Сова прилетела, игры начались

Неведомо как, но собрались в одном месте персонажи определенные, Сайконовы творения. Их посадили вместе под недоумевающие возгласы. И стар, и млад не обделили вниманием. — Что здесь творится? Кто вы? — только и мог испуганно вопрошать Антон, пока неизвестные люди с размытыми лицами тянули его к сцене. — Друзья! Сегодня вы станете свидетелями одного из самых непредсказуемых экспериментов десятилетия! Мы приглашаем вас ознакомиться с прохождением визуальной новеллы «Зайчик» по одной из самых насыщенных на события сюжетных веток. Что будет после, мы и сами не представляем. Просим всех садиться. «Какой еще зайчик? Какие эксперименты? Что за друзья?» — не мог угомонить поток мыслей Антон, стоя на сцене перед всеми своими «обожателями». Публика была разношерстной: здесь вам и школьные язвы с хулиганами, и угрюмые взрослые, и даже дети в масках, на которых теперь испуганно косилась Карина. — А… что я должен делать? — неуверенно промямлил Антон под оглушающие шепотки. Высокий мужчина с размытым лицом подошел поближе к растерянному мальчику и заверил: — Ничего особенного от тебя не требуется. Просто читай, — и вручил ему папку с текстом. Свет в зале погас, внимание переключилось на рассказчика.

***

— «Всю ночь ветер скребся в окно когтями. Он бродил по полям и завывал голодным зверем. Бесконечная песнь вилась, словно веревка, сплетенная из самых разных — тонких, вкрадчивых, насмешливых — голосов. Казалось, они кричат и смеются… — Кто-то усердно начал отводить взгляд и суетиться, и Антон ощутил это даже сквозь листы бумаги. Это была Полина, видимо, она чувствовала себя некомфортно. Впрочем, как и сам мальчик. — …и спорят о чем-то. Кто-то носился по снегу, отбрасывая длинные тени. Они то подходили к кровати, то отступали». Дальнейший рассказ, казалось, был направлен на то, чтобы усыпить всех здесь собравшихся. Выступавшего не на шутку смутило то, что, до и после приписки «Эпизод 1: Прилети, сова», повествование шло от его имени. Было весьма странно читать свои же недавние мысли. Как и ожидалось, никакой особой реакции на монотонные монологи не последовало. «Скукота, на!» — шепеляво буркнули из зала. Только Рома с Семеном и Катей посмеивались при упоминании танцующих зверят. Когда речь зашла о кассете со злосчастной записью, слушатели заволновались, почувствовав причастность к лесу, к пропажам детей, ко всей истории. Лейтенант Тихонов задумчиво сидел, невольно проецируя события новеллы на реальность. Бяша зажался в Ромино плечо, а сам Рома буравил Антона недоверчивым взглядом. Родители и Оля беззвучно следили за рассказом, воспринимая это как какое-то выступление Тоши на утреннике. Только личико Кати не выражало эмоций. Выступающий исподлобья смотрел на слабо освещенных зрителей время от времени. Каково же было его удивление, когда Рома с Бяшей при описаниях Оли начинали едва заметно улыбаться отчего-то. «Маньяки чертовы!» Так и закончился первый эпизод.

