Часть 28

Пора золотой осени закончилась, и ей на смену пришли проливные дожди и сильный ветер. Буквально за несколько дней разноцветные краски смыло с деревьев, и они превратились в застывшие серые мумии. Но осень – девушка непостоянная, и внезапно сквозь хмурые низкие тучи проглянуло яркое солнышко, одарив своим слабым теплом землю. Старенькая «копейка» председателя колхоза «Путь Ильича» крепко засела колёсами в глубокой колее, залитой вязкой маслянистой грязью, и от натуги пускала из-под капота густые облака дыма. – Глуши! – крикнул шофёр машины Санёк Антохе, который сидел сейчас за рулём. – Закипели. Говорил ведь Сан Санычу – надо клапана менять! А он мне: «Ничего! Ещё погоняем!» Вот и погоняли… – Давай я до села пешком дойду, – предложил Антоха, вылезая из машины. – Пригоню трактор и вытащим тебя. Тут напрямки километра три будет. – Давай, – вздохнул Санёк, – а я пока попробую грязь из лужи отогнать. Подкопну немного. Антоха перепрыгнул небольшой ров и быстро пошёл через поле в сторону села. Вдыхая терпкий холодный воздух и жмурясь под тёплыми солнечными лучами, он улыбался своим мыслям. Семейная жизнь с Танюхой оказалась совсем не такой, как когда-то рассказывал ему Михалыч. Антоха наслаждался каждым днём, проведённым с женой. И дело было вовсе не в сексе. Между ними была гармония, про которую часто пишут в книгах. Тихое и спокойное счастье, с запахом свежего чая и тонкими нотками мяты. Тёплое и нежное, как парное молоко. Пышное и горячее, как свежеиспечённый пирог. А вот теперь к этому добавилось ещё одно счастье в виде маленького пищащего комка в крепкой перевязи пелёнок, которого он видел час назад в окне районного роддома. – Даже не верится, – хмыкнул Антоха, – я теперь батя… Роды у Танюхи начались ночью, и председатель колхоза по такому случаю выдал Антохе свою машину вместе с водителем. Целых шесть часов Антоха нервно бегал вокруг двухэтажного деревянного здания, пока к нему не вышла акушерка. – Поздравляю, папаша, – устало улыбнулась дородная женщина, – сын у тебя. Богатырь! Четыре семьсот и рост пятьдесят семь. – Сын… – выдохнул Антоха и неожиданно для себя расплакался. Миновав поле, он снова вышел на дорогу и, оскальзываясь на кочках, зашагал в сторону уже видневшихся за холмом крыш домов, из труб которых валил густой дым. Поднявшись на горку, Антоха увидел озеро и знакомый берег, покрытый жухлой травой. Он вспомнил тот холодный летний вечер, и как после поцелуя Танюха внезапно закатила глаза и начала медленно валиться назад. Антоха едва успел её подхватить и уложить на землю, подложив под голову свой ватник. Танюха вздрагивала и хрипела. Из её рта шли пузыри пены, и было видно, как под закрытыми веками нервно дёргаются глазные яблоки. – Танюха… – шептал Антоха, тряся девушку за плечи. – Танюх… Держись… Не бросай меня, слышишь? Мне ж кроме тебя никто не нужон! Я люблю тока тебя, Танюх! Слышишь? Держись! Эдька! – заорал он, прижимая Танюху к своей груди. – Сделай что-нибудь! Помоги! Но голоса в его голове не было. Тишину прерывало лишь сиплое дыхание Танюхи, плеск воды и кваканье одинокой лягушки. Антоха нагнулся и, зачерпнув пригоршню воды, плеснул в лицо девушки, а потом омыл ей рот. Внезапно Танюха успокоилась, и её расслабленное тело повисло на Антохиных руках. – Танюх… – испуганно заморгал Антоха, но тут случилось чудо. Из воды на поверхность пруда начал подниматься луч света. Выйдя на поверхность, он превратился в небольшой шар, который поплыл в сторону берега. Антоха прижал