Часть 1

Дым приятной горечью оседал на языке, обжигая легкие. Серое облако уносило вместе с собой кишащие в голове мысли, точно назойливые тараканы. Домовладелец сидел на кровати со скрещенными ногами и догорающей сигаретой в руках. Взгляд его был устремлен вперед. Открытое окно. Шторы лениво колыхались от прохладного летнего ветра. Только ночью мир казался нормальным, спокойным. Почти живым, просто временно спящим. Как и остальные жители дома. А он не спал. С очередным выдохом серый дымок скользнул с потрескавшихся губ в окно, унося вместе с собой навязчивое чувство тревоги. Глаза украдкой скользнули по закрытым алым бутонам цветов, в ночной темноте кажущимся обрызганными кровью. Даже спустя столько времени они по-прежнему цвели, преисполненные почти детским невинным стремлением к жизни. Ее руки всегда умели создать нечто столь прекрасное. Даже в подобном месте, построенном на костях и боли. Он знал, что не создан для такого чувства. Любовь. Чувство, наполненное радостью, нежностью. Жизнью. Какое смешное слово. Его ведь, казалось, всюду преследовала смерть. Но она полюбила. Полюбила. Не побрезговала. Осталась. И когда уже в его давно мертвой душе проклюнулось семечко счастья, Смерть снова настигла его, чтобы отобрать самое ценное. Что для него жизнь, если рядом нет Ее? Ее имя… Да какое у Нее может быть имя, если Она – все. Каждая комната была заполнена Ею: нелепые фотографии на стенах, комнатные растения, украшающие подоконники, мелкие безделушки, когда-то давно купленные в местном киоске во время их глупых свиданий. Ее запах, пропитавший каждый сантиметр. Когда-то это было важно. А сейчас эта важность пылится где-то на чердаке. Ее сторона кровати по-прежнему адски холодная. И эта чертова фотография на тумбочке, напоминающая о его потере как о самом отвратительном человеческом грехе. Ее имя, впитанное в его кости. Как дым, беспрестанно наполняющий гниющие легкие. Мужчина потушил окурок о стоявшую на подоконнике пепельницу, зашторил окно. Рука сама коснулась рамки на столе. Большой палец почти заботливо скользнул по чужой напечатанной улыбке. — Ты всегда ругалась на меня, когда я курил в спальне. А я смеялся. Почему же сейчас, когда я могу это сделать, на душе так гадко?