Фурина. Для чего?

Остаться во дворце после того, как все кончилось – большая ошибка леди Фурины. Она не могла вечно терпеть эту ноющую боль в груди, невольно возникающую при виде того народа, что она обманула. Сначала она чувствовала лишь хищные взгляды злого народа. Вскоре к ней пришлось приставить жандармов, самых верных слуг. Не раз наличие охраны спасало бедной девушке жизнь. Поначалу ей приходилось спасаться только от слов людей, от их гнева, выраженного в кучке несвязных ругательств, безумных выкриков. Она шла и слушала, думая о том, что ни один из фонтейнцев не посмеет зайти дальше ничтожных оскорблений. Как же она ошибалась. Народу не понадобилось и года, чтобы совершить ряд покушений на жизнь несчастной Фурины. Она могла стерпеть все за свой обман. Но в один день Фурина навсегда распрощалась с внешним миром. Как жаль, что тот день был такой теплый и приятный. Фурина даже вежливо рассказывала молодому жандраму об удивительных детективных историях 300-летней давности. Жандарм с интересом слушал леди, не отводя взгляда от проходящих мимо людей. Фурина вышла на прогулку до «Дебор отеля», желая самостоятельно выкупить любимые десерты и тихонько съесть их, глядя на водную гладь рядом с дворцом Мермония. Она попросила жандармов уступить ей дорогу, чтобы устроить беседу с всегда душевной официанткой Леонией. Леония была добрее обычного и вежливо попросила переждать леди Фурину, пока она достанет из хранилища отложенный торт.  Фурина дала свое молчаливое согласие на ожидание, но так и не дождалась своего десерта. Вместо Леонии к ней вышел Сангиетти – молодой официант «Дебор отеля». Фурина, не глядя на озлобленное юношеское лицо подбежала к нему с улыбкой на лице. И лишь вблизи заметила блеск холодного оружия в его руке. Сангиетти медленно подвел дуло пистолета ко лбу леди. Озлобление на молодом лице, приставленное вплотную к ее голове оружие больше никогда не выйдут из памяти Фурины. Этот образ навечно застыл в сознании, навсегда его испортил. Сангиетти был обезврежен тем самым молодым жандармом, слушавшим истории Фурины с самого утра. Официант вскоре сел в крепость Миропид, жандарм был награжден морой, а молодая леди заперлась в стенах своих покоев. И никому не было дозволено туда заходить, кроме одной доверенной милюзины Силен и «него». Месье Невиллет – тот самый доверенный, которому могло быть позволено все в покоях леди Фурины. Но теперь он один правил Фонтейном, не передавая никаких обязанностей Фурине. Он был один. И она тоже была совсем одна. Алкоголь не спасал ее от одиночества, а Невиллет был большой причиной ее страданий. Из-за него она даже не смогла распрощаться с жизнью, а вскоре потеряла возможность уйти из дворца Мермония. «Я нуждаюсь в вас» - проговаривала Фурина слова, которые Невиллет шептал ей в ночь, когда она была готова спрыгнуть с верхнего этажа порта Ромарин, - «вы нужны мне, леди Фурина». - я не могу оставить Невиллета. Он просил меня жить, я дала обещание и должна сдержать его. Значит, останусь здесь. Тогда у меня и в мыслях не будет навредить себе. Тогда, Фурина, решено, - громко и четко заговорила она, встав с кровати, - ты остаешься здесь. Невиллет…нуждается в тебе. Да и пойти тебе некуда. Кому ты нужна, ничтожество? Самой себе и ему. Фурина ходила по комнате взад и вперед. Руки ее тряслись, зажатые в замок. Леди нервно перебирала пальцы, пытаясь преодолеть свою слабость. Уже больше двух дней она не ела ничего. Лишь с утра выпивала чашку кофе, и вечером - чашку чая. Остальные блюда, принесенные милюзиной Силен, медленно портились на большом столе. - а может, он просто не хочет, чтоб я умерла. И на самом деле я для него – обуза. Да. Это может быть. Ты не делаешь совершенно ничего, леди Фурина. Ты закрылась в своих несчастных покоях и не можешь даже на свет белый взглянуть. В его глазах ты, может, и находишь покой. Но ведь он теперь правитель. А ты кто? Ты – предатель. Да. – Фурина остановилась на середине комнаты. Резко все вокруг затихло. – Невиллет спасает меня от смерти. Но зачем? Из чувства справедливости? Нет. Тут нет справедливости. Честная и чистая репутация месье Невиллета и близко не стояла на весах правосудия с моей жизнью. Я уже давно ничего не значащая пустышка. Он чернит свое имя, удерживая меня рядом с собой. Неужели он не понимает этого? Спасать меня ценой своей чести – это неправильно. Я недостойна этой жертвы. Фурине было больно. Сердце кололо. - я больше не в силах что-либо исправить. Поток неприятных мыслей был развеян стуком в дверь. В покои леди Фурины кто-то стучал. Удары были размеренными и тихими. Это был «он». - месье Невиллет? – отозвалась Фурина, - вы можете входить ко мне и без стука. Дверь распахнулась. Невиллет вошел в комнату, тактично поклонившись своей леди. Он спокойно подошел к Фурине, встал на колени и нежно поцеловал уже поданную ему ручку без перчатки. Этот ритуал стал уже обыденным для них обоих. Невиллет время от времени заходил к Фурине ночью, чтобы выпить по чашке чая перед сном. Невиллет в это время был уже свободен от работы и просителей, приходил в покои леди без мантии, в рубашке и брюках. Хотя, даже в них он выглядел слишком строгим. Фурине всегда казалось, что он контролировал каждое ее движение, ловил любой лишний вздох. - месье Невиллет… - сколько я просил вас, моя дорогая леди. Обращайтесь ко мне без формальностей. Я не могу этого вытерпеть. – Невиллет стоял около леди на коленях. Она смотрела на него. Это ли та Фурина, которую он когда то знал? Нет. Совсем другая девушка, такая человечная, но в то же время вселяющая в душу долю сомнений. Глаза ее были не по-человечески пусты и отстраненны. Она смотрела сквозь него, как через поток прозрачной воды. – Милая леди Фурина, - проговорил Невиллет, взяв холодную женскую ладонь, - позвольте сегодня остаться с вами до вашего отхода ко сну? Я знаю, что это неприемлемо, но… - вы можете оставаться со мной хоть до утра, даже если я сплю. – Спокойно и очень тихо пролепетала Фурина. – Здесь для вас ограничений нет, месье… просто Невиллет. Пожалуйста, не забывайте, что я теперь не Архонт, просто человек. Самый обычный. - о нет. Вы никогда не сможете стать для меня обычной. Не в моих силах увидеть вас в другом свете. Разговор их прервала стучащаяся в дверь милюзина. Она принесла вечерний чай, поставила его на свободный стол и, пожелавши спокойного вечера, ушла из покоев. Теперь, когда чай был готов, беседа продолжалась за большим столом. Силен быстро спихнула все блюда на освободившийся поднос и вынесла их из комнаты, чтобы неприятный запах не досаждал ее леди. Невиллет сидел напротив Фурины. Дыхание его сбивалось. В белом ночном платье она напоминала ее со всех сторон. Фокалорс. Он не столь любил сидящую перед ним Фурину, как ту, чье лицо было копией Фурины. Фокалорс – имя для него живое. Оно заставило его в тот злостный день узнать о том, что такое тоска и боль. Теперь, глядя на Фурину, это чувство его преследовало. Но Невиллет смаковал каждый момент, когда сердце его замирает в груди. Он смотрел на знакомые черты, каждый раз, в глубине ощущая, со всех сторон пробуя неизвестное ему чувство. Единственное чувство зажатой в глубине боли. Фурина рядом с ним была тиха и приветлива. Один покой в голубых глазах, в заспанном взгляде была тишина, непозволительная для человеческой души. Она дышала этим покоем так, будто в ней сейчас нет ничего от простого человека. Невиллет хотел видеть эту тихую водную гладь в опустошенных глазах вечно, оставить ее такой. Но это было недопустимо. Ведь прямо сейчас перед ним дышало не божество, а простая девушка. Девушка с лицом Фокалорс. И в ее синих глазах покой помешан с большим отчаянием. Она сама решила запереть себя, остаться здесь навсегда. Невиллет не мог понять ничего более. На него смотрели глаза Фокалорс. Один взгляд – и он уже у ног Фурины, у ног его леди. Он стал беспокоен. - Леди Фурина, - говорил он, сделав глоток воды с чайными листьями, - как ваше самочувствие. - я здорова, - шепнула Фурина, подняв исподлобья жалобный взгляд. Что-то внутри Невиллета всколыхнулось, - голос лишь подводит слегка. Но я здорова, недавно случайно оставила на ночь открытым вот то небольшое окно. - но вы не едите, не спите, не притрагиваетесь к сладостям. Вы точно спокойны, моя леди? - нет. - я не могу осознать всего, что вы чувствуете. Простите. – два разных глаза косились на него, глядели исподлобья. Какой чужой, и в то же время родной этот взгляд. Будто веками на него так глядели. Невиллет поднялся с кресла, поставив недопитый чай на пустующем столе, и подошел к леди Фурине вплотную. Она чувствовала его тихое, холодное дыхание и смотрела сквозь тело Верховного судьи. Он всматривался в это лицо. Его тянуло к ней. Все ближе… и ближе. Тело Невиллета чуяло что-то родное в этом теле – чужую память. «Ее» остатки. Он вдыхал запах своей леди, в надежде отыскать в ней запах утерянного. Запах Фокалорс. Глубоко вдыхая, он находил знакомый аромат везде. Он  чувствовал, обыскивая каждый сантиметр ее податливого тела. Он дышал ароматом ее белых сухих рук, проводя пальцами по женскому плечу. Везде она. Он ведет кончиком носа все ниже от плеча, чувствуя запах ночной сорочки. Фурина лишь тихо сидела, не шевеля ни единым мускулом, закрыв свои синие пустые глаза. Она знала, кого ищет ее Верховный судья. Невиллет остановился около лебединой шеи Фурины. Он прислонился к ее нежной коже, поглаживал одной рукой холодное плечо, и дышал тем запахом влаги, что дарил ему покой еще во время его перерождения. Стихающее женское дыхание, холод шеи и этот запах – все это от нее. Так она умерла. Но теперь она снова здесь, рядом с ним. И ему хочется не отпускать ее, завладеть навсегда. Это тот момент, когда животные инстинкты берут верх, а разум уступает им намеренно. Невиллет, всегда сдержанный и собранный, не может удержаться. Его инстинкты дракона подсказывают ему, кричат в уши: «не отпускай. Сделай своей». И он не желает сопротивляться этому нарастающему чувству. Клыки впиваются в белую кожу, отчего Фурина тихонько всхлипывает. Дрожь проносится по телу вместе с мурашками. Ей не больно, но страшно. Невиллет вцепился в эту шейку, не желая отпускать, выпивая красный сок, текущий из раны, наслаждаясь каждой каплей из ее тела. Железный запах начал бить в нос, заполнять комнату и душить Фурину. Она чувствовала боль, страх, желание прямо сейчас откинуть голову дракона прочь от своего нежного тела, отгородиться. Но в этот же момент поперек горла вставала фраза. « я нуждаюсь в тебе…» - и голос недовольства затихает, боль становится терпимой, и даже сладкой. Пускай он выпьет ее всю, пускай он вновь подарит ей вечную жизнь – она все примет, потому что ей все равно. Фурина сидела, лицо ее сильно побледнело в ожидании когда, наконец, все это закончится. И Невиллет вскоре оторвался от плеча, оставляя глубокие следы от клыков. На месте его укусов вскоре появлялись красные цветы – цветы, которые он приносил в дар обожания его Архонту. Неужели он сошел с ума? Да. Но он сделал это всего на минуту, в порыве чувства, запаха знакомого тела, к которому он так и не смог прикоснуться. Невиллет слишком поздно почувствовал, что потерял над собой контроль. Он отпрянул от шеи Фурины. Он смотрел на результат своей работы – красное пятно, из которого все еще льет кровь. Он смотрел на ее лицо: закусанные губы, закрытые глаза и отсутствие румянца на щечках. Она терпела все это время, чтобы дать ему насладиться запахом его Архонта. Невиллет осознал свою ошибку и осторожно придвинулся к леди Фурине. Он все еще чувствовал манящий запах, но уже держал себя в руках, не слушая голос инстинкта внутри себя. - леди Фурина, - он попытался прикоснуться к ее щеке. Она легко подалась