Танюху к себе покрепче и зажмурился. – С Танюхой всё будет в порядке, – услышал он знакомый голос, – она просто спит. Я не мог допустить, чтобы с твоей любимой девушкой что-то случилось, и был очень осторожен. – Эдька? – спросил Антоха и открыл глаза. Над водой покачивалась светящаяся белая фигура, напоминающая очертаниями человеческую. – А чего это ты такой? – спросил Антоха, с удивлением разглядывая фигуру. – Ты ж вроде на кляксу похож. – Хочешь кляксу? – усмехнулся Эдик, фигура расплылась и превратилась в раздавленного клопа. – Верни взад, – поморщился Антоха, – а то смотреть противно. – Ну уж нет! – рассмеялся Эдик. – Снова нырять в твой зад я не собираюсь, – клякса дрогнула и снова приняла форму человека. – Я очень признателен тебе за помощь, Антоха. И… за дружбу. Когда я выходил из твоей Танюхи, я поправил ей память. Она проснётся и ничего не вспомнит. Твои воспоминания я тоже должен стереть – таков закон моего ведомства. Да и для тебя так будет лучше. – А ежели я этого не хочу? – нахмурился Антоха. – Не хочу тебя забывать. Ты для меня столько всего сделал! – Да я для тебя ничего особенного и не сделал, – вздохнул Эдик. – Если только организм немного от шлаков почистил. Остальное ты сделал сам. – Неправда твоя, – упрямо мотнул головой Антоха, – ты меня на путь истинный наставил. Показал, на что я способен и помог разобраться в себе. Не хочу я ничего забывать! Так и передай своему начальству! – И я тебя не забуду, – вздохнул Эдик. – Ты мне тоже помог понять и полюбить людей. – Ты ещё скажи, что нашу планету полюбил! – рассмеялся Антоха. – Я стал смотреть на жизнь на вашей планете по-другому, – ответил Эдик, – не как на картинку из научного труда. – Так значит, прощаемся? – Антоха с грустью посмотрел на тонкую светящуюся фигуру. – Да. Счастья тебе, друг! – И тебе удачи, дружище! – ответил Антоха и помахал рукой растворяющемуся в воздухе светлому пятну. Председателя колхоза Антоха нашёл в кабинете сельсовета. За длинным столом вместе с ним сидели Клавдия и участковый Амадей Сергеевич. – Да не мог Прошка комбикорм воровать! – возмущалась Клавдия, хлопая кулаком по столу. – Я ж его с малолетства знаю. Да и хозяйства у него нету. Зачем ему комбикорм? – А вот Окулиха сказала, что он ей комбикормом обещал за самогон заплатить, – парировал участковый. – Антоха! – подскочил председатель, увидев в дверях Антоху. – Ну, что там Танюха? – Родила, – улыбнулся Антоха, – сына мне родила! – Поздравляю! – поднялся из-за стола Амадей Сергеевич и пожал Антохе руку. – Молодцы! Поздравляю! – Клавдия крепко обняла Антоху за плечи и поцеловала в небритую щёку. – И я тебя поздравляю! Папаша! – крепко похлопал по плечу Антоху председатель. – Етишкин кот! Вот! Берите пример! – обратился он к Клавдии и Амадею Сергеевичу. – А то тянете Яшу за мудяшу! Женится вам пора да своих детишек нарожать! – Так мы…пока… – покраснела Клавдия. – Чего пока? – нахмурился председатель. – Вся деревня знает, что вы женихаетесь. Не по-советски это! Надо по закону жить. – А как сына-то назовёшь? – попыталась перевести тему разговора Клавдия. – Эдиком, – уверенно сказал Антоха. – Откуда имя такое взял? – усмехнулся Сан Саныч. – Какое-то нерусское. – Хорошее имя, – кивнул участковый, – Эдуард Антонович Михрютов. – По-моему, звучит, – поддержала его Клавдия. – Так моего друга звали, – ответил Антоха и посмотрел в окно на синее ясное небо. – Между прочим, он тоже работник правоохранительных органов своего рода. И вообще… Очень хороший человек!