Копытцем стук, долой испуг (1)

Здание имело чересчур замудренное и, на первый взгляд, бессмысленное строение. В целом его можно было сравнить с уменьшенным в раз пять аэропортом, у которого вместо площади со взлетной полосой был зал невесть для чего. Тот самый, где еще треть часа назад ребенок вслух зачитывал текст новеллы разношерстной публике. Одним словом, крипота да и только. В «зале ожидания» участников эксперимента снова покормили и до отбоя вынудили чем-нибудь заняться в закрытом пространстве. Все поначалу ощутили себя беззащитной и одинокой Олей. «Такая маленькая, оторванная ото всего мира, вскоре и ей захотелось бы поскорее смотаться из этого глухого поселка, от совы и от тайги. Но сильнее от совы». Дети в масках в кои-то веки решили выйти последними и вообще сидели тише воды и ниже травы. Чего нельзя было сказать про взбодрившихся детей, да и взрослых, что заметно воодушевились. Постепенно присутствующие начали находить друг с другом общий язык, напряженная атмосфера теперь царила лишь в беспокойной голове отстраненного мальчика. Антон стоял у широкого окна, каких не видел уже очень давно. Все его мысли были о тех несостыковках, о сюжетных расхождениях в ужасно похожей на реальность новелле. Внезапно мальчик почувствовал осторожную хватку на своем плече. Его мягко окликнули, но настроение отчего-то резко ухудшилось еще сильнее. — Тоха, ты это… поговорить надо, — буркнул Ромка, пялясь куда-то в пол. «Поговорить? С ними-то? Дельный разговор получится. Сдается мне, после такого меня точно всем поселком будут с пола соскребать». — О чём это? — с подозрением и явным раздражением отозвался Антон, поворачиваясь к хулиганам лицом. — Тошик, давай-ка без этих твоих церемоний, на. А то еще… — Бяш, дай я сам, а? Бурятенок немного надул губки, но его внимание резко переключилось на хмуро косящегося в их сторону Гига-отца Антона, и он решил подойти к нему поближе, нацепив на мордашку непринужденную улыбку. — Тох, так что, выйдем? — Зачем? Говори тут… при свидетелях, — грубо закончил свою мысль мальчик, озираясь по сторонам, но его силой утащили в сторону туалетов. — Ч-что ты делаешь?! Отстань! — в сторону Ромы полетел трясущийся кулак. Он угодил чуть ниже плеча, после чего был ловко перехвачен крепкой рукой. — Да отвали ты! — Тоха… Тошик… Антон! Во, да! Антон, я хотел сказать, вообщем… извини нас. М-меня, да и вообще. Хороший ты пацан. — А ты по чём знаешь? По какой-то писанине решил? — мальчик снова попытался вырваться, но Рома схватился за его руку с новой силой. — Я это и в тебе настоящем вижу, — не без смущения признался хулиган, потупившись подобно самому неуверенному в мире человеку. — Пока мы друг друга не поубивали, давай действовать сообща? Для Антона в его словах не было никакой логики, лишь какое-то убогое желание потешить свое самолюбие, вероятно, путем скорого унижения. Вот сейчас, сейчас вот… Насмешек или еще чего, что могло бы выдать в мальчике желание поглумиться над ущербным Антошей, на удивление… не последовало? Да ладно! Быть того не может! — Зачем это? У нас с вами общих целей нет. — Ты все еще так думаешь? — с недоверием покосился Рома. — А как же маньяки? Дети пропадают, если ты забыл. А еще, ну так, для справочки, нас уже хер пойми сколько держат в этой коробке из-под черного гаража. Не удивлюсь, если эти… — он воровато осмотрелся. — Если эти люди и сами причастны к похищениям, — проговорил он уже шепотом. — Но