ему навстречу, - я сделал вам больно. Прошу, простите, такого больше не повторится… - не бойся, Невиллет, - тихо прошептала Фурина, - я знаю. Ты теперь как древний дракон Фонтейна, с полной силой и животными инстинктами. Я все понимаю, и если ты хочешь видеть здесь «ее», то, может быть, я смогу уступить ей свое тело. - даже не вздумайте, - сказал Невиллет. «Ее» смерть он уже видел раньше, смотрел на падающий меч, рассекающий тело Фокалорс и трон вместе с ней. Он поймет, что Фокалорс может стать лишь наваждением, что перед ним теперь есть одна Фурина, и он должен любить ее так, как полюбил Фокалорс. Невиллет стоял перед Фуриной на коленях, сжимая слабые ладони в своих крепких руках. - я знаю, что чувство «ее» присутствия не дает вам покоя. – Тихо проговорила Фурина. – Фокалорс для вас была единственной родной сущностью во всем Тейвате, поэтому, если вы чувствуете ее во мне, то я готова помочь вам соединиться с этой силой. Хотя бы с ее скромным отголоском. Фурина была готова к этому. Она чувствовала эту животную тягу, внутреннего дракона, что пробуждался лишь при присутствии силы гидро поблизости. Сейчас же, хранимая Фуриной, память гидро Архонта звала родного дракона все ближе к себе. И тело Фурины, поддаваясь памяти прошедших лет, подпускало Невиллета все ближе. Сдерживаться было тяжело. Невиллет прекрасно отдавал себе отчет, что перед ним человек – не архонт. Тело Фурины слабое и хрупкое, но оно пахнет родными водами. Этот запах манит его все ближе, он исходит изнутри. Невиллет жадно впивается в губы своей обожаемой Фурины, желая испробовать этот вкус сполна. Она отвечает ему неумело, впуская его змеиный язык все глубже. Он пробует ее на вкус изнутри, исследуя ее язык, извиваясь и касаясь десен. Клыки нежно ранят ее губы, и из губ сочится кровь. Он выпивает алые капли, наслаждаясь ими как самым вкусным напитком. Он желает овладеть ее телом. Он боится, но внутренний дракон начинает хрипеть все громче, подавляя рассудок и здравый смысл. Прервав поцелуй, Невиллет спускается ниже, вылизывая израненную им шею, оставляя на ней новые багровые следы. Фурина лишь запрокинула голову, срываясь и глотая воздух каждый раз, когда ее судья вновь касается тонкой белоснежной кожи. Она постанывает и выдыхает, невольно провоцирует, затягивает болезненные ласки. С каждой секундой она все более желанна. Когти Невиллета касаются ее израненных плеч, и это касание вызывает один тихий всхлип со стороны Фурины. Но Невиллет уже не замечает тихой мольбы его леди, дракон внутри говорит с ним, завладевает телом и требует. Требует овладеть ей, никогда не отпускать. Пальцы хватают бретели белой сорочки и спускают их вниз, оголяя сначала выпирающие ключицы, потом аккуратную грудь, втянутый животик и костлявые бедра. Она была тонка и нежна, будто сделана из фарфора, будто не настоящая. Невиллет осторожно, отдавая дань уважения этому безупречному телу, укладывает Фурину на пол, осыпая нежными поцелуями ключицы. Фурина, ощущая, как вжимается Невиллет, как смотрит голодными глазами, полными похоти, на ее грудь, лишь поднимает руки за голову. Она позволяет ему видеть все так, как он того желает, но сама в краске, выстанывая себе под нос его имя, отворачивается. Скоро должна наступить разрядка. Невиллет дышит морем, дышит ей и не может прекратить поглощать взглядом все великолепие этого тела.   