х х х

Система разноцветных удлинителей протянулась через всю комнату, словно распутанная радуга, и вышла через приоткрытую дверь на террасу. Въедливый жужжащий шум фена терялся на фоне звуков улицы: бесконечного гула машин, треньканья велосипедных звонков, шуршания крыльев и, конечно, сотен и сотен шагов прохожих. «Тео, это бесполезно». В стеклянной перегородке отражался невысокий щуплый мальчик лет шести-семи, который старательно водил феном над тонкой коркой льда, покрывающей перила. «Перестань заниматься ерундой». — Я не сдамся. У него нет шансов, Лео, — Тео вздрогнул и выпрямил спину, но не обернулся на замечание, продолжая своё занятие. — Ненавижу лёд. «Интересно, что ты будешь делать, когда придёт зима?» Мальчик, один в один как Тео, только с приглаженными, точно пёрышки голубей, прядями, сложил руки на груди. «Иди в дом, пожалуйста. Ты можешь простудиться». Просьба, похожая на приспущенный гелиевый шар, который старательно тянет к земле, повисла в воздухе. Фен растапливал лёд, вода растекалась по шершавому бетону юркими змейками, маленькие лужицы блестели под тёплым светом из комнаты. «Тео… я прошу…» Резко и как-то сердито щёлкнула кнопка, и шум исчез. Тео хмуро глянул на брата, буркнул под нос «не честно», сделал пару шагов и толкнул стеклянную перегородку в комнату. На прозрачной поверхности и ручке остались влажные отпечатки ладоней. Из-под козырька вспорхнул бело-серый голубь, планируя куда-то вниз, в бесконечный поток людей и машин. Шнур потихоньку начал заползать обратно — следы преступлений всегда нужно скрывать тщательно: некоторые вещи родителям лучше не знать. Тучные облака над городом вот-вот опустятся на крыши и укроют всё, словно снежное покрывало. Погаснет блеск гирлянд, ярких ёлочных шаров и нарядных витрин, а вместе с тем уйдёт и хорошее настроение. Новый год — пора волшебных чудес, предвкушение праздника и щемящего тепла, и разве может быть иначе? На широком подоконнике удобно сидеть хоть целой компанией. Тео уткнулся носом в горячую кружку с лимонно-имбирным чаем, всё ещё хмурился, но уже не старался отодвинуться от Лео как можно дальше. Напротив, свободная ладонь лежала совсем рядом с ладонью брата и казалось, что между ними тепла больше, чем даже в солнце. Где-то в коридоре туда и обратно звонко цокали каблуки мамы: вовсю шли сборы на ежегодный торжественный праздник в ресторане на первом этаже дома. Толпа наряженных взрослых, много поздравлений, высокая ёлка до потолка в центре и ощущение смертной скуки. «Погоди, мама сейчас ещё про уроки спросит…» — Я всё сделал, — задумчиво протянул Тео, перебирая в уме задания. — А проект можно сдать один на двоих, с нас всё равно никто больше не спрашивает. «Взрослые вечно витают в облаках». — Это не страшно? Лео улыбнулся, забавно поморщился, словно подавляя желание чихнуть, поёжился и ответил: «Думаю, им немножко страшно. Ты взлетаешь медленно, почти незаметно, и всё думаешь… Если я упаду сейчас, то не страшно, это как со стула спрыгнуть. А если сейчас, то уже чуть-чуть не по себе, и ноги начинают болеть от призрачного удара о землю. Но если ещё выше, то там уже можно умереть или хуже — сломать ногу». — Ой! — Тео поморщился, потерев коленку. — Кошмар! «Да. И чем выше взлетаешь, тем вокруг больше облаков. Когда их становится очень-очень много — всё, ты потерялся…». — Витать в облаках вовсе не весело. Кто это придумал? — Тео прислонился лбом к стеклу. «Не знаю», — Лео зевнул и пожал плечами: «Кто-то смелый. Ты бы хотел так?». — Нет! Ни за что так не буду! «Как хочешь, не волнуйся», — Лео подвинулся к брату как можно ближе. — «Конечно, не будешь, и я всегда буду рядом». Щёлкнул замок входной двери, прихожая погрузилась в полумрак. В высоком зеркале шкафа отражался целый незнакомый мир — Тео постарался проскользнуть мимо него побыстрее. Аромат розовых духов таял в воздухе, из