***

      Он молча сидел в кресле и спокойно смотрел на него. Но мужчине от этого взгляда хотелось лишь поёжиться, а лучше и вовсе спрятаться. Было не по себе, как будто бы протянул руку в темноту и неожиданно наткнулся на нечто ледяное.       Мужчина нервно почесал себе шею и прочистил горло.       – Гхм, значит вы её друг. Давно вы знакомы?       – Всю её жизнь.       – Так что же, вы тоже живёте здесь?       "Ледяной" приподнял уголки губ.       – Иногда живу, иногда нет.       Мужчина зашёлся нервным смехом.       – Так прозвучало, будто бы периодически вы вообще не живёте.       Собеседник обнажил зубы.       – Забавно, не правда ли?       Улыбка сползла с лица мужчины. Повисла ещё более напряжённая тишина. Мужчине показалось, что его мысленные мольбы о скорейшем бегстве от Ледяного скоро вырвутся настоящим криком.       – Я готова, идём, – так прозвучало его спасение. – Надеюсь, вы хорошо побеседовали с моим другом.       – Я был предельно вежлив, – улыбнулся Ледяной.       – Не сомневаюсь, – тут же ухмыльнулась девушка.       Мужчина же не нашёлся, что ответить.                                           ***       – Ты знаешь, он очень не хотел возвращаться сюда, всё уговаривал пойти на ночь к нему или хотя бы в отель.       – Вероятно, ему не пришёлся по вкусу цвет твоих ковров.       Девушка запрокинула голову и расхохоталась.       – Признайся, ты наслаждаешься этим. То, как ты запугиваешь этих парней. Они теряются от одного только твоего взгляда. Ты как змей Каа у Киплинга.       – Что ж, даже не знаю, что тебе ответить. Ни на столь любопытное сравнение, ни на то, что ты заговорила о моём наслаждении.       Девушка подняла голову и подошла к нему, положив ладонь ему на плечо. Её лукавая улыбка вводила в заблуждение многих. Он же и не пытался её разгадать. Спустя столько лет он так и не мог сказать, когда она серьёзна, а когда продолжает играть. Быть может, она прекратит игру только со своим последним вдохом.       – Ты заметил, в этот раз я представила тебя как друга?       – Да.       – И что скажешь?       – Я знаю, что я не твой друг.       Она прижалась к нему и прошептала, щекоча его каштановыми локонами:       – А кто же ты мне?       – Слуга.       Она улыбнулась ему в шею, слегка провела по ней губами и отстранилась.       – То, как ты говоришь это, есть в этом что-то порочное. Будто я сейчас возьму плётку и ударю тебя.       – Тебе не нужна плётка, и ты это знаешь.       Девушка улыбнулась в ответ и погладила его по почти белым волосам.       – До вечера, друг.                                           ***       Мало что на этом свете приносит ему удовольствие, но тому немногому он посвящает себя без остатка.       Например, он любит воровать у реальности моменты и переносить их на бумагу. Будь то фотография, или же рисунок углём.       Разумеется, почти на всех его снимках, на всех рисунках – она. Улыбкой, этим безумным изгибом своих губ, она проникла в его сны и явь.       Он помнил, как когда-то боялся, что его разорвёт на части от противоречивых желаний: схватить руками её горло и придушить, или с такой же силой сдавить её рёбра, подмяв под себя. Он горел, истинно побывав в аду.       А потом застыл. Спокойствие пришло к нему вместе с целью. Защитить её. Быть рядом с ней. Оберегать и быть настороже.       Он знает абсолютно точно: она была довольна сложившейся ситуацией. А он был доволен, когда была она.       Некое удовольствие, странное и нетипичное, приносило ему находиться подле неё в роли пса. Он так и прозвал себя мысленно: Цербер. Каким-то образом она узнала об этом.       