Тела, что сейчас полностью принадлежит ему. Невиллет больше не удержится. Он, вцепляясь когтями в тонкий стан леди, вызывает рваный всхлип Фурины. Он прижимается своим телом к ее животику и мнет грудь своей возлюбленной, вызывая вздохи, ходящие по всей комнате. Невиллет любит долго томить свою добычу, а сегодня его настроение было к этому расположено. Долги волнения за свою возлюбленную заставляли его закипать целыми днями, и теперь он отыграется, покажет, как сильно желал показать ей свою преданность. Он вылизывал ее грудь, до боли прикусывая самые чувствительные места, вызывая несдерживаемые женские стоны. Фурина вжалась, напрягая все тело. Она не могла расслабиться, когда ее покорный слуга так яростно удовлетворял свою жажду. Грудь начинала болеть, но Невиллет все еще медленно растирал покрасневшие места. Грубо, в перчатках, не стесняясь оставлять следы от острых клыков, он чувствовал, что «она» всегда рядом с ним. Его язык медленно увлажнял каждый сантиметр кожи. Рука в шершавой перчатке отпустила ноющую грудь и стала спускаться. Невиллет вел своими тонкими пальцами все ниже, останавливаясь на втянутом животике. Он стал гладить ее бока. О, как же в душе он желал истерзать их все, заставить это тело чувствовать свою принадлежность ему. «…но она – человек. Не Фокалорс»,- напоминал внутренний голос. И тогда сжимающиеся пальцы разжимались, давая Фурине паузу. Небольшую, но паузу. Он остановился у живота. Пытался думать здраво. Не получалось. Он решил взглянуть на нее. Невиллет поднял свой взор, удерживая ногу мучаемой им девушки в когтистых руках. Фурина была перед ним. Все та же, но совершенно другая. Все места, где Невиллет пытался найти «ее», были изранены, покрыты красным. Фурина, покрасневшая, с заплаканным лицом, не смотрела на него, старалась ничего не делать. Ее смиренный взгляд впился в потолок – она была готова к любой боли, чтобы помочь Невиллету успокоиться. Сама для себя Фурина уже давно ничего не значила. Резко, как гром, прозвучали ее слова. - Невиллет. Ничего страшного. Я была готова к тому, что ты не будешь сдерживаться. Я могу помочь тебе. Этот знакомый голос, тихий и неуверенный, током прошелся по спине Невиллета. Дракон в нем резко исчез, улетел в далекие водные глубины, залег на дно. Дрожь пробежала по спине, когда он еще раз бросил взгляд на плачущее от боли лицо. Фурина не хныкала, не просила остановиться, лишь постанывала от боли и ждала, когда гидро лорд насладится ей. Невиллет, лишь слегка коснувшись результата своего увлечения, отпрянул от мучаемого тела. Вся в ссадинах, кровавых ранках. Вся в них, в этих красных цветах. Зачем? Зачем Невиллет ищет в Фурине любовь к Фокалорс, когда перед ним ее человеческая суть. Живая и любящая. Невиллет отпрянул от измученного тела. Почувствовав, что груз мужского тела спал, Фурина поднялась и села на пол. - прости меня, - прошептал Невиллет, хватаясь за нетронутые запястья Фурины, - я…я… не хотел причинить бывшему архонту боль. - ничего Невиллет. Все должно быть так, - она нагнулась вперед, схватила остановившуюся руку дракона и зубами, вызывающе глядя на Верховного судью, стянула перчатку. Она прислонила холодную руку дракона к своей израненной груди. – Я пообещала тебе помочь, поэтому действуй так… - тут Фурина резко повела руку Невиллета по своим плечам и остановила пальцы на своей шее. – Видишь? Мне не больно. Но за окном уже разразился ливень. Гидро дракон оставил разум Невиллета наслаждаться результатом своей животной сути. О, теперь он понял, почему ему не следовало удерживать Фурину, почему надо было отпустить навсегда. - Я не могу принять этой жертвы, леди Фурина. Как бы вы не были готовы, вам стоит отталкивать эту часть меня. Она не принесет никому ничего хорошего. Он отодвинулся от тела Фурины. медленно, отползая на коленях, пятясь от нее, в страху услышать зов животного внутри себя. По Фурина была неподвижна. Она лишь склонила голову, чувствуя, кажется уныние. Плечики, тонкие и израненные, затряслись. Она заплакала. Заплакала вместе с драконом. - я не смогу заменить вам ее. Кто же я тогда, и зачем вы просили меня остаться, если даже как память о вашей Фокалорс я ничтожна? Как Невиллет хотел утешить ее, остановить эти слезы и со всей строгостью, как всегда, посмотреть на эти черты женского лица. Но он не мог приблизиться к ней во тьме этой ночи. С этого момента он действительно начнет бояться себя, своей силы и живущей в нем животной сути.