ящика выглядывали язычки разноцветных галстуков — папа всегда долго выбирал между ними, — а две пары одинаковых башмачков аккуратно стояли возле полки. «Что ты ищешь?» — Лео настороженно огляделся по сторонам, пытаясь заглянуть за плечо брату. — Карточку. Ну, синюю, которая открывает дверь… «Зачем? Что ты опять придумал?» — Лео! Ну как ты не понимаешь? — мальчик топнул ногой и развернулся: — Они сейчас будут сидеть внизу и снова витать в облаках и грустить! Разве это праздник? «На улице облачно… Но что тут можно сделать?» — Да, облаков становится больше, а папа с мамой становятся более несчастными. Куда уж сильнее? А когда так происходит, что нужно делать? — Тео решительно ударил кулаком по ладошке: — Бороться. «Есть идеи?» — Что делает людей счастливыми? Вопросы, прозвучав одновременно, словно столкнулись между собой и разбились на тысячу осколков. В тишине и полумраке можно было услышать, как они падают на тёмный кафель. Или это просто звон в ушах, от которого спасение — неодиночество. «Игрушки. Собаки. Хлопушки. Огоньки. Мороженое», — Лео развёл руками, вспоминая, что делало его счастливым когда-либо. — Хм. Мои игрушки подойдут? А собак можно найти… Кроссовки скользили по мокрому снегу, приходилось лавировать между прохожими и при этом не падать. Первая часть плана с игрушками прошла блестяще: туго набитый рюкзачок стоял под одним из столов в ресторане и ждал своего часа. Хлопушек нашлось не много, всего две, однако это лучше, чем ничего. А вот собаки — проблема… — Почему именно собаки? — Тео шипел и пытался согреть дыханием кончики пальцев. — Почему не еноты или игуаны? «Думаешь, стало бы проще?» — Теплее хотя бы. «Я же просил одеться лучше!» — в голосе брата гнев переплетался с беспокойством. — Я думал, мы быстро… О! Хорошенькая… — На другой стороне улицы возле мусорных баков крутилась чёрная дворняжка. «Тео, стой!» — Лео попытался ухватить брата за рукав, но не успел — тот сломя голову ринулся к собаке. Гул машин разбавился резкими сигналами гудков, визгом шин и руганью водителей: «Да что за наказание!». Тео осторожно подкрался к собаке, вынимая из кармана сосиску в пакете: — Хорошая девочка… — Собака глухо рычала, настороженно следя за каждым движением. Резкий бросок вперед — и сосиска исчезла в пасти. Тео запоздало дёрнулся прочь. — Хо-хочешь ещё? «Тише-тише», — Лео беспокойно вышагивал рядом. — «Иди назад». Шаг, другой… собака кинулась навстречу, сбивая Тео с ног и нависая сверху. Он пискнул и сжался в комок, сильно зажмурившись. Она тщательно его обнюхала, холодный мокрый нос заскользил по руке, ткнулся в карман — острые зубы впились в пакет и вытянули его наружу, разрывая в клочья и добираясь до еды. — Мне кажется, нам лучше поискать другую собаку… Коридоры между квартирами блестели чистотой и радовали уютом. Ничего лишнего, однако приятный глазу молочно-бежевый цвет стен, бордовый мягкий ковёр, высокие растения в напольных горшках и редкие картины смотрелись вместе правильно и гармонично. — Да, конечно, всё будет хорошо, мы отлично погуляем! — Тео с обворожительной улыбкой схватил поводок, потрепал собаку по длинной пушистой шерсти и направился к лифтам. Там, по весьма скромным подсчётам, ожидал ещё десяток таких же ухоженных красивых соседских собак. — Все в сборе? Чёрная дворняжка с повязанным на шее розовым папиным галстуком звонко тявкнула, кружась возле створок лифта. — Да-да, ты главная, мы помним, — Тео для удобства разделил поводки в две связки. «И почему мы сразу об этом не подумали?» — Лео чуть улыбнулся и покачал головой: «Как всё просто». — Ну, тогда бы мы не нашли её… — От лифта раздалась мелодичная трель, и створки бесшумно разъехались в стороны. — Итак, вперёд. Было дело в вибрации лифта или в волнении, но Тео слегка дрожал и переступал с ноги на ногу. Как всё пройдёт? Понравится ли это взрослым? Нет, конечно, не