это все еще не мои проблемы, Ром, — Антона утомило пререкаться с этим хулиганом, он даже не побрезговал употребить одну из уже всплывавших в его голове мыслей. — Может быть такое, что от пропаж всем станет только лучше? Даже самим детям? А если нет, то пусть сами и выбираются, силами тех, кому есть дело. Мне уже нет причин вмешиваться и чего-то допытываться. — «Уже»? То есть ты правда хотел помочь им? — Не обольщайся, ради награды и только. Ну, может, еще ради спокойной жизни Оли в поселке… — Антон задумался. — И ты теперь мне будешь говорить, что причин нет? — Ромка звучал раздраженно, но, вопреки своим повадкам, грубить, спорить или кидаться в драку пока не собирался. — Тоха, мы ведь можем спасти кого-нибудь. Возможно, даже всех оставшихся детей. И Олю в том числе. Нужно проследить, как история будет идти дальше. Вот эта. Написанная. — Тут ты прав, — неохотно признал мальчик. — Слишком много странных совпадений… Но различий еще больше! — проговорил он, обижаясь то ли на создателей, то ли на себя самого. — Еще это место. Оно словно давит на меня. — Мда уж, в гараже и то спокойнее. Надо будет сходить как-нибудь, — и Ромка усмехнулся, глядя на собеседника. Тот тоже выдавил робкую улыбку, слишком пристально глядя в ответ. «Какого хера?! Почему я улыбаюсь ему в лицо? Почему он тоже улыбается? Как мы к этому пришли? Он всегда был таким?.. А я?» — Если выберемся отсюда, то конечно. Но я все еще не верю вам, — Антон внезапно обрубил всю теплую дружескую атмосферу, но Рому как-то странно это задело. — Да брось! Не чужие же люди! — на это заявление мальчик закономерно скривил лицо, выражая недоверие. — Я серьезно! Оглянись вокруг! Вокруг были только кабинки с унитазами сомнительного уровня стерильности. Из одной такой на них глянул Волчик и рыкнул, недовольно закрыв дверцу. Антон покосился на Рому, но тот снова схватил его за руку и потащил обратно в главный «зал ожидания». Атмосфера царила странная. В нее просто не верилось. Публика, как это обычно и бывает, разделилась по маленьким группкам, но сделала это как-то… специфично? Не по возрасту, не по пресловутым интересам, даже не по видовой принадлежности. Пятифанов осмотрелся и с улыбкой удовлетворения посмотрел на Тошу. — Все тут свои, Тошик, не волнуйся. Вон там у нас Тихонов с Алисой и родители твои, строят догадки по истории. Правее — Бабурин с Лилией Павловной обсуждают, «как же четко переданы характеры героев». Вон он ей даже что-то доказывает, а она ему такая: «Нет, Сёма! Ты не прав. По другому нельзя было», — Рома усмехнулся. — О, вон Бяша Оле косички заплетает… а… не, наоборот, ха-ха. Успокоенный Антон позволил себе улыбнуться и подойти к свободному сидению. Рома последовал за ним, совсем не тушуясь со взглядов зверей и родителей мальчика, будто так и надо. Пройдя немного вглубь, мальчики увидели Катю. Она сидела и совершенно спокойно разговаривала с Полиной, между ними сейчас не было неловких пауз или даже тени недопонимания. Они будто были лучшими подругами всю свою жизнь. Говорила в основном Полина, а Катя лишь изредка что-то добавляла. Она… она так умеет? Вот это новости! — Видишь. Сейчас мы все объединены общей целью — дослушать эту страшилку. А потом подумаем о том, как быть дальше с настоящими похищениями, — на последних словах нового приятеля Петров облегченно выдохнул и, кивнув, неторопливо прислонил голову к мягкой спинке сидения. Рома последовал его примеру.