***

На моменте знакомства с лисой Алисой все дружно приняли условности мира, ссылаясь на сказочность новеллы. «Ну надо же! Петров в поселке сектантов умудрился найти!» — уже более эмоционально включилась Катя. Мысли некоторых людей немного прояснились, а вот Тихонов и Карина стали сами не свои. Словно что-то вспомнив, они синхронно опустили глаза к полу, их взгляды потускнели. Алиса смеялась над своими же шутками, зачитанными Антоном, виляла хвостом и облизывалась. Рома утратил всякую связь рассказа с реальностью. Никто даже не возмутился, когда герой взял угощение с рук таинственной незнакомки. «О, Мерседес-Бенц, на», — относительно спокойно проговорил Бяша. «Знали бы вы, что так всё и было», — подумал рассказчик в перерывах от чтения. В повествовании появилась школа и все ее «прелести». Когда события доходили до знакомства с кем-либо, можно было отчетливо наблюдать смятение на их лицах. Будь то Лилия Павловна, которую, хоть и показали угрожающей персоной, но симпатией главного героя не обделили, либо же Катя, которой польстили столь частые упоминания; будь то Семен, про которого по тексту нельзя было сказать ничего хорошего, но он и не думал обижаться, а лишь ехидно улыбался в ожидании закономерной развязки. Но «правдивого» исхода не последовало. К своему глубочайшему удивлению, Антон зачитал о том, как перед всем классом ударил Бабурина, да еще и без ощутимых для себя последствий. Собственной рукой! — Это чё еще за шутки, мудила?! — выкрикнул Семен из зала, но его осадил очередной размытолицый организатор эксперимента. Бяша недоверчиво покосился на Рому, но тот молчал, вскинув бровь. По взгляду было видно — Пятифанову не льстило такое развитие событий. Он окликнул рассказчика: — Эй, Тошик, это ты сам придумал? Антон растерялся, но голос из-за массивной сцены пояснил: — Дамы и господа, уверяю, ваш Антон здесь совершенно ни при чем. Продолжайте, пожалуйста. — «Он подошел вплотную. Обдал кариозной вонью. "Тебе…" А мне обязательно все слово в слово читать? — сверху хмыкнули и подтвердили его опасения. — "Тебе… пиздец." — Антон постарался сказать это как можно тише и неразборчивее, но ситуацию этим не спас. Возможно из-за уважения к авторской задумке, но отец решил не гневиться раньше времени, ведь отругать и наставить сына он всегда успеет. Когда речь зашла о Полине, Рома заметно напрягся, заинтересованно поглядывая то в сторону рассказчика, то на девочку. Слишком много надежд на жизнь скопилось у мальчика, а с приходом в его жизнь Полины все это вывалилось наружу в вихре мыслей. Антон, на радость Ромке, решил сделаться авантюристом и не стал ждать девочку с занятий, а побрел навстречу мечтам, что могут совсем скоро осуществиться благодаря плутовке. Игрища с лисицей, так и норовившей выпрыгнуть из пальто, слушателей не на шутку напрягли, но потасовка с Семеном возымела больший эффект. Искусное описание морального уродства живодеров ударило по детской психике Оли, а вот Полине наоборот был по душе такой расклад с бродячей собакой. На моменте посыла в далекое эротическое отец не сдержался от победного возгласа, а мать — от замечания, но Антон продолжил — теперь ему и самому стало интересно, во что всё это выльется. Далее последовали мастерские унижения Семена и расплата за все его издевательства. Ромка аж воодушевился, а Катя почувствовала в Петрове родственную душу. Ну, или достойного соперника по унижениям. Бяша виновато посмотрел на рассказчика, как бы говоря: «А он сильный. А мы его еще и пинками доводили, задирали. Может еще не поздно перейти на эту "сюжетную ветку"?» Словно прочитав мысли друга, Ромка поежился и снова обсмотрел этого сомнительного смельчака-авантюриста. «Хорошо хоть, что после такого "другие мы" догадались заступиться за беззащитного. Пацан он вроде нормальный, а лишняя поддержка никогда не помешает». Антон уже дошел до рассказа про гараж, во время которого Бяше стало плохо. — Да ладно тебе, гараж и гараж! — бросила Оля, подсев между бурятенком и его лучшим другом. — Это же не сова. Бяша посмотрел по-глупому, но малость успокоился, немного помотав глазами на друга и на девочку. Сова не спешила напомнить о своем присутствии, решила, что у нее будет для этого еще более подходящий момент. Антон продолжил. Когда двух провожатых внезапно подменила Алиса, слушатели снова напряглись. На моменте с Хозяином Леса Бяша стал сжимать Олю, казалось, от его напора она сломается пополам. У Антона промелькнула мысль: «А что, если они… того… ну, безвредные?», но он беспощадно прогнал эту минутную слабость. Не может такого быть, они же твари, моральные уроды. Вот сбежавшего Антона уже забрал домой отец, причитая и остерегаясь повторения подобных ночных приключений. — Так, Антон. Я не понял, в какой степени всё это правда? У мальчика не было ответа, были лишь кипы заготовленных бумаг, которые нуждаются во внимании. Оля рассказала про Алису, после чего Карина в «реальности» снова помрачнела. Тихонов в последние полчаса уже не спускал с нее усталых, но крайне заинтересованных глаз. Сон с Катей читать было унизительнее всего, ведь сказанное Катей было отражением сознания Антона и никого больше. Вопреки опасениям, школьники не стали комментировать семейные проблемы Петрова. Даже Катя воздержалась, а униженный Семен давно уж не издавал ни звука. Момент с Полиной во сне оказался самым спорным, но и тут обошлось лишь скудным недоумением и испанским стыдом. Оно и понятно, даже в собственном сне ситуация была крайне неловкой. Момент с совой после такого стал передышкой для всех, конечно же, кроме Оли. Теперь уже она жалась к Бяше, тихо умоляя брата остановиться и не действовать на ее покалеченную психику. Когда Антон дошел до конца, возгласы из зала было уже не остановить. — Меня, че, грохнули?! Еще и за кадром?! Тьфу! Даже не показали, мрази. — А ты бы хотел послушать, как твою тушку маньяк расчленяет? — надменно подала голос Катя. — Я был лучшим персонажем здесь! Без меня этот ваш хлюпик даже не поднялся бы! — Да-да-да, как скажешь. Только чем это для тебя обернулось? Я вот теперь думаю, что твоим убийцей был… Антон! Ну сами посудите: они поссорились, эти двое его провожали, отец Петрова потом сказал, что тот от них сбежал, а мать вообще его таблетками пичкает. Все сходится. Тупых среди нас нет. — Я… — Кать, не гони пургу, а? — внезапно вступился Ромка. — А Вова с Сенечкой? Как он мог их застать? А детей, которые еще раньше пропали? Тут если и есть маньяк, то только ты, ха-ха. — Ты… ты чего несешь, Пятифанов? — Ну сама посуди: ты тут живешь уже давно, на всех имеешь виды, любишь зубки поточить да языками почесать. Вдруг они для тебя помехами стали? — Пятифанов! А ну, молчать! Так на кого угодно можно спихнуть такое. — Так и я о том же, Лилия Павловна, — сказал Ромка, уже задорно улыбаясь. Спор закончился, сверху объявили о перерыве.