В кабинете он всегда стоит позади её кресла. Неотрывно наблюдает за пришедшими на переговоры, следит за ходом сделок, не упускает из виду ни малейшей детали. Цербер – телохранитель. Советник. Верный пёс. Готовый откусить голову любому, на кого она укажет.       Не желая никаких отношений, лишь разовых развлечений, она вовсю пользовалась им в качестве вышибалы. А он был рад. Само собой, все эти кандидаты на одну ночь не заслуживали большего, чем его презрение. Но он был удовлетворён тем, как они мялись перед ним, а потом никогда не возвращались.       Как-то раз ночью он буквально влетел к ней в спальню, едва не выбив дверь, потому что услышал её призыв.       Она лежала, прикрывшись простынёй, в едва освещённой комнате и, прикусив губу, сверкала весёлыми глазами. В углу жался взлохмаченный растерянный мужчина в нижнем белье.       Цербер приковал взгляд к девушке и с ледяным спокойствием спросил:       – Что нужно сделать?       – Проводи моего гостя, будь любезен. Ему срочно надо домой, – откликнулась она с очаровательной улыбкой.       Он медленно повернулся к мужчине. И так напуганный внезапным эффектным появлением высокого незнакомца, тот быстро и молча оделся и покинул комнату. В коридоре он, правда, осмелев, попытался вызнать у сурового провожатого причину своего изгнания, но безуспешно.       После этого она не раз ещё просила выставлять её незадачливых любовников. И далеко не всегда она была одета или как-то прикрыта, когда улыбаясь громко кричала "Цербер!".       Он всё видел, всё знал. Знал, с кем она сегодня проведёт ночь. Понимал, что вот этот мужчина будет раздевать её, целовать тело. Обхватывать ладонями её грудь и входить внутрь. Что она распахнёт рот от наслаждения толчками вот того мужчины, а не его.       Не его. Она не его. Он знал это твёрже всего остального.       Она отравила его вне всяких сомнений. Его кровь, его воля – всё принадлежало ей. При этом она не могла стать его женщиной, это будто было противоестественно. Она как богиня, чёртово божество, карающее и при этом дарующее невероятное блаженство.       Она рассыпалась кудрями по всем его любимым фотографиям.       Она – недостижимая мечта. Неповторимая. И единственная.                                           ***       – Скажи, ты долго будешь его так держать?       – Что, прости?       – Брось. Я понимаю, ты хотела отомстить, но сколько это будет продолжаться? Он все ещё человек, у него должна быть своя жизнь. Господи, почему я вообще тебе это объясняю? Нельзя так держать человека, это аморально, я уж молчу, что незаконно.       Раздался приглушённый смех.       – Может ты меня сейчас ещё и в рабстве обвинишь? Назовёшь бесчеловечной? Давай, я жду.       – Не вижу причин для веселья.       – Ой ли? Погоди, я достану из сумочки плётку для полноты образа.       – Гермиона, прекрати! Я уже давно не узнаю тебя. Моя подруга так бы не поступила. Та девушка, что я знал, не стала бы держать кого бы то ни было под заклятием возле себя. Даже такого мерзавца, как Малфой.       — Зельем. Но да, ты прав. Видимо, я изменилась.       – Чёрт возьми, ты так легко об этом говоришь, будто это шутка! Прошу тебя, одумайся. Малфой уже достаточно искупил свою вину, он имеет право жить, где захочет, любить, создать семью в конце концов...       – Ладно, Гарри, мне пора. Ещё увидимся, если, конечно, ты захочешь встретиться с извергом. Да, кстати, чисто для справки. Я перестала его опаивать ещё несколько месяцев назад. К твоему сведению, всё это время он принадлежал только самому себе.                                           ***       Цербер ждал её, всегда ждал. Зайдя в квартиру, первым делом она пошла к нему в комнату.       – Как успехи сегодня? – спросил он, как только быстро оглядел её.       – Неоднозначно. Есть над чем подумать.       – Помощь нужна?       – Нет, сегодня нет. И вечером никто не придёт.       – Хорошо.       – Хорошо.       Они продолжили молча смотреть друг на друга.       – Что-то случилось? Тебя что-то беспокоит? – поинтересовался Цербер.       – Нет. Да. Есть кое-что.       – Слушаю.       – Можешь ответить мне честно? Почему ты здесь?       – В этой комнате?       – Нет, в этой квартире. Со мной.       – Потому что хочу. Я давно уже тебе говорил. Так в чём дело?       Гермиона сделала глубокий вдох и выпалила:       – Дело в том, что ты не должен хотеть.       – Не понимаю...       – Ты не должен хотеть здесь быть! Со мной! Прошло уже достаточно времени, чтобы зелье вышло из организма! Почему ты не уходишь? Почему не живёшь своей жизнью?       Цербер медленно опустился в кресло.       – У меня столько вопросов теперь к тебе. Ответишь?       – Да, – насупилась Гермиона.       – Отлично. Самый главный: ты меня прогоняешь? Хочешь, чтобы я ушёл?       – Нет! Господи, Цербер, почему ты такой...       – Хорошо, тогда продолжим. Что за зелье?       – Моё изобретение. Послушай, всё непросто. Мне нужно многое тебе рассказать… Она долго говорила, а он вспоминал. Значит, это были не просто дурные сны, это было его мерзкое прошлое. Все его гадкие и непростительные поступки.       Гермиона рассказала, как ярость и жажда мести толкнули её на создание дурманящего зелья с эффектом добровольного Империуса. Он должен был оставить свою жизнь и посвятить себя служению ей. И при этом самому хотеть этого. Он сам оставил свою прошлую личность, придумал новое имя и стал Цербером.       – Почему ты перестала давать мне зелье? Я тебе надоел?       – Ты себя вообще слышишь? – она обхватила свою голову руками. – Ты должен проклинать меня за то, что я сотворила с тобой. А ты как будто недоволен тем, что перестала.       – Я чувствовал, что ты меня травила, – пожал плечами он. – Признаюсь, поначалу было довольно... жёстко. Меня сильно ломало. Однако, я справился, и всё стабилизировалось.       – Я перестала тебе его давать пять месяцев назад. Ты почувствовал какие-то изменения?       – Нет, не думаю. Возможно, твоё зелье неправильно сработало, – ухмыльнулся Цербер.       – Исключено. Иначе, напомню, тебя не было бы здесь.       Он устало вздохнул.       – Ты постоянно это повторяешь. Если я мешаю тебе, скажи прямо: пошёл вон. Моё отношение к тебе не изменится. Я всё также буду помогать тебе и защищать.       – Нет, не уходи. Если сам не хочешь...       Он резко встал и подошёл к ней.       – Объясни мне, почему именно сегодня?       – Я говорила кое с кем. Он напомнил мне, что ты имеешь право на любовь, на семью, на собственную жизнь. Я так привыкла, что ты со мной, помогаешь решать все проблемы, поддерживаешь. А я при этом хожу на свидания, провожу ночи... У тебя же этого нет, и это неправильно. У тебя должна быть своя жизнь. Ты не можешь жить привязанным ко мне, как пёс, Драко.       Звук его имени, словно наэлектризованный, отозвался в его теле.       – Надо было подумать об этом до того, как изобрела зелье на основе Амортенции и Империуса, – проговорил он с усмешкой.       – Нет, нет, я не брала Амортенцию. У моего зелья нет схожих эффектов.       – Что ж, в таком случае вынужден тебя разочаровать. Либо твоё варево способно на большее, чем ты думаешь. Либо же чувства к тебе появились у меня самого. Правду мы уже не узнаем.       – Не узнаем, – эхом прошептала Гермиона. – Прости меня, если сможешь.       Он помолчал и медленно выдохнул.       – Если тебя беспокоит несправедливость наших положений, то сама знаешь, как можно её изменить. Ты знаешь всё обо мне, все мои мысли. Знаешь, что на самом деле мне не нужна какая-то другая жизнь, кроме этой. Здесь, с тобой.       – Я думала, ты меня возненавидишь. Это эгоистично, я знаю, но я не хотела лишиться тебя. Я...       – Т-с-с, этого достаточно. Только ответь мне на последний вопрос. Я последую за тобой в любой роли. Но кого хочешь ты: Цербера или Драко?       Она едва успела прошептать "Драко", как он обрушился на неё, словно лавина. Сильная, белая и беспощадная.       Смяв её в объятиях, Драко громко выдохнул, наконец-то отпустив себя.       – Мне кажется, что это во сне. Ты реальна?       Гермиона молча укусила его за плечо.       – Ещё сомнения?       Драко счастливо рассмеялся.       – Надо подумать. Но, признаюсь честно, мне нравится, когда ты ведёшь себя со мной как хозяйка.       – Неужели? – Гермиона посмотрела на него в раздумии. – Разделся и сел в кресло, живо.       – Как прикажешь.       От нахлынувших на него эмоций Драко почти упал, торопясь поскорее сбросить с себя одежду. Как только он вернулся в кресло, к нему тут же приблизилась Гермиона, в отличие от него, полностью одетая. Без отрыва глядя в глаза Драко, она стянула с себя бельё из-под юбки и положила его на подлокотник кресла. Всё так же молча она залезла с ногами в кресло к Драко, так, чтобы опереться локтями на подголовник.       – Подними юбку и ласкай, – раздался новый приказ.       Ему определённо не надо было повторять дважды. Драко медленно приподнял шёлковую юбку и начал с наслаждением гладить её ноги, пока она не выдержала и не прижалась к нему нуждающимся местом. Через несколько мгновений последовало новое указание:       – Возьми член одной рукой и мастурбируй, – на это он ответил ей рычанием. – Не рычи. Выполняй.       – Ты моя богиня, – хрипло зашептал он, обдавая горячим дыханием её бёдра. – Позволь мне...       – Не позволю. Продолжай делать то, что начал.       Его ухмылку она почувствовала уже у края половых губ…       "А Цербер весьма умел. И крайне старателен", – успела мелькнуть шальная мысль, прежде чем её укололи пару спазмов удовольствия. Затем густая горячая темнота наполнила её голову и протекла по позвоночнику вниз к стенкам влагалища, заставив их сокращаться.       Отдышавшись, Гермиона сползла на пол и уставилась на Драко, вид которого был близок к безумному.       – Что мне делать? – прохрипел он.       – Продолжай мастурбировать. И смотри на меня.       Последнее можно было не добавлять, он и так не мог оторвать от неё взгляда. Особенно, чёрт возьми, когда она начала расстёгивать блузку. Когда ткань упала на пол, настал черёд бюстгальтера.       – Разреши... мне... – речь была уже неподвластна ему. В мозгу стучала только одна мысль: "Овладеть, овладеть".       – Нет, смотри на меня и продолжай. Но не смей кончать.       Если после этой фразы Драко и подумал, что ничего более жестокого с ним произойти не может, то он явно ошибался: прямо перед ним Гермиона принялась ласкать свою грудь. Она то оттягивала между пальцами соски, то всей ладонью сжимала грудь целиком.       И, будто этого зрелища было мало, она опустила одну руку себе между ног, принявшись выводить круги вокруг клитора.       – Гермиона!.. Я молю тебя... – сдавленным голосом прохрипел Драко.       – На мольбы я не могу не ответить, – усмехнулась девушка. – Давай. Возьми.       В одну секунду Драко подлетел к ней и повалил на ковёр. Немедля он вошёл в неё, заполнив своим изнывающим и твёрдым, как камень, членом. В комнате раздался громкий сдвоенный стон. Драко двигался быстро, но с размахом, дорвавшись до долгожданного обладания. Через пару минут он не выдержал и с рычанием вытащил член, который тут же запульсировал и излился ей на живот.       – Я была хорошей хозяйкой? – измождённо спросила Гермиона.       – Самой лучшей, – улыбнулся Драко.