Глава 21: Игра в тени

Утро вторника было другим. Зуки проснулась не с чувством вины, а с холодной, ясной решимостью. Страх не исчез полностью; он просто затаился в глубине, превратившись из парализующего ужаса в острый, бодрящий соус к каждому ее действию. Она оделась, посмотрела на себя в зеркало и впервые за долгое время увидела не просто «Зуки Лейн, секретаря». Она увидела женщину, у которой есть тайна. И эта тайна делала ее глаза темнее, а осанку — увереннее. Когда она вошла в офис, Вулфи уже был на месте. Он поднял на нее глаза от своего монитора, и в его взгляде она прочитала безмолвный вопрос: «Ну что? Как прошла ночь?». Она встретила его взгляд прямо, не отводя глаз, и лишь едва заметно, уголком губ, улыбнулась. Это была ее безмолвная декларация. Я здесь. Я в игре. Он все понял. Усмехнулся в ответ и кивнул, словно приветствуя равного. Больше никаких слов не требовалось. Воздух между ними больше не звенел от неловкости. Он вибрировал от предвкушения. День начался как обычно: звонки, отчеты, встречи. Они были безупречны. Мистер Волк и его незаменимая мисс Лейн. Никто из проплывающих мимо важных носорогов и суетливых сурикатов не мог бы заподозрить, что под этой маской идеального профессионализма скрывается бушующий вулкан. Первый срыв произошел после обеда. Вулфи вызвал ее в кабинет под предлогом срочного уточнения по контракту. Как только дверь за ней закрылась, он молча обошел стол, подошел к ней, взял ее за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. — Ты не спала, — констатировал он, внимательно изучая темные круги под ее глазами. — Я всё думала, — выдохнула она, ее сердце заколотилось от его близости. — И к чему ты пришла в своих размышлениях? — К тому, что я хочу узнать, что там, в центре твоего лабиринта, — сказала она, и впервые, наедине, слово «ты» сорвалось с ее губ. Легко. Естественно. Бесстыдно. На его морде медленно расползлась хищная, довольная улыбка. — Тогда тебе придется научиться ходить в темноте, — прошептал он и поцеловал ее. Это был не тот яростный, голодный поцелуй, как в коридоре. Этот был другим — медленным, глубоким, дразнящим. Он исследовал ее рот, словно пробуя на вкус ее новообретенную смелость. Зуки ответила ему с такой же медленной, осознанной страстью. Это было не столкновение. Это было слияние. Когда он отстранился, она тяжело дышала. — У тебя совещание через пять минут, — сказала она, приводя в порядок растрепавшиеся волосы. — Отмени, — хрипло ответил он, но она покачала головой. — Нет. Играть нужно по правилам, чтобы знать, как их лучше всего нарушить. Он посмотрел на нее с новым, неподдельным восхищением. Она училась. И училась быстро. Их отношения превратились в опасный танец на лезвии ножа. На публике она была «мисс Лейн» — вежливой, отстраненной, безупречной. Он был «мистером Волком» — ее всесильным боссом. Они общались на «вы», соблюдали дистанцию, и только случайный, слишком долгий взгляд через весь конференц-зал выдавал то, что кипело под поверхностью. Но когда они оставались одни… Мир превращался в их личную игровую площадку. Поцелуи в тесном пространстве архива, куда он заходил под предлогом поиска старого дела, а она — «случайно» проходила мимо. Его рука, «случайно» ложившаяся ей на поясницу, когда он пропускал ее вперед в пустом коридоре, и этот мимолетный, обжигающий жест заставлял ее забывать, как дышать. Однажды вечером, когда все уже ушли, он задержал ее, чтобы «обсудить планы на завтра». — Мне надоело смотреть на то, как ты ешь свой дурацкий салат в одиночестве за своим столом, — сказал он, прижимая ее к стене в своей приемной, в тени огромного фикуса. — У меня нет времени на нормальный обед. — Вранье, — он провел носом по ее шее, вдыхая ее запах, — У тебя нет желания выходить из-под контроля. Это не ты ешь еду, это еда строит тебя. Процесс интимный. Ты боишься потерять концентрацию. Он был прав. Она боялась. Этот новый, бурный мир был слишком хрупким. Она держалась за свою работу, за свою маску эффективности, как за спасательный круг. — А что, если я хочу, чтобы ты ее потеряла? — прошептал он ей на ухо, и его слова горячим потоком хлынули прямо в ее мозг. — Хотя бы на час. На следующий день ровно в час дня он встал из-за своего стола, подошел к ее рабочему месту на виду у всей приемной и громко, чтобы слышали все, заявил: — Мисс Лейн, у нас с вами выездной деловой обед. Срочно. Отмените все мои встречи на ближайшие два часа. И, не дожидаясь ее ответа, направился к лифту. Ошарашенная, под любопытными взглядами коллег, она схватила сумочку и последовала за ним. Он отвез ее не в пафосный ресторан, а в маленькую, никому не известную закусочную в глубине Маленькой Италии. Там они ели пасту из картонных коробок, сидя на капоте его дорогой машины, и смеялись. И впервые Зуки почувствовала себя не просто его любовницей или соучастницей. Она почувствовала себя… его подругой. Той, с кем можно сбежать ото всех и просто быть собой. Их двойная жизнь была изматывающей и пьянящей. Она училась существовать в двух реальностях одновременно. На публике — безупречный фасад. Наедине — кипящая страсть, опасная близость и откровенные разговоры, которые обнажали их души сильнее, чем могло бы обнажить любое тело. Она вошла в его лабиринт, и, к своему ужасу и восторгу, обнаружила, что ей совсем не хочется искать из него выход.