Тогда он сказал ему: — Конечно, мы все придумаем. Все будет хорошо. Война обязательно кончится, и тогда мы откроем с тобой магазин. Пятнадцать наконец повернулся к нему и слабо улыбнулся. Его лицо было запачкано в пыли. — Значит, ты правда хочешь со мной работать? — уточнил Пятнадцать. Ноль кивнул, и на этот раз Пятнадцать улыбнулся широко. Пятнадцать сел рядом с ним. — Ну, давай уже ложиться спать, — сказал Ноль. Они уже привыкли спать на голой земле. Все было не настолько плохо — Нолю было достаточно то, что он был не один, а со своим другом, да и костер неплохо их согревал. На следующее утро им надо было вернуться на базу, чтобы доложить о том, что они завершили задание. Вспоминая все то, что произошло за день, Ноль спохватился: — Пятнадцать... Хронос. Хронос хранился у них на базе, и они должны были каждый день принимать его. Он давал им силу предвидения, и только благодаря ей им они могли расправляться с врагом, совершенно не рискуя жизнью; ведь они видели все его действия наперед. Когда же они покидали базу, им выдавали шприцы с Хроносом. В этот раз Ноль вспомнил, что сегодня они забыли принять его. Принимать Хронос на ночь — не самое лучшее решение, но у них уже не было выбора. Пятнадцать приподнялся и начал рыться в карманах. Он выдавил: — Я забыл взять с собой... У Ноля будто ком в горле встал. Он вытащил из своего кармана шприц и протянул его Пятнадцатому. — Ничего страшного. Бери. Пятнадцать посмотрел на шприц с недоверием. — Но тогда тебе не останется. — У меня было два с собой. Я уже принял Хронос, когда был в деревне. Пятнадцать перевел взгляд на Ноля, посмотрев с еще большим недоверием. Он долго молчал, а когда к нему пришло понимание, его глаза потемнели. — Ты мне врешь. Ноль знал, что Пятнадцать распознает его ложь. На базе никогда не дают больше одного шприца одному человеку в дорогу. Тем более, поверить в то, что Ноль в одиночку принял Хронос, было сложно, потому что все это время они всегда принимали его вместе. — Ты мне врешь, — повторил Пятнадцать. — Давай просто разделим пополам. Пополам? Ноль прекрасно понимал, что это плохая идея, точно так же, как и Пятнадцать. Им обоим нужна полная доза, а не половина. — Да что ты заладил: “врешь” да “врешь”? — намеренно повысил голос, сказал Ноль. — Я же сказал, что я его принял. Я второй хапнул, пока никто не видел, про запас. Нам дают слишком мало для таких походов. Мало ли что может случиться. Пятнадцать продолжал пристально смотреть на Ноля. — Ты уверен? Пятнадцать не поверил ему. Этот вопрос можно было истолковать так: “Ты уверен, что не приняв дозы сам, готов отдать ее мне?”. Ноль посмотрел на него серьезно, схватил его за локоть и приблизился. — Я уверен, Пятнадцать. Я же сказал тебе, все хорошо. Я уже принял Хронос, пока ты не видел. Поверь мне. Наконец, конфликт разрешился, и Пятнадцать взял шприц. Отогнув рукав, он приготовился вводить его, но он начал колебаться. Ноль насторожился. И все же, Пятнадцать быстрым движением ввел шприц. Лицо Пятнадцатого расслабилось. Он вздохнул и лег на траву, спиной к Нолю. Ноль лег рядом и положил руку ему на плечо. — Если ты мне соврал, — вдруг начал Пятнадцать, — то я себя не прощу, и это будет твоя вина. Ноль промолчал. Вскоре Пятнадцать заснул, и Ноль слушал, как он сопел. Ноль взял в руки косу товарища и начал играться с ней. “Надеюсь, что он будет успешным портным”.