***

— «Эпизод четвертый: Бьем копытом оземь» На фоне заиграла гнетущая композиция, коих на деле тут было неприличное множество, что заставляло глубже проникнуться атмосферой новеллы. Чего стоили напевы флейты, к которым не раз обращались на протяжении рассказа. Жуткую мелодию включали снова и снова, но ее завораживающая красота каждый раз ощущалась как в первый. Мелодия фортепиано, звучащая сейчас, после тех дьявольских мотивов казалась даже спокойной. — «Бяша подсел к нам, озабоченно кусая губу». «Тофик, ты же почти в этом сраном лесу живешь… Вчера ничего странного не видел, на?» — с первых реплик было понятно, что ситуация будет только накаляться. Никаких спокойных будней и забавных ребяческих ситуаций. — «Мой ответ был чистейшей ложью: «Не-ет».» Присутствующие решили воздержаться от уточнений и обсуждений, снова стали просто следить за историей. — «Это… Я че сказать хотел, на… Я кое-что слышал», — последняя фраза была выговорена Антоном без коверкания звуков. Он не «кое-фто фвыфал», а именно «кое-что» и именно «слышал». Антон так сделал случайно, но по этой небольшой оговорке можно было понять, что мальчик всерьёз заинтригован. Возможно, разгадка не так уж и далека. Бяша рассказал историю про девчачий плач в буреломе за кладбищем, но Рома ему почему-то не поверил, а может, просто не хотел верить. Пятифанов, сидящий в зале, на это лишь повел бровью. — «Так, пацаны, отныне смотреть в оба. Далеко друг от друга не отходим, как в дурацких ужастиках. На остальных мне плевать, но вас я в обиду не дам. Как и Полинку…» — это было мило. Не каждый день такие люди могут показать свои эмоции другим. На словах «Пусть у вас с ней все получится. Я и думать забыл, что мне когда-то нравилась Полина. После вчерашней ночи мои мысли занимала лишь одна девочка — Алиса.» Тихонова прошибло чувство дежавю, странное ощущение, будто уже давно забытое. Мальчики удалились, пришла Полина. Антон из истории снова начал думать о том, как было бы здорово, присоединись Полина к компании зверят в лесу, разбавляя свои мысли высокопарными литературными оборотами со сложным слогом. Было странно наблюдать, как мальчик из рассказа переобувается в воздухе. — Он определенно решил собрать себе целый гарем, — подал голос Бабурин с важным видом после разговора о пропавшей тетрадке и предложения встретиться на заднем дворе. — М-да, — включился немного успокоившийся Тихонов. — Та в лес зазывает, эта над исчезновениями глумится. — А третья уже сама пропала, — вставил Борис. — А четвертая — школьный хулиган! — лениво крикнул Медвежутка и сразу смолк, будто его здесь и не было никогда. Размышления Антона о влюблённом капитане Вольтрона показались всем милыми, даже Полине не хотелось от них скривиться. А дальнейшее решение свахи-Антона вызвало прилив какой-то необъяснимой гордости за безграничное великодушие главного героя. Ведь всем и так было понятно, что Полине Рома не очень-то и интересен, но сам факт его решения не вставать между Ромой и его целью — завоевать сердце девочки — делал персонажа Тоши осознаннее и лучше сразу по нескольким фронтам. Конечно, не считая того факта, что он снова пойдёт в лес с лисой и будет жрать странные конфетки, а потом заест все это дело не менее сомнительными таблетками. — «С сомнением посмотрев в мою сторону, Полина начала огибать площадку. Хе-хе! Значит, не узнала. Я шагнул наперерез, совершенно не заботясь, что мой рост или одежда могли подсказать Полине, кто перед ней.» «Ты, случаем, не потерялась, деточка?» — испанский стыд подкатил к мозгу. И не только у Антона. На протяжении всего спектакля слушатели, казалось, забыли обо всех заботах. Они, хихикающие во всю глотку от того, насколько забавно была подана ситуация, живо попытались визуализировать весьма глупую и странную сцену, в которой мальчик-ботаник в маске зайца запугивает девочку, которая ростом такая же, при этом она его не узнает (!), а потом на сцене появляется король драмы — мальчик-хулиган, путающийся в словах. Постановка на десять Оскаров. Полине из рассказа тоже быстро надоедает это действо, и она не находит ничего лучше, чем просто прекратить это безобразие ударом футляра по бездарному актёру. На удивление, она и правда сначала не узнала Антона под маской. Далее пошли душевные страдания