Глава 14: Ручей в болоте

«The Apex Lounge» был средоточием всей той фальши, которую Зуки так презирала. Расположенный на крыше самого высокого отеля Зверополиса, он предлагал своим гостям два вида опьянения: от головокружительного вида на ночной город и от шампанского, цена которого превышала ее месячную зарплату. Воздух был густым, как сироп, пропитанным смесью сотен дорогих парфюмов, запахом денег и тихим, навязчивым гулом сотен пустых разговоров под аккомпанемент сдержанного джаза. Зуки чувствовала себя здесь чужеродным элементом. Посторонним атомом в идеально выстроенной молекуле успеха. На ней было простое темно-синее коктейльное платье, единственное приличное в ее гардеробе. Оно было простым и элегантным, но на фоне львиц в усыпанных бриллиантами нарядах и тигриц в платьях, которые казались сотканными из жидкого золота, она ощущала себя серой мышью, случайно забежавшей на павлиний двор. Она взяла с подноса проходящего мимо официанта-фламинго бокал шампанского, которое оказалось приторно-сладким, и заняла стратегическую позицию у мраморной колонны. Ее задача была проста: продержаться здесь ровно час, как того требовал корпоративный этикет, продемонстрировать лояльность компании, а затем тихо испариться, не привлекши ничьего внимания. Ее взгляд скользил по толпе, машинально идентифицируя ключевые фигуры. Вон бык-биржевик Брыков, громко ржущий над несмешной шуткой бегемота-инвестора. А там, у панорамного окна, хищная снежная барсиха Снежана из конкурирующего банка, что-то вкрадчиво шепчущая на ухо видному политику-льву. И в центре всего этого, как солнце в своей системе, вращался Вулфи. Он был в своей стихии. В идеально сшитом черном костюме, который делал его еще стройнее и опаснее, он двигался сквозь толпу с ленивой грацией альфа-хищника. Он улыбался, пожимал лапы, обменивался ничего не значащими фразами, и каждый зверь в этом зале, от мелкого клерка до финансового магната, отчаянно хотел заполучить хотя бы минуту его внимания. Зуки наблюдала, как Брыков и Снежана зажали его в кольцо, пытаясь о чем-то договориться. Вулфи слушал их с вежливой улыбкой, но его глаза были отсутствующими. Он скользил взглядом по залу, поверх их голов, словно искал что-то… или кого-то. На долю секунды их взгляды встретились. Всего лишь миг через весь гудящий зал, но для Зуки он растянулся в вечность. Легкая, почти незаметная усмешка тронула уголки его губ. Затем он сказал что-то короткое своим собеседникам, от чего их самодовольные морды вытянулись, развернулся и пошел. Прямо к ней. Толпа расступалась перед ним, как вода перед носом ледокола. Зуки почувствовала, как у нее пересохло во рту, а сердце ухнуло куда-то в район живота. Она инстинктивно поправила платье, сделала маленький глоток отвратительного шампанского. Бежать было поздно. Он подошел и остановился рядом, прислонившись плечом к той же колонне. Он не смотрел на нее, а глядел на сверкающую толпу, но Зуки всем своим существом ощущала его близость. Вокруг них мгновенно образовалось невидимое силовое поле, отделяющее их от остального мира. — Прячетесь от хищников, мисс Лейн? — тихо спросил он, его голос был бархатным рокотом на фоне джаза. — Просто… наблюдаю, — нашлась она, хотя ее голос прозвучал предательски тонко. Он хмыкнул, переводя на нее взгляд. — И что же вы видите? Она проследила за его взглядом, который был устремлен на группу оживленно спорящих финансистов. — Я вижу… много важных сделок, — дипломатично ответила она. — А я вижу, как несколько зверей пытаются решить, как поделить шкуру еще не убитого медведя, — он усмехнулся. — Вам действительно нравится эта шипучка? Не дожидаясь ответа, он легким движением забрал у нее бокал и поставил его на пролетающий мимо поднос. Затем он подозвал другого официанта и, взяв с его подноса два стакана с виски, протянул один ей. — Это честнее. По крайней мере, не притворяется чем-то, чем не является. Зуки взяла стакан. Их пальцы снова соприкоснулись. Легкое, почти невесомое касание, но оно отозвалось гулким эхом того момента у лифта. Она сделала глоток. Терпкий, дымный вкус прочистил голову лучше любого кофе. — Вам же нужно быть там… со всеми, — пробормотала она, кивнув на толпу, где несколько «акул бизнеса» бросали на них нетерпеливые взгляды. — Разве эти разговоры не важны? Он проследил за ее кивком, и на его морде появилось выражение скуки и легкого презрения. — Важны? — протянул он. — Посмотрите на них. Каждый пришел сюда как отдельная сила, как уникальный поток со своими целями и амбициями. Но стоит им собраться вместе… — Он сделал паузу, обводя взглядом всю эту блестящую, гудящую массу. — Корпоратив – это когда много ручьёв сливаются в одно болото. Я предпочитаю оставаться ручьём. Эта фраза ударила Зуки под дых. Он облек в слова все то, что она чувствовала. Все ее одиночество, всю ее отчужденность. Он не просто сказал, что ему скучно. Он сказал, что он такой же, как она — отдельный ручей в этом общем болоте лицемерия. Он встал рядом с ней не только физически, но и ментально. — Но… вы же в самом центре этого… болота, — тихо возразила она. — Чтобы плавать в болоте и не испачкаться в тине, нужно помнить, что ты — ручей, который просто течет сквозь него, — он посмотрел ей прямо в глаза, и в этот момент для Зуки весь шум и блеск вечеринки исчезли. Остались только его янтарные глаза и тихий, доверительный голос. — Нужно помнить, откуда ты течешь. И куда. К ним попытался пробиться тот самый бык-биржевик Брыков. — Мистер Волк, мы как раз обсуждали фьючерсы на… — Я занят, Брыков, — холодно бросил Вулфи, не отрывая взгляда от Зуки. Бык замер, побагровел от такой публичной отповеди и, пробормотав извинения, ретировался. Весь этот маневр занял не более пяти секунд, но это была демонстрация. Публичная декларация. В этот момент для всех присутствующих стало очевидно, что скромная секретарша в простом синем платье для всемогущего мистера Волка важнее, чем один из крупнейших игроков на бирже. Зуки почувствовала, как ее щеки заливает краска. Это было волнующе и ужасно неловко одновременно. Вулфи, казалось, наслаждался произведенным эффектом. — Как я и говорил, — сказал он, снова обращаясь только к ней, — тина. Очень шумная и навязчивая тина. Он допил свой виски одним глотком. — Это болото становится невыносимо скучным, — сказал он, его голос снова стал тихим, интимным. — Позвольте мне вытащить вас отсюда. Это был не вопрос. Это было утверждение. Спасение. Предложение сбежать. И Зуки, глядя в его глаза, в которых отражались огни ночного города, смогла лишь молча кивнуть. Она была готова следовать за этим ручьем куда угодно, лишь бы подальше отсюда.