понравится, но… Может, это поможет им хоть чуть-чуть спуститься с облаков? И стать капельку счастливее? В отражении зеркального покрытия кабины он встретил серьёзный взгляд брата: «Тео, ты молодец, правда». Игрушки, сваленные в большую разноцветную кучу возле ёлки, оказались моментально растасканы собаками по залу, и то тут, то там раздавались сдавленные возгласы, когда кто-нибудь случайно на них наступал. Ладно, если это плюшевая обезьяна, но металлических солдатиков со штыками — ой, почему они об этом не подумали? — нужно было оставить дома. Четвероногие друзья носились по помещению, запрыгивали на столы и звонко лаяли, музыка поддерживала хаос «Собачим вальсом», гирлянды перемигивались и отражались в круглых боках ёлочных шаров. — Что за безобразие?! Вы только посмотрите… — Тоффи, душечка, откуда ты тут взялась? — Мадам, прошу вас, сейчас всё исправим… — Какой кошмар… — Нет, вы только подумайте… Тео выглянул из-за шторы, оглядывая царивший в зале беспорядок: — Мне кажется, мы перестарались. «Ну, не знаю», — Лео фыркнул и вскинул голову: «Зато они разговаривают друг с другом, а не сидят, уткнувшись взглядом в тарелки». — Посмотрим, как там мама с папой? Тео пробрался к ёлке, подлезая под пушистые ветви и тихо хихикая от колючей мишуры, которая щекотно царапала шею. Рядом трусила чёрная дворняжка. В такой суете никто и не обратил внимания на ребёнка. Родители сидели за дальним столиком и, судя по весёлому разговору с соседями, чувствовали себя прекрасно и… счастливо. «Тео, стой…» Но мальчик уже и сам замер, наткнувшись взглядом на ледяную скульптуру. Она сверкала и переливалась в свете сотен огоньков. Красивая, точёная и… ужасная. Тео сглотнул горький ком в горле, не в силах смотреть на неё и не в силах отвести взгляд. В ушах стоял безжалостный хруст. В память врезались такие же, как у него, зелёные глаза за толстым слоем мутно-белого льда. «Тео, давай уйдём…» Он сжал кулаки, подбежал к столу и толкнул это чудовище, мечтая никогда не знать этого беспомощного ужаса. Скульптура с грохотом упала и раскололась, собака оттащила Тео подальше за край одежды, а зал моментально погрузился в тишину. Даже под двумя одеялами Тео дрожал и не мог согреться. Обеспокоенные родители бегали туда и обратно, носили горячий чай, поили таблетками, укутывали плотнее, пытались читать сказки. Но какие сказки с дрожащим голосом и страхом во взгляде? Даже злой дракон не смог бы напугать их сильнее, чем напугал он. — Всё хорошо, я хочу поспать. Тео прикрыл глаза, сжимая в руке край одеяла и утыкаясь в подушку. В ногах умными глазами сверкала дворняжка: то ли родители забыли её выгнать, то ли решили оставить как бы между делом. Её тепло успокаивало. «Как ты?» — в зеркале напротив кровати отражался невысокий щуплый мальчик, один в один как Тео. — Миссия провалена, — он криво улыбнулся: — Хорошо. «Тео…» — Плохо, — он часто-часто заморгал, потерев глаза. — Я не справился. Расстроил маму с папой… всё испортил. «Ты не должен справляться. Кто тебе вообще это сказал? Ты можешь чувствовать себя плохо. Это нормально», — он протянул руку, словно хотел погладить брата по голове, но она замерла где-то на полпути. — Я хотел, чтобы ты вернулся. Больше всего на свете хотел, чтобы ты вернулся и остался со мной навсегда, — Тео поднялся, кутаясь в одеяло, и прислонил ладонь к зеркалу. «Мёртвые не возвращаются». — Ты вернулся. «Иногда я думаю, что это тебе только кажется». Тео придвинулся как можно ближе, тепло улыбнулся, оглядывая брата с ног до головы. Прошло так мало времени, всего год, в котором каждый день ощущался, как вечность. Хотелось зажмурить глаза и никогда не открывать. Даже если он просто кажется — не важно. Мир, в котором нет брата — это не настоящий мир. — Лео, с Новым годом… не оставляй меня, пожалуйста, я очень тебя люблю. «С Новым годом. Ложись спать. Я тебя тоже».