Глава 10. Нарастающее притяжение

Декабрь неумолимо катился к концу, окутывая город предновогодней суетой и ожиданием чуда. Именно в это время наши встречи стали происходить чаще. То, что началось как случайные столкновения в коридорах школы, превратилось в преднамеренные прогулки по лесу, долгие беседы у озера. Перепалки между нами, изначально безобидные, приобрели игривый оттенок, наполненный явным сексуальным подтекстом. Питер Хейл, с его пронзительным взглядом и загадочной улыбкой, неизменно вызывал у меня бурю эмоций. Я чувствовала себя одновременно притянутой и настороженной. Его слова, словно заряженные электричеством, заставляли мое сердце биться быстрее. Однажды вечером он пригласил меня прогуляться к старому мосту. Туман клубился над рекой, окутывая всё вокруг лёгкой дымкой. Питер подошёл осторожно, без вызова, будто опасаясь спугнуть дикую птицу. Мы стояли молча, глядя на тускло светящиеся фонари, отражающиеся в воде. – Город прекрасен, не так ли? – неожиданно спросил он, его голос звучал мягче, чем обычно. Я кивнула, соглашаясь с его словами. – Да, но легко пройти мимо всей этой красоты, когда ты спешишь, – ответила я, глядя на игру света и тени на мокрых камнях моста. Питер протянул руку, указывая на старинную башню вдали. Его пальцы коснулись моей кожи, и он не сразу отпустил. В этот момент наши взгляды встретились, мир вокруг словно замер. Насмешка в его глазах сменилась чем-то глубоким, почти уязвимым. Я не отдёрнула руку, впервые ответив на его взгляд без привычной защиты. Он наклонился ближе, его губы едва касались моего уха: – Детёныш, ты сводишь меня с ума. Я сделала шаг назад, но в моём взгляде читался вызов: – А вы, засранец, не облегчаете мне жизнь. Питер улыбнулся, медленно отступая. – Это только начало, – произнёс он, а затем растворился в туманной ночи, оставив меня одну на берегу реки. Следующие дни прошли в мучительной нерешительности. Слова Питера эхом звучали в моей голове, вызывая бурю противоречивых чувств. Я пыталась убедить себя, что это лишь игра, кокетство, но подсознательно понимала, что он пробудил во мне что-то глубокое и опасное. Наши встречи стали ещё более частыми, но с каждым разом напряжение между нами росло. Мы ходили по тем же лесным тропинкам, останавливались у того же озера, но теперь воздух был насыщен невидимой энергией. Питер стал внимательнее, его прикосновения всё чаще переходили границы дозволенного. Однажды он пригласил меня в старинный театр, где проходила выставка скульптур. Мы блуждали между мраморными фигурами, замершими в вечности. – Они не живые, – прошептал Питер, останавливаясь перед скульптурой обнажённой женщины. – Но ты видишь в них красоту? Я кивнула, но мой взгляд был прикован к нему. В его глазах читалось что-то большее, чем просто восхищение искусством. Он взял мою руку, переплетая наши пальцы. – Ты живая скульптура, – прошептал он. – И ты прекраснее всех. Его слова заставили мое сердце биться в бешеном темпе. Я хотела отдернуть руку, но его хватку было трудно преодолеть. В этот момент я поняла, что теряю контроль над собой. Мы вышли из театра, погруженные в вечернюю тьму. Узкие улочки города казались лабиринтом, по которому мы шли, будто загипнотизированные. – Ты боишься меня? – спросил Питер, останавливаясь на перекрестке. Я посмотрела ему в глаза. – Нет, – ответила я честно. – Но я… не понимаю тебя. Он улыбнулся, таинственно и немного грустно. – Это только начало игры, детёныш. И ты будешь учиться понимать меня.