Глава 1. Приезд в Бейкон-Хилз.

На заре небо уже украшало ослепительное солнце. Оно заливало весь Финикс, обжигая улицы своим светом. Единственным спасением был свежий ветер — он врывался в открытое окно машины, обдувал лицо, словно пытаясь остудить не только кожу, но и мысли. Мы с мамой переезжали. В салоне повисло напряжённое молчание. Я смотрела, как мимо проносятся знакомые улицы — скоро они останутся позади, вместе с привычной жизнью. Переезжать мне приходилось и раньше, но сейчас всё было иначе. Клаудия Стилински, мамина школьная подруга, попала в больницу. Лобно‑височная деменция прогрессировала, и Ноа, её муж, разрывался между работой, больницей и сыном Стайлзом. Я не знала этого мальчика, но уже чувствовала к нему что‑то вроде тихой заботы. Смогу ли я стать для него опорой? Помочь пережить то, что ему предстоит? Снова взглянула в окно — и поймала собственное отражение. Тёмные волосы волнами лежали на плечах, карие глаза всё ещё оставались сонными. Бледная кожа, лицо в форме сердца, узкий подбородок. Кто‑то называл меня аристократически красивой, но я никогда не могла до конца в это поверить. Чуть поодаль виднелось мамино лицо. Она сжимала руль так, будто от этого зависела наша жизнь, и старалась улыбаться. Но я видела, как подрагивают её губы, как она украдкой вытирает глаза, думая, что я не замечаю. «Всё будет хорошо», — хотела сказать я. Но слова застряли в горле. Вместо этого я прошептала то, что неожиданно всплыло в сознании, будто подсказано кем‑то извне: — Мы справимся. И там, в Бейкон‑Хилзе… там что‑то ждёт. Что‑то важное. Мама обернулась, удивлённо приподняв бровь: — О чём ты, Белла? Я покачала головой: — Не знаю. Просто… чувствую. Она улыбнулась — на этот раз по‑настоящему — и накрыла мою руку своей. — Тогда едем. Машина рванула вперёд, навстречу новому дню и новой жизни. Где‑то там, за горизонтом, меня ждал город, незнакомые улицы и люди. И тот, кто однажды скажет мне: «Ты — моя истинная». Постепенно пейзажи за окном сменились холмами,покрытыми густым лесом. Воздух стал свежее, влажнее. Финикс остался позади — вместе с его жарой, песком и ощущением пустоты. За окном мелькнул дорожный знак:«Бейкон‑Хилз — 50 миль». Буквы на нём были частично стёрты, будто время или что‑то иное старалось стереть само название города. Бейкон‑Хилз встретил нас тишиной и лёгкой прохладой наступающих сумерек. Звёзды ещё не успели засверкать на темнеющем небосклоне, но ночь уже неумолимо приближалась. Узкие улочки, старые деревья,дома, будто сошедшие со страниц готических романов. И туман — он цеплялся за ветви,стелился по земле, прятал что‑то в своих складках. В нём было что‑то… древнее. Будто сам город дышал, наблюдал за нами,оценивал. Машина остановилась у небольшого двухэтажного дома. Не высокий,но крепкий мужчина в полицейской форме уже ждал нас на крыльце. Это был Ноа — мужчина средних лет, с короткими слегка вьющимися волосами, светлой кожей и голубыми глазами. Одет он был в полицейскую форму:светло‑бежевая рубашка с аккуратно застегнутым воротником выглядывала из‑под тёмно‑зелёной куртки. На левом плече куртки красовалась полицейская нашивка, к плечу была прикреплена чёрная рация. — Рене, — обнял он маму. — Добро пожаловать в Бейкон‑Хилз. А это, наверное,Белла? Его лицо было испещрено морщинками на лбу, а глаза — красными, с тёмными кругами,выдававшими усталость и пережитое беспокойство. Но, несмотря на всё, он одаривал нас искренней улыбкой — тёплой,благодарной. — Да, здравствуйте, — ответила я, выходя из машины. — Жаль, что вы приехали именно по такому случаю, — проговорил он виноватым голосом. — Не говори ерунды, — сказала мама. — Мы почти как одна семья. Мы должны поддерживать друг друга. — Спасибо, что приехали, — прошептал мужчина, и в его голосе прозвучала неподдельная благодарность. Ноа пригласил нас в дом, попутно выгрузив коробки из машины и составив их в гостиной.Из‑за периодических переездов я привыкла брать с собой самое необходимое, поэтому у нас было всего по паре коробок. Зайдя в дом, мы оказались в просторной гостиной, плавно перетекающей в кухню, с лестницей, ведущей наверх. Пахло деревом,лавандой и чем‑то ещё — едва уловимым, но знакомым. Словно где‑то рядом был лес, хотя до него должно было быть несколько миль. — Стайлз наверху, — сказал Ноа, заметив мой взгляд, направленный на лестницу. — Он… не очень хорошо переносит всё это. Но я думаю,вы подружитесь. Мама положила руку мне на плечо: — Всё наладится, Ноа. Мы поможем. Я кивнула, но внутри всё сжалось. Я не знала,что сказать мальчику, потерявшему мать ещё не до конца, но уже чувствующему её уход. И всё же… что‑то подсказывало мне: здесь, в Бейкон‑Хилзе, мне предстоит не только поддержать семью Стилински. Что‑то ждало меня здесь. Что‑то важное. Туман за окном сгущался, обволакивая дом.Где‑то в глубине леса раздался волчий вой — короткий, одинокий. Я вздрогнула, но не от страха. От чего‑то другого. От предчувствия.