Ромки и душещипательные думы Антона, после которых последовал разговор с Полиной. Мальчик снова уносился мыслями в лес, при том — с Полиной вместе. Но вслух он этого не сказал. — «Я думала, я тебе нравлюсь», — произнес Антон, останавливаясь и нервно глядя на Бяшу, который слегка округлил глаза и перевел взгляд на Рому. Почему-то Пятифанов не почувствовал себя ущемленным, неужели смирился? Не может же получиться так, что он отринет идею продвигаться к этой цели в угоду другим, как это сделал Антон в рассказе. Не может ведь? Полину здесь увидели с новой стороны. Она оказалась довольно сильной личностью со своими принципами, но такой слабой на фоне всех обстоятельств и жизненных трудностей. Сговорились о свидании Ромы и Полины. «Но чтоб не думал себе всякое!» «Ты не пожалеешь» стало очень мужественным подведением итогов этой сюжетной арки, завершению которой все были несказанно рады. — «Я мечтал об одном, чтоб меня оставили в покое. Чтобы я мог стоять в тишине и смотреть, как колышется на ветру лес. Вдыхать морозный запах хвои сквозь старую маску», — такое отношение ко всему настораживало, но было в нем и что-то спокойное, умиротворенное. — «Хотелось верить, что в случае с Алисой мне не придется выбирать между чувствами и дружбой». — Скорее придется сделать выбор между жизнью и человеч… — хотела успокоить Антона Совушка, но прервалась, когда Алиса лягнула ее в бок. Антон поведал Ромке о своих целях, но тот, на удивление другой своей версии, вместо того, чтобы послать друга в дурку или хотя бы домой, выслушал его и даже согласился помочь. (Вы, может, спросите, а почему это он его должен был послать, когда ранее по сюжету здешний Рома согласился на поиски и даже на визит в черный гараж? А я отвечу, давайте будем ориентироваться в обстоятельствах. Здесь детей и взрослых уже похитили, им деваться некуда. А в новелле нет никаких дядечек с размытыми лицами. И там у Ромы есть выбор: идти на поиски или остаться. Своя-то жизнь дороже в любом случае. И вдруг, нарисовался какой-то хлюпик, который по ночам один гуляет по лесам и прыгает со зверями. Теперь он зазывает мальчика в лапы к врагу. Ну жуть же! Во-от… Поэтому Рома вполне может быть уверен, что, будучи там, на месте другой своей версии, он послал бы Тошу на все четыре стороны. Но этого не произошло — долг перед товарищем оказался важнее.) Бяша совсем не обиделся на мысли Антона, в которых он назвал его «Ромкиным прихвостнем», за него это сделала Карина: — Да Бяша из всей троицы самый адекватный! — в зале ее даже поддержали Бабурин и Оля. — Один ножом крутит туда-сюда, второй зайцем скачет и дуреет, — сначала показалось, что мать Антона просто слишком расстроилась из-за того, что по мнению главного героя «Бяша всё всем испортит», но нет. Это была чистой воды истерика, которая по какой-то причине вылилась в потоке слов именно сейчас. Хотя на взводе она была уже давно. Сама ситуация давила на нее всё сильнее и сильнее, наконец, мужу пришлось успокаивать бедную женщину. Начались поиски следов Кати. Вот Бяшу кто-то спугнул. Мальчики даже не увидели, куда тот убежал. Зато наткнулись на черный гараж, от детальных описаний которого не по себе стало уже Бяше. В сцене перед входом в гараж уже было больше поводов для размышлений. — «Открыто.» «…» «Пойдем?» «Он выглядел сейчас старше своих лет. Да что там — он выглядел дряхлым стариком.» «…» «Твой Тихонов, вон, даже варежку в лесу отыскать не смог, ха-ха.» — на этих словах Антон задумался о неладном, но пока не до конца понял, что же именно в его словах было не так. Аргумент про нежелание сотрудничать с Тихоновым от мальчика на учете усыпил его бдительность. Потом, ему же дали выбор, верно? При желании он мог и не пойти в гараж, но с этим что-то определенно было не так. Пару секунд Антон подумал, но, ничего дельного из мыслей не вычленив, решил пока просто читать дальше. Описание гаража было неоднозначным, словно главный герой склонялся сразу к двум версиям. И люди, и лесная утварь. И логово маньяка, и звериный храм. Версии смешались воедино. При упоминании крови, дохлятины и всякого такого, Карина с новой силой погрузилась в себя и словно исчезла из этого мира. — «Давай догоним Бяшу, ему крепко досталось.» «Я вышел под снегопад. Ромка уже топал к выходу, когда вдруг остановился и задумчиво поглядел на автомобиль.» «Слушай, а что это мы с пустыми руками будем возвращаться? Дай-ка я хоть магнитолу скручу. Обожди минуту, я мигом.» «Из-под чехла раздался всхлип.» Когда Антон подробно описывал их с Ромой Находку, слушатели оробели, Катя сжалась, а Полина мягко и ободряюще взяла ее за руку. Лишь Бяша почему-то сидел истуканом. Он никак не реагировал, лишь смотрел на рассказчика округлившимися глазками. В них не было слез или страха. Только любопытство. Может, хоть здесь он сможет взглянуть страху в глаза. Ну, или хотя бы послушать и визуализировать своего врага в мыслях. Сейчас он не один! Уж с этим-то он справится. — «Вероятно, коленом Ромка зацепил какую-то кнопку. Загудел механизм. Звук напоминал ворчание голодного желудка. Ромка закричал испуганно, явно осознавая, что он наделал: «Черт! Выключи! Выключи ее!» «…» «Не работает! Ни хрена не помогает!» «Так помоги мне!» Напряженное звуковое сопровождение действовало на восприятие не хуже картинки. Визуализировать такое было ужасно сложно для неоднократно калеченных собственными мыслями людей, очень не хотелось представлять такое, но образы теперь сами лезли слушателям в головы. На задних рядах кто-то облизнулся. Показалось, наверное… — «Внизу заработали спирали. Сначала медленно, но с каждым витком они набирали скорость. Раздался хруст. Так костер поедает хворост, — в это время по всему залу эхом пронесся хруст — имитация звуков трескающихся костей. — Катя взвыла сквозь кляп. Но мясорубка не отпускала — мясорубка питалась. Я закричал, увидев, как лезвия наматывают на себя лохмотья сплюснутых ног. Ноги Кати теперь напоминали измочаленные колготы. Кости проткнули кожу и торчали, словно сучки». Каждая новая строка теперь давалась Антону с трудом. Ноги мальчика подкосились, а руки начали трястись. Дабы успокоиться, он окинул взглядом зал. Его мама накрыла голову руками и сидела, скрючившись, в объятиях ошарашенного отца. Оля давно уже смотрела на Бяшу, пытаясь растормошить его маленькими ручками. Он держался молодцом. Все еще не издал ни звука, словно ожидая чего-то еще. Катя и Полина пребывали в шоке, Лилия Павловна чуть ли не плакала, а Тихонов с Бабуриным скривились и застыли с гримасами ужаса, смешанного с отвращением. Алиса сидела неподвижно, слегка дергая искусственным ухом. — «Лезвия раздробили таз. Запенилась кровавая каша, — зал наполнился звуками неистового крика. Голос был слишком похож на Катин, но с нотками бешенства. — Катя… Катя выла на одной безумной ноте. Глаза вылезли из орбит и белки стали красными от лопнувших сосудов, — Оля сдалась эмоциям и зарыдала, что привело в чувство Бяшу, впервые за долгое время. Рассказчику и самому уже приходилось сдерживать слезы. Рома слушал всё это с округлившимися глазами. — Лезвия дошли до живота… Легко выгребли из плоти сизые трубки кишечника»… Я б-больше не могу… И Антон упал без сознания. Громко и больно. Но этого не хватило, чтобы очнуться сразу. Рома заставил себя выйти из состояния убийственного транса и обернуться, чтобы убедиться, что родители Петрова или Тихонов сейчас помогут вернуть мальчика в сознание. Но никто не торопился. Все были в высшей степени шока, в котором не было места состраданию, проявлявшемуся через действие. От такой несправедливости у Ромы аж в глазах защипало. Он снова оглядел задние ряды в немом призыве и, не обнаружив отклика, подорвался с места и кинулся к Антону сам. Дыхание перехватило, когда Пятифанов увидел, что мальчик, в общем-то, и не был без сознания, лишь в каком-то глубоком трансе. Слишком глубоком. — Тоха! Тош, ты меня слышишь?! — Рома склонился над другом и теперь увидел увечья. — Эй! У него кровь из головы! Слышите?! Кто-нибудь, сделайте уже что-нибудь! Теперь уже его эмоции вылились наружу со слезами. То ли от недавних образов в голове, то ли от вида мучений его друзей, в том числе и этого нежного создания, которое ничем не заслужило такого обращения с собственными нервами. Может, от всего вместе, но на него накатило тупое чувство безысходности. Дяди и тёти с размытыми лицами быстренько поправили ситуацию: наложили Антону на голову повязку и даже поставили ему на сцену стульчик. Один из этих людей скомандовал мальчику продолжать. (С днем защиты детей, епт!) — Я н-не могу это читать! — простонал Антон, хныкая. Он сидел на стуле, не отпуская Ромино предплечье. (Снова тематическое отступление. Вы можете спросить, а с какого перепою они все такие нежные? Что это их так от простого текста и звуков колбасит? Давайте не будем забывать и о том, что сейчас они — всё равно, что подопытные. Они воспринимают всё происходящее в новелле так, словно сейчас это произойдет с ними и в «реальности». Представьте на секунду, что вас свезли хер знает куда, рассказывают вам вашу биографию, где есть спорные моменты, но основное содержание совпадает, а потом такие — хоба! Ты (или один из твоих знакомых) сдох в муках, НИКТО не смог тебя спасти, ты был обречен с самого начала! Лох и ирод ты эдакий! Не знаю, как вы, но я бы обокакалась) — Заменить тебя? — поинтересовался Рома без намека на шутку. Люди в зале начали успокаиваться и приходить в себя, а прочая нечисть уже требовала продолжения. Некогда бесцеремонный мальчик манерно откашлялся, все еще не отходя от Тоши ни на шаг. — «Легко выгребли из плоти сизые трубки кишечника. Так Оля наматывала спагетти на вилку. Вонь внутренней распространилась по гаражу. Я больше не пытался помочь Кате — в этом не было ни малейшего смысла. Голова девочки свободно болталась. Мутные глаза смотрели в пустоту», — довольно жестоко слушать такое, но ещё хуже было об этом говорить вслух. Сейчас все слушатели, включая бывшего и нынешнего рассказчиков, хотели скорейшего окончания этой сцены. Наконец, Рома и Антон покинули гараж. — «Никто не должен узнать.» «…» — Пятифан старался отыгрывать героев их голосами, но перед одной из реплик ненадолго стушевался. — «А я не хочу в тюрьму, как мой батя», — Антон посмотрел на Ромку, боясь, что тот может начать злиться. Рассказчик же многозначительно посмотрел вдаль и тут же продолжил, словно ничего и не было. — «…» «Я включил мясорубку.» «Нечаянно!» «Попробуй докажи. Им только и надо, чтоб на кого-то повесить убийства». Вникать в обстоятельства неумышленного убийства было слишком больно. Теперь, кажется, Антон до конца понимал, кто стоит рядом с ним. Это лишь очередная сломленная душа, что когда-то грезила о счастье, как и он сам. Такой же слабый ребенок, которого некому защитить, кроме его самого. Вот он и выживает, как может. Тамошний Рома всё ещё умудрялся приплетать к своему долгу пункт «защищать Полину». Но здешний об этом уже не думал. Тут либо ты защитишь себя, косвенно обезопасив остальных, либо же сдохнешь сам, а все остальные умрут вслед за тобой, но чуть позже. Эти установки слишком прочно засели в голове, не оставляя места для чего-то ещё. Рома сделал передышку после того, как по рассказу они с Антоном разошлись, и Бяша счел этот момент лучшим, чтобы вмешаться: (Биг брейн от Бяши, ву-ху))) — Мне кажется, что в гараже был не Рома, — сказал это, и вся публика мигом обратила внимание на маднявый чупчик в первых рядах. — Подозрительно это. — А кто же? — подхватил Тихонов. — Кто-то из зверей или.? — Да-а. Как тогда в лесу, когда мы Тоху провожали, а потом он оказался с Алисой своей, а в итоге выяснилось, что удрал вообще, — речь Бяши казалась куда осознаннее, чем обычно. Рома готов был поклясться, что она была более собранной, чем когда-либо до этого. — С чего ты это решил? — вмешалась Лилия Павловна, уже утратив нить повествования и способность соображать. — Тошик не говорил про варежку Вовы. Рома почему-то выглядел старше своих лет. Может, это просто так показалось, конечно, ну а если он имел в виду, что он был типо древнее, дряхлее или что-то вроде того? Насчет этого не уверен, но эй!.. это ещё не всё. Там же был отрывок, где Рома зашел в гараж, да? А Тошик нет, да? Рома стоял-стоял впритык и прям не увидел разницы между тачкой и мясорубкой? Еще и ждал до последнего, пока Тоха сам не заглянет. А когда понял, что не идет, то сам решил скинуть тряпку. Потом еще с Катькой странно было. Камон, народ, у него ножик был! Он его всегда с собой носит. Не мог веревку разрубить? — Ну, в стрессовой ситуации… — сквозь болезненный стон вмешался Антон. Рома не знал, что сказать. Он хотел верить в невиновность другой своей версии. Но и не мог отрицать, что в стрессе был способен занервничать и облажаться. Всей душой сейчас хотел, чтобы